Цзян Фэнмянь

Когда с делами в ордене Цинхе Не было покончено, Цзян Фэнмянь вместе с сыном и Мин Чжимином быстро вернулись в Пристань Лотоса, где А-Ина уже ждали его друзья. По прибытии ребёнок буквально сразу побежал к ним, делясь впечатлениями о Нечистой Юдоли и новом друге, которому обещал писать. Они с Не Хуайсаном за пару дней так спелись, что когда настало время отбытия, у обоих глаза были на мокром месте. Видя это представление, у Цзян Фэнмяня не выдержало сердце. Ему всегда было тяжело смотреть на слёзы других, а уж когда это слёзы его собственного сына… В общем, он не мог не пригласить в гости детей Не Вэйдуна. Честно, он не особо рассчитывал на положительный ответ, но, получив согласие, был приятно удивлён. В итоге они договорились о дружеском визите сроком на неделю через полтора месяца. Дети остались довольны, по Не Минцзюэ было видно, что ему тоже было любопытно попасть в Пристань Лотоса. А взрослые… Ну, для них это было выгодным укреплением дружеских связей. Зайдя в комнату, Цзян Фэнмянь сразу упал на кровать лицом вниз. Ему нужен был отдых. Он хотел расслабиться. В идеале в компании хорошего вина и подружек-хохотушек из прошлой жизни. Последнее было невозможно, но… Он же мог выпить с Мин Чжимином! Настроение сразу поползло вверх, и, воодушевлённо встав с кровати, Цзян Фэнмянь быстрым шагом пошёл к другу домой, не забыв прихватить с собой парочку бутылочек прекрасного вина из Гусу. Увидев главу ордена на пороге своего дома, Мин Чжимин сразу же пропустил его внутрь. Цзян Фэнмянь достал из кармана цянькунь алкоголь и его друг и подчинённый в одном лице сразу всё понял. Широкая, довольная ухмылка исказила его лицо и он пошёл на кухню, чтобы достать оттуда ещё пару бутылок такого же вина. — У гениев мысли сходятся, — пробормотал глава ордена Цзян. В общем, в тот вечер им было очень весело, чего не скажешь об утре… Ибо утром Цзян Фэнмянь открыл глаза не дома. И даже не у Мин Чжимина. Нет. Он открыл глаза в поле… В обычном. Открытом. Сука! Поле. Солнце только начало выходить из-за горизонта, и он ещё не до конца протрезвел. Его друг-собутыльник спал рядом, обнимая его как подушку-обнимашку… И да… Цзян Фэнмянь был в женском халате… Почему на нём был женский халат?! Это было позором. Он не помнил, что произошло, но нутром чувствовал, что это было чем-то очень постыдным… Хуже было только осознание того, что скоро выйдут обычные крестьяне-трудяги и их точно увидят. Тогда к славе странного и неординарного человека добавится еще и «бесстыдный»… — Чжимин, — тихо простонал Цзян Фэнмянь, толкая друга локтём. — Чжимин вставай. Мин Чжимин: — Ммм. Да-да… уже… Хр… Заклинатель снова засопел. — Чжимин! — тихо шикнул глава ордена. — Я серьёзно! Просыпайся! Мужчина с трудом открыл глаза. Закрыл. Снова открыл. Мгновенье дезориентированности и к нему приходит осознание того, что они не дома, а чёрт знает где. Мин Чжимин нахмурился, когда начал осматриваться и увидел чистое небо над головой да распростёртое поле. Стало понятно, что они даже не на территории ордена. Мин Чжимин выразительно уставился на Цзян Фэнмяня, на что глава ордена отвёл взгляд, так как ничего сказать не мог. Он сам не помнил, как они здесь оказались… Цзян Фэнмянь: — Мы… Кажется, нам пора… Мин Чжимин: — О… Тебе только «кажется»? Цзян Фэнмянь фыркнул и поморщился от головной боли: — Не придирайся к словам. Лучше скажи, ты как? Можешь стоять на мече? Потому что я — нет… Мин Чжимин насмешливо фыркнул и кивнул, а буквально через пару секунд начал тихо хихикать, прикрыв лицо ладонью. Цзян Фэнмянь с недоумением посмотрел на