Цзян Фэнмянь

Со смерти Вэнь Жоханя прошло полгода, но орден Вэнь начал потихоньку терять своё влияние, так как Вэнь Сюй оказался не готов к такой ответственности. Он был молодым, самоуверенным выскочкой, считающим, что ему всё сойдёт с рук. Не зная, когда остановиться, он не умел идти на уступки и вёл себя очень вызывающе, словно верил, что мог победить весь мир. В этом заключалась его главная ошибка. В конце концов он — не Вэнь Жохань, а его заклинательская техника не вызывала устрашения. Конечно же, все его высказывания и требования вызывали гнев и раздражение не только у великих орденов, но и у других тоже. Цзян Фэнмянь следил за ним. Помимо вышеперечисленного, этот юноша был слишком вспыльчивым и обидчивым, а потому было ясно, что он что-то да натворит вместе со своим не особо умным братцем. Подчиняющее заклинание было готово, действовало оно, конечно, не так, как рассчитывал Цзян Фэнмянь, но вполне могло помочь в противостоянии с врагами, если работать в паре. Заклинание подчинения энергозатратно, примерно, как заклинание перемещения, да ещё и зависело от воли заклинателей, что делало его очень ненадёжным и рискованным. Если воля того, кто применит заклинание подчинения, окажется слабее того, на кого накладывается заклинание, то ничего не получится. Может случиться даже так, что тот, кто применит заклинание, из-за слабой воли попадёт во власть своей жертвы. Для борьбы с Вэнь Жоханем это заклинание не подошло бы, но с его сыновьями вполне может прокатить. По крайней мере, устранить их будет не так сложно, если они попадут под контроль Цзян Фэнмяня. Когда ему пришло донесение о том, что вооружённый орден Вэнь во главе с Вэнь Сюем движется в сторону Гусу Лань, он не удивился. В его кабинете также напротив него сидели и А-Ин с А-Яо. Они всё слышали и отреагировали весьма бурно. Оба побледнели, вскочили с места и умоляюще посмотрели на главу ордена. — Папа, мы должны им помочь! Там Лань Чжань, он только-только начал отвечать на мои письма! — Оказав им помощь сейчас, мы можем заручиться поддержкой сильного ордена в будущем. Я считаю это пойдёт нам на благо и мы сможем улучшить отношения между орденами, — кивнул головой Мэн Гуанъяо и потянул Цзян Шенхуа обратно за стол. А-Ин закатил глаза и пробормотал себе под нос: — Так и скажи, что ты просто хочешь спасти Цзэу-цзюня. Мэн Гуанъяо смущённо потупил взгляд и пихнул наследника ордена рукой: — Я… Да, это тоже… От подобных слов Цзян Фэнмянь покрылся мурашками и помассировал переносицу. Почему у него было стойкое чувство, словно эти Лани собираются увести его самых перспективных учеников, да и просто дорогих сердцу людей? То, что у них красивые личики, это не повод в них влюбляться! Он не отдаст этих детишек в клан монахов! Они достойны лучшего! — А-Яо, а как же Не Минцзюэ? — обиженно спросил Цзян Фэнмянь. — Он же куда лучше миловидного монаха… Мэн Гуанъяо непонимающе посмотрел на главу ордена, затем перевёл взгляд на наследника и тот прошептал ему на ухо: — Папа думает, что вы с Минцзюэ-гэгэ встречаетесь. Мэн Гуанъяо выпучил глаза и громко возмутился: — Мы с ним просто друзья! Ему даже не нравятся мужчины! — А тебе, значит, нравятся? — подколол его Цзян Шенхуа. — Мне кажется, мы ушли от темы. Глава… Цзян Фэнмянь тяжело вздохнул и ответил: — Успокойтесь, конечно, мы пошлём подмогу. И ещё… А-Яо, если тебе нравятся мужчины, в этом нет ничего постыдного. Мне они тоже нравятся, разве я от этого хуже? Две пары ошеломлённых глаз уставились на него, а затем А-Ин неуверенно спросил: — А как же мама? Все всегда говорили, что ты был влюблён в мою маму… Или ты… Цзян Фэнмянь тихо рассмеялся и ответил: — Я любил её. Это чистая правда. В неё невозможно было не влюбиться! — приятные воспоминания о милой сердцу подруге вызывали нежность в душе. Цзян Фэнмянь не сдержался и рукой потянулся к сыну, потрепав ему щёчку, словно тот был малышом. Цзян Шенхуа что-то тихо пропыхтел, но не отстранился. — Цансэ Саньжень могла заставить затрепетать сердце каждого. Она была вольна, словно ветер, смешлива, красива и добра. Вы очень похожи… Но когда она выбрала твоего отца я принял это и отпустил свои романтические чувства. Тогда же заметил, что мужчины мне тоже нравятся. — Тогда дядюшка Мин… — Что? Нет! Мы друзья. Почувствовав на себе скептические взгляды, Цзян Фэнмянь смутился, тихо выругавшись, и перевёл тему: — В любом случае, сейчас главное отправить подкрепление ордену Лань. Цзян Шенхуа с Мэн Гуанъяо посерьёзнели и в унисон ответили: — Я тоже пойду! Цзян Фэнмянь покачал головой и строго начал: — Нет. Вы ещё… Однако его грубо и возмущённо перебили: — Папа, мне восемнадцать лет! — А мне двадцать один… Цзян Шенхуа потянулся вперёд, нависая над столом, вцепился в отцовскую руку и начал шантажировать его: — Если ты не разрешишь нам пойти с тобой, то мы просто сбежим! А тебе это надо? Разве не лучше находиться под твоим надзором, чем неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно как? Разве это будет не ещё опаснее? Цзян Фэнмянь сердито посмотрел на юношей, но, увидев их настрой, был вынужден признать, что даже если он их свяжет, эти негодники что-нибудь придумают, чтобы выбраться. Если это произойдёт, кто знает, во что они могут влипнуть? — Па-а-ап, ну мы же уже не дети. Мы можем себя защитить! — Я… Но вы… Цзян Фэнмянь знал, что слишком опекал свой орден и сына в частности. Особенно сына. После смерти отца с детьми и друзей на ночной охоте, когда никто им не смог помочь, глядя на единственного ребёнка, которого Цзян Фэнмянь считал своим собственным, он просто не мог его отпустить. Он безумно боялся, что с ним и с другими детьми ордена может что-нибудь произойти. Что они не смогут дать отпор и никто их не спасёт. — Прости… Я знаю, что вы уже взрослые, просто для меня вы всегда будете детьми, которых я должен защитить. Мэн Гуанъяо неуверенно коснулся руки Цзян Фэнмяня с другой стороны и с тихой нежностью сказал: — Дядюшка Цзян, нас уже не надо защищать… Чтобы птенец научился летать, родитель должен его отпустить. Мы присмотрим друг за другом. Цзян Шенхуа согласно кивнул, перебрался ближе к отцу и повис на родительской шее, зная, что в таком положении будет трудно отказать: — Пожалуйста, папа! — Пожалуйста… Конечно, Цзян Фэнмянь сдался… *** Мин Чжимин прекрасно слышал разговор в кабинете Цзян Фэнмяня, так как стоял за дверью и допрашивал заклинателя, принёсшего весть о Вэнях. А потому, когда дети вышли (Из-за Цзян Фэнмяня он и сам начал воспринимать двадцатилетних юношей детьми. Абсурд, да и только…), он зашёл в кабинет главы ордена и с любопытством, граничащей с надеждой спросил: — Так значит, тебе нравятся мужчины? Цзян Фэнмянь, вставший на ноги после ухода детей, едва не сел обратно. Почему сегодня все интересуются его ориентацией? Да ещё и в такой момент? Неужели это так важно? Он сам не заметил, как повторил вслух свой последний вопрос. Мин Чужимин тихо хмыкнул и ответил: — Ты прав, сейчас есть дела важнее, но мы ещё вернёмся к этому вопросу. —… Честно говоря, это звучало скорее как угроза… Выкинув все лишние мысли из головы, Цзян Фэнмянь пошёл собираться, велев Мин Чжимину собрать отряд сильных заклинателей. *** Ни орден Вэнь, ни орден Лань не ждали прибытия заклинателей ордена Цзян. Увидев, как Лань Ванцзи сражается с учениками ордена Вэнь, а Вэнь Чао стоит напротив и насмехается, Цзян Шенхуа тут же помчался вперёд, игнорируя выкрики отца. — Этот пакостник… — пробормотал Цзян Фэнмянь, а затем повернулся к другу и велел: — Следуй за ним и пригляди. Мин Чжимин понимающе кивнул и полетел вслед за А-Ином в гущу событий. Честно говоря, его даже просить об этом не надо было, он бы и без этого последовал за Цзян Шенхуа. Потому что если с головы этого юноши упадёт хоть один волосок, орден Вэнь исчезнет с лица земли. Вполне возможно, что