друга и спросил: — Ты чего? Мин Чжимин: — Вспомнил… — заклинатель наклонился чуть вперед и едва ли землю не начал бить от хохота. — Я всё вспомнил! Цзян Фэнмяня посетило острое чувство нежелания знать того, что произошло… — Молодец. А теперь вставай и… помоги мне встать. Чжимин, фыркая и посмеиваясь, последовал указанию, с лёгкостью поднимаясь на ноги, и подал руку главе ордена, который тут же вцепился в неё и с тяжёлым стоном перетёк в вертикальное положение. Цзян Фэнмянь схватился руками за голову, слегка наклоняясь вперёд, и в итоге облокотился о друга. Тот, видя состояние «нестояния» Цзян Фэнмяня, лишь покачал головой и одной рукой достал свой меч, а другой — притянул главу ордена к себе. Меч Мин Чжимина был довольно хорош и мог выдержать вес двоих мужчин, поэтому заклинатель с лёгкой душой встал на Лонг и вместе с Цзян Фэнмянем, которого прижимал к себе, полетел обратно в Пристань Лотоса. Тем же вечером, страдая от похмелья, Цзян Фэнмянь сидел у себя в кабинете и разбирал документы. Друг-собутыльник сидел рядом и помогал ему составлять документы, касающиеся постройки ещё одной школы. Более-менее придя в себя, Цзян Фэнмянь всё же решился спросить: — Чжимин… Откуда у нас одежда главы ордена Цзинь? Да, вот именно об этом он очень хотел спросить. Оказывается, тот халат, о котором он подумал как о женском, был средним слоем одеяний главы ордена Цзинь. Он весь день думал о том, как эта тряпка оказалась у него, и никак не мог вспомнить. Мин Чжимин кинул на него быстрый взгляд и опять начал хихикать: — Ты решил навести порчу. Цзян Фэнмянь: — … Также Цзян Фэнмянь: — Через одежду? Мин Чжимин хмыкнул, искренне веселясь и забавляясь видом главы ордена, но ответил: — Лишать его волос было слишком «палевно». Так ты мне сказал, когда я спрашивал, зачем тебе его одежда. Цзян Фэнмянь сам не заметил, как обречённо прикрыл глаза и начал биться лбом о стол: — А раздевать его не палевно было?! Почему ты меня не остановил?! Мин Чжимин лукаво улыбнулся и успокаивающе сказал: — О, не волнуйся. Он был занят… Предавался любви с куртизанкой. «Что же… ладно… с этим ещё можно жить…» — так подумал Цзян Фэнмянь, ровно до следующих слов друга: — Фэнмянь… — М? Мин Чжимин слегка повёл плечами и сказал: — Это ещё не всё… Ты… сделал из его нижнего белья флаг. Глаз Цзян Фэнмяня нервно дёрнулся, предчувствуя полную лажу, и не ошибся. — А я повесил его на верхушке храма. И оградил его барьером… Действительно… Полная лажа… — Твою мать… Что ещё? Цзян Фэнмянь искренне надеялся что это всё, конец его позора, но… Мин Чжимин так не считал. — Мы… — Стой! — резко сказал Цзян Фэнмянь выставляя руки вперед. — Не говори! Мне нужна минуточка… Для осознания… Мин Чжимин: — Думаю, минуточки не хватит… Мы расписали весь город похабными стишками, едва ли не про всех глав орденов. Потом ловили в храме какого-то покемона, кстати, так и не поймали. Спёрли алтарь всё в том же храме и перетащили его в другой храм. Цзян Фэнмянь: —?!!!!! Мин Чжимин: — Я не знаю зачем. Просто тебе так захотелось. А ещё… Цзян Фэнмянь: — Это ещё не всё?! Мин Чжимин: — Ммм, нет? Цзян Фэнмянь, глава ордена Юньмэн Цзян и просто несчастный мужчина чуть не заплакал… — Пиздец… Ну, нахуй, замолчи! Лучше собирай А-Ина, мы переезжаем! На необитаемый остров! Это полный трындец! За одну ночь разрушить всю репутацию! Я… Больше никогда не буду пить!!! Мин Чжимин: — О! Не волнуйся насчёт репутации, она у тебя и так не ахти! Цзян Фэнмянь: — Вот спасибо… Утешил! Карие глаза Мин Чжимина блестели от сдерживаемого хохота, но прежде чем предаться смеху, он решил окончательно