от рук самого Мин Чжимина. Пока Мэн Гуанъяо в сопровождении своей «няни» (простите старейшина Синли, но иначе вас назвать нельзя) искал Лань Сиченя, Цзян Фэнмянь с двумя заклинателями и старейшиной Цинянь полетел в сторону Вэнь Сюя, велев остальным членам ордена помочь ученикам ордена Лань. Оказавшись лицом к лицу с обнаглевшим отпрыском Вэнь Жоханя, Цзян Фэнмянь даже говорить ничего не стал, лишь кивнул удивлённому Цинхэн-цзюню. Подав знак своим людям, чтобы те приготовились к убийству бою, глава ордена Цзян сложил руками несколько печатей и применил заклинание подчинения. Почувствовав боль в области золотого ядра, Цзян Фэнмянь едва не застонал. К нему тут же подскочил старейшина, а заклинатели Цзян бросились в атаку на охранников Вэнь Сюя. Заклинание подчинения было очень неприятным для пользования, тем не менее, подавив желания согнуться в три погибели, Цзян Фэнмянь впился острым взглядом в развязную фигуру удивлённого и раздражённого Вэнь Сюя и мысленно приказал ему стоять на месте и не двигаться несмотря ни на что. Карие глаза заволокло дымкой, а зрачки широко расширились. Глава ордена Вэнь даже ничего не понял, а затем стало слишком поздно. Цинхэн-цзюнь лично пронзил его своим мечом, пока заклинатели ордена Цзян разбирались с охраной. На поле боя резко опустилась тишина. Всё произошло за какие-то мгновенья, поэтому никто не мог осознать случившегося, пока кто-то из выживших Вэней не выругался, а затем поспешил скрыться. Кажется, он дезертировал. Цинхэн-цзюнь не ожидавший такого исхода, наконец, пришёл в себя, перевёл оценивающий взгляд на ослабшего Цзян Фэнмяня, но решил не заострять на этом внимание, вместо этого кратко поблагодарил и неуверенно спросил: — Глава ордена Цзян, почему вы здесь? — Получили донесения о странных передвижениях вооружённого ордена Вэнь, вот и решили проверить. — О… Цинхэн-цзюнь поджал губы. Было трудно понять, о чём он думает, однако Цзян Фэнмянь решил кое-что прояснить. Так сказать, показать, что, несмотря на возникший конфликт, относительно обучения детей, орден Цзян всю ещё считают Ланей своими союзниками: — Цинхэн-цзюнь, пусть у наших орденов и есть некоторые разногласия, но мы не собираемся мириться с таким нахальным и бесчестным поведением ордена Вэнь. Тем более Гусу и Юньмэн связывают тесные контрактные отношения, не хотелось бы их терять. — Мгм. Спасибо. Цзян Фэнмянь слабо кивнул и тихо прошептал старейшине, облокачиваясь об него: — Надо найти А-Ина и А-Яо. Цзян Цинянь грубо ответил: — Единственное, что тебе сейчас надо, так это отдохнуть. Ты же с ног валишься. — Со мной всё нормально… — С кем ты тут спорить собираешься? Я тебе в деды гожусь, имей хоть чуточку почтения! Цинхэн-цзюнь тоже заметил: — Вы действительно выглядите обессиленным. Не знаю, что за заклинание вы применили, но, думаю, вам лучше немного отдохнуть. Цзян Цинянь недовольно кивнул, перекинул главу ордена через плечо и полетел к лекарю, которого они прихватили с собой. В то время как другие заклинатели ордена Цзян вместе с главой ордена Лань полетели в сторону Вэнь Чао. *** Когда Цзян Фэнмяня доставили к лекарю, он не ожидал увидеть там же сына, друга, А-Яо и двух нефритов ордена. Это было очень странное зрелище. А-Ин порхал возле Лань Ванцзи, пытаясь того то ли развеселить, то ли взбесить. Судя по едва заметному приподнятому уголку губ, всё же первый вариант. А-Яо с обеспокоенным видом перевязывал руку Лань Сиченя и, кажется, отчитывал его. А Мин Чжимин задумчиво пялился то на одну парочку, то на другую. Судя по тому, как он хмурился, его что-то беспокоило. Или кто-то. Скорее всего, это пресловутые нефриты. «В самом деле! Почему они так пялятся на наших мальчиков? Они ещё не готовы к замужеству! Они ещё совсем дети! Лань Сичень, я натравлю на тебя старейшину Синли! Глазки-то закатай! Думаешь, мы так просто отпустим А-Яо?» — мысленно возмущался Цзян Фэнмянь. Не то