добить Цзян Фэнмяня: — На самом деле, не все так плохо… Ты хорошо замаскировался под женщину… Очень тучную женщину! Ахахахах. Ладно, произойди это всё не с ним, Цзян Фэнмянь тоже искренне смеялся бы, но… Маскировка под тучную женщину… Ммм… Хорошо… Это хоть какая-то маскировка, да?.. Да ведь?! — Ясно… Больше мы с тобой не пьём. Точно не пьём… По крайней мере столько много. Как показало время, маскировка их таки спасла… *** Мысль построить домик на дереве пришла Цзян Фэнмяню спонтанно. Просто они с А-Ином сидели в тени под ветвями большого старого бука, что тянулся на многие метры ввысь, и играли в «нарисуй любую хрень с закрытыми глазами». На самом деле его ребёнок просто сбежал с урока каллиграфии, так как он показался ему жутко скучным… Цзян Фэнмянь не стал настаивать и решил хотя бы посредством рисования улучшить его почерк. И вот они, в тридцатиградусную жару, полуголые и от этого счастливые, ибо жарко невозможно, сидят на земле, рядом с ними раскиданы писчие принадлежности, недалеко от них стоит домашнее мохито, правда, без газа, а на глазах у них повязка, и они рисуют кроликов… Вскоре А-Ин, тихо пыхтя, убрал повязку с глаз и громко оповестил: — Я всё! Цзян Фэнмянь улыбнулся, снимая фиолетовую ленту, и взял в руки протянутый рисунок. Как он и ожидал, на бумаге был нарисован невиданный зверь, уши в одном месте, мордочка в совершенно другом, но… Боже, каким же милым показался ему этот рисунок! Его ребёнок был таким талантливым! Даже его каляки-маляки были просто потрясающие! По крайней мере для него. — А-Ин большой молодец! — тихо рассмеялся мужчина и, схватив сына в охапку, начал с любовью ерошить чёрные непослушные волосы. Ребёнок громко засмеялся в ответ и сказал: — Ну, пап! Их потом опять придётся укладывать! Цзян Фэнмянь тихо фыркнул, аккуратно гладя сына по голове, и ответил: — Я сам уложу. Хочу сделать тебе косички. — Нууу, — протянул А-Ин. — Я опять буду на девочку похож! Цзян Фэнмянь расхохотался и, переведя взгляд вверх и наткнувшись на зелёные листья, вдруг подумал, что иметь домик на дереве — очень неплохая идея… — А-Ин будет А-Ином в любом обличие и виде, — сказал мужчина, начиная плести косу. — Какая разница на кого ты похож, если тебе это нравится, а я видел, как тебе понравилась та косичка. Ребёнок задумчиво хлопнул глазами, а потом широко улыбнулся и подвинулся ближе к папе. Цзян Фэнмянь с нежностью перебирал волосы сына, а из головы всё не выходил домик на дереве. Буквально через пару минут с идеи это превратилось в цель. Сделав лёгкий набросок вечером в тот же день, Цзян Фэнмянь в скором времени нашёл исполнителей. Вот, собственно говоря, так на их заднем дворе и появился домик на дереве, откуда достать Вэй Ина было задачей не из лёгких. Он вместе с друзьями зависал там большую часть дня. И под вечер в домике можно было найти много всего интересного… И остатки еды, и краски, и носки, и ленты, и ещё всякой непонятной всячины, которую придумывали дети. А в дождливую погоду, когда уже не погуляешь, отец и сын прятались там, закутавшись в пледы, с чаем и десертами на руках. Слышать успокаивающий стук капель по крыше и чувствовать приятный запах озона… Это успокаивало и дарило особое чувство уюта. Цзян Фэнмянь любил зажигать маленькие свечки, которые ставил на полки, пристраивался к сыну, обнимая его одной рукой, и рассказывал сказки, какие помнил, а А-Ин внимательно слушал. В такие дни время словно замирало. Иногда к ним присоединялся и Мин Чжимин, но он тоже был в основном слушателем, хотя бывало и он рассказывал легенды, что ходили на другом материке.