чтобы он действительно собирался что-то делать. Совсем нет, просто он искренне переживал, что орден Лань уведёт у него сына и полюбившегося ученика, а ворчание помогало справиться с волнением и даже лёгкой ревностью. Увидев главу ордена, Мин Чжимин оторвался от пристального разглядывания юношей и поспешил к другу. На его лице читалось искреннее беспокойство. Он уже знал, что Вэнь Сюй мёртв, а видя состояние Цзян Фэнмяня нетрудно догадаться, почему тот так скоропостижно скончался. Интересно, им за это выделят хоть какую-то признательность? Желательно денежную. — Со мной всё нормально, — пробормотал Цзян Фэнмянь, пока их лекарь проверял его состояние. Мин Чжимин недоверчиво выгнул бровь, отвечая: — Да, я вижу твоё «нормально». — Просто истощение, верно? — Цзян Фэнмянь посмотрел на тихого лекаря, молча и проверяющего состояние главы ордена, и получил утвердительный кивок. Мин Чжимин тяжело вздохнул и развалился на земле, напротив главы ордена. У них не было лекарских палаток, а лекарям из ордена Лань сейчас не до поисков, а потому лечили прямо на земле. Убедившись, что с Цзян Фэмянем всё в порядке, лишь несерьёзное истощение ци, лекарь Цзян поспешил к другим пострадавшим. Мин Чжимин же рассказал, что у них произошло: — После того, как ты скрылся, я вместе с А-Ином защищал Лань Ванцзи и ещё парочку Ланей, сейчас с ними относительно всё в порядке, но тогда они уже не могли продолжать бой, поэтому я не мог разобраться с Вэнь Чао и их оставить без защиты. Когда мы думали отступать, появился Мэн Гуанъяо с Лань Сиченем и старейшиной Синли. Старейшина взял на себя охрану Вэнь Чао и вскоре к нему присоединился Лань Цижень вместе со своими учениками, кажется, они разобрались с Вэнями на западе и поспешили сюда. Так вот, прорвав охранное кольцо, Мэн Гуанъяо вместе Лань Сиченем проткнули Вэнь Чао мечами. Его смерть была довольно быстрой. А затем пришло известие о смерти Вэнь Сюя и Вэни начали отступать, кроме некоторых старейшин. Долго, конечно, они не продержались, Лани воодушевились и под предводительством Лань Циженя погнали прочь со своих территорий остатки Вэней. — Хм… Что же неплохое развитие событий, — пробормотал себе под нос Цзян Фэмянь. — Не то слово… Теперь не нужно особо волноваться об этих назойливых мерзавцах. Это ли не счастье? Навряд ли они после такого провала решатся вновь диктовать свои условия. — Пожалуй. — А теперь насчёт ориентации, — Мин Чжимин, поставил барьер от прослушивания и впился пристальным взглядом в раскрасневшегося друга. — Ты решил, что выяснять этот вопрос именно сейчас — отличная идея? Прям сейчас? — Конечно. Наша помощь здесь больше не нужна и надавить на тебя сейчас, пока ты не нашёл отговорки, весьма удачный шаг, чтобы узнать правду. — Да что ты говоришь? То есть ты признаёшь, что пользуешься своим беззащитным другом и главой ордена по совместительству в своих гнусных целях? — Я этого не отрицаю. Ну, так что? — Какой же ты… — Напористый? — Негодяй! — Ну, с этим трудно поспорить. — Мин Чжимин громко рассмеялся, а затем, склонив голову, лукаво спросил: — Чего ты боишься? Я не буду издеваться. Наоборот. Если тебе нравятся мужчины, я сделаю всё, чтобы мой драгоценный глава ордена, наконец, заметил перед собой одного замечательного, хозяйственного, верного, сильного и внимательного мужчину. Цзян Фэнмянь недоверчиво выгнул бровь и со смешком спросил: — Ты же сейчас не о себе говоришь? — А что? — Мин Чжимин подмигнул. — Разве я не идеален? Ещё красив и весьма богат. Да и А-Ину я уже, что второй, ах, нет третий отец. Цзян Фэнмянь долго смотрел на друга, а затем согнулся в три погибели, прижал ладони к губам и начал тихо хохотать, содрогаясь, время от времени. Мин Чжимин тоже слегка улыбался, послушно ожидая, когда Цзян Фэнмянь успокоится. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы обижаться на лёгкие насмешки и подтрунивания. Нельзя сказать, что он не волновался. Отнюдь нет, просто Мин Чжимин умел подавлять страхи и волнения, мешающие трезво мыслить. — Ах, в самом деле! Иногда ты меня просто убиваешь! — Цзян Фэнмянь снова выпрямился, смахивая выступившие слёзы. — Но, знаешь, почему бы и нет? — Вот именно, почему бы и нет? — Мин Чжимин, взял правую руку Цзян Фэнмяня в свою и аккуратно её поцеловал, внимательно наблюдая за тем, как на давно знакомом и невероятно симпатичном лице сменяются эмоции. Цзян Фэмянь вырвал свою руку из захвата, чувствуя призрачное дыхание на коже, и огляделся по сторонам, встречаясь с ошарашенными взглядами сына, А-Яо и их Ланей. — Мин Чжимин, ты! — Я. — Ты… — прорычал Цзян Фэнмянь. — Я-а-а? Мин Чжимин помахал детям рукой, словно он ничего неприличного не делал, а затем самым честным взглядом уставился в полыхающие огнём возмущения серые глаза Цзян Фэнмяня. — Порой ты такой невыносимый! — Но ведь тебе это нравится. Цзян Фэнмянь цокнул, но оспаривать это утверждение не стал, вместо этого закатил глаза и с вредной ухмылкой дал сильный щелбан Мин Чжимину, который даже и не думал уклоняться. *** После нападения ордена Вэнь на Гусу Лань и смерти Вэнь Сюя и Вэнь Чао начались долгие разборки и перестройка влияния между орденами. Лани требовали компенсации, Цзини пытались переманить на свою сторону союзников Вэней или распространить на них своё влияние. Не Вэйдун особо не вмешивался, а Цзян Фэнмянь занимался тем, что зазывал Вэнь Цин и её семью к себе в орден. После того, как на неё и на её брата начали давить с вопросом наследования статуса главы ордена, так как они они были единственными живыми родственниками (пусть и дальними) предыдущих глав, Вэнь Цин вместе со своей семьёй приняли предложение Цзян Фэнмяня и вскоре в Юньмэне появился квартал лекарей Вэнь. Кто-то называл это предательством, однако умные люди понимали, каким балластом стало место главы ордена Вэнь. Не зря же даже их старейшины не стремились захватить власть в свои липкие ручонки. Никому не хотелось разбираться с образовавшимися долгами, потерянной репутацией и обвинениями со стороны общества. В общем, за какие-то месяцы некогда грозный орден Вэнь растерял всё своё влияние, большую часть учеников и своё положение среди «великих» орденов. На фоне этого скандала, помолвка Цзян Фэнмяня с Мин Чжимином прошла как-то незаметно. К тому же все знали, что глава ордена Цзян немного с приветом, а потому никто особо не удивился тому, что он — обрезанный рукав. Разве только Цзян Шенхуа тихо фыркал себе под нос, глядя на милующихся отцов под тенью клёна: — Не знал, что «дружба» выглядит подобным образом… — Тебе ли говорить об этом? — качал головой Не Хуайсан, который сбежал в орден лучшего друга от обязанностей. — Чем твоя «дружба» с Лань Ванцзи отличается от «дружбы» твоих отцов? Цзян Шенхуа густо покраснел и пробормотал: — Тем, что нам не дают подружиться сильнее и глубже… Причём папа играет в этом наиболее активную роль! Не Хуайсан скрыл смех за веером и весело поведал: — Я слышал, что старик Лань Цижень едва не словил искажение ци, когда Лань Ванцзи решил пожить какое-то время в Пристани Лотоса. — Да… Он едва за ним не увязался… Не Хуайсан притворно ужаснулся, широко раскрыв глаза и обхватив щёки ладонями: — О, нет! Не нужно в этот райский уголок свободы впускать дьявола порядка и дисциплины! — Может божество? — Для божества он слишком жесток! — И то верно… Говоря об отношениях Лань Ванцзи и Цзян Шенхуа, стоит сказать, что своё одобрение им выразили все, кроме Лань Циженя, который не хотел отпускать племянника в чужой орден (зато был не против принять Мэн Гуанъяо! Почему к Цзян Шенхуа такое предвзятое отношение?!). Но всё же Цинхэн-цзюнь уговорил брата не вмешиваться в любовные дела младшего сына и заранее одобрил союзы обоих своих сыновей. Осталось донести до Цзян Фэнмяня, что свадьба в двадцать лет это не так уж и рано… Не всем же ждать сорока лет!