Цзян Фэнмянь

Цзян Фэнмянь сидел за столом и думал, как лучше поступить. Скоро должна начаться война с орденом Цишань Вэнь. Очевидно, они уже активно к этому готовятся, судя по донесениям. Недавно на Не Вэйдуна было совершено покушение, ниточки которого вели в орден Солнца. Не говоря уже о том, что эти мерзавцы переправляют всю нечисть, с которой не могут справиться, в другие ордены. Взять тот же бездонный омут! Если опираться на когда-то прочитанную новеллу, первой жертвой должен стать Гусу Лань. И несмотря на то, что люди этого ордена очень раздражали Цзян Фэнмяня своими излишними запретами, всё-таки он не хотел, чтобы дети, которые там обучались, погибли от рук этих зажравшихся ублюдков. Значит… Надо сделать первый шаг? Слишком опасно. Предоставить помощь Гусу Лань и объединиться с ними? А захотят ли они слушать? Ладно, время пока есть. Вэни ещё не знают, что пока они набирали вассалов, люди орденов Цзян и Не создавали новые барьеры и заклинание подчинения (которое было решено уничтожить сразу же после того, как мы избавимся от угрозы), а ещё в ордене Цзян уже воссоздали мушкет и теперь ведутся эксперименты с тем, как его улучшить при помощи ци. Первым, кого они подчинят и уничтожат, станет Вэнь Чжулю. Вторым — сам Вэнь Жохань, а потом… Что же, посмотрим, как всё сложится. — У нас новый ученик? — удивлённо спросил А-Ин, входя в кабинет отца. Цзян Фэнмянь оторвался от документов и слегка кивнул. — Уже познакомился? А-Ин яростно закивал головой и прильнул к боку родителя. Цзян Фэнмянь удивленно посмотрел на сына и, мягко улыбаясь, спросил: — Что такое? Юноша покачал головой и сказал: — Ничего. Я просто соскучился. Цзян Фэнмянь мягко рассмеялся и притянул сына в объятия. А-Ин вспомнил, как в детстве часто прятался в кольце всегда тёплых рук отца, особенно, когда только потерял настоящих родителей. — А-Ян забавный, сколько ему, лет семь? Где ты его взял? Цзян Фэнмянь взъерошил непослушные волосы сына и сказал: — Недавно мимоходом посетил деревню Куйджоу и встретил там одного интересного ребёнка. Детёныш выглядел не очень хорошо, и я не смог пройти мимо. Вот так и появился у нас новый ученик. Он довольно смышлёный и любопытный, напоминает тебя в детстве. А-Ин задумчиво покачал головой и с печалью в голосе спросил: — Если он здесь, получается А-Ян — сирота? — Да. Мир особенно жесток к таким детям, но, мне кажется, сейчас он уже осваивается. Я приглядывал за ним и заметил, что он быстро подружился со своими ровесниками. Цзян Шенхуа покивал и сказал: — Я тоже присмотрю за ним. У него очень цепкий взгляд и, кажется, ему действительно нравится учиться. — Да… Я тоже это заметил. Думаю, в будущем он станет выдающейся личностью. Впрочем… Даже если нет, ничего страшного, главное, чтобы под нашей опекой он стал хорошим человеком. Сюэ Ян ещё не познал жестокость мира. Сейчас он был милым ребёнком, пытающимся вписаться в новое общество. С правильным воспитанием и заботой он не станет неконтролируемым психом. А-Ин ярко улыбнулся и ответил: — Ага. Он уже нашёл друга, а ещё, кажется, Яо-гэ присматривает за ним, я тоже буду! Мэн Гуанъяо стал весьма достойным и уважаемым юношей. Цзян Фэнмянь не боялся каких-то махинаций с его стороны, так как было очевидно, что этот ребёнок очень любил свой орден. Ему не нужно было доказывать свою ценность, чтобы нормально жить (хотя он это всё равно сделал) и он не познал издевательств и насмешек со стороны товарищей. В ордене его действительно любили, но особенно сильно его обожал старейшина Синли. Этот скряга убить готов за своего «внучка» и его мать, а потому он всем сердцем ненавидел Цзинь Гуаншаня и едва ли не все собрания ворчал о том, как было бы чудесно разорвать все связи с Цзинями (будто мы с ними много сотрудничаем). В общем Мэн Гуанъяо хоть умел хитрить, вред людям не причинял и всегда помогал своим шиди. Он, кстати, сейчас учился в высшей школе по направлению экономических наук вместе с Не Минцзюэ (удивительно, правда?). Цзян Фэнмянь улыбнулся, гордясь собой и своими людьми, а затем сказал: — Молодец, о своих людях нужно заботиться. *** Мин Чжимин сидел напротив главы клана Цзян и задумчиво слушал его ворчание по поводу ордена Вэнь. Честно говоря, он уже был готов лично пойти убить Вэнь Жоханя, просто, чтобы Фэнмянь перестал постоянно говорить о нём, что-то наподобие: «Козёл, социопат и ублюдок! Зря потраченное красивое личико!». Не такой уж он и красивый, просто выше среднего… Мин Чжимин не совсем понимал почему, но его это очень раздражало. Зачем постоянно думать об этом мерзком человеке? — Давай просто подстроим несчастный случай, — вздохнул Мин Чжимин. — Если хочешь, я сам всё организую. — Каким образом? Он из ордена почти не вылазит. — Используем мушкет. Никто о нём ещё не знает, с нами не свяжут. — Единственная возможность добраться до него, это во время совета кланов через год, но тогда мы можем подвергнуть опасности учеников… — Успокойся, мы обезопасим их, а Не Вэйдун нас прикроет. Возможно, он сам вызовется убить Вэнь Жоханя. Не забывай, кто пытался избавиться от главы клана Не. — У нас нет доказательств… Не думаю, что сейчас будет уместно выступать против него. По крайней мере до тех пор, пока они не сделают первый шаг. Иначе в глазах общественности злодеями будем мы. В таком случае наш орден может пострадать. — Никто не узнает. — Всё тайное когда-нибудь становится явным… — Тогда я просто возьму ответственность на себя, а затем сбегу обратно на свой континент и подожду пока всё уляжется. — Не говори глупостей. Куда я без тебя? А-Ин будет очень расстроен. Как и я… Цзян Фэнмянь поджал губы и упал лицом в стол. Почувствовав, как широкая ладонь аккуратно погладила его по волосам, он слабо улыбнулся. Мин Чжимин был удивительным. Рядом с ним всегда было так комфортно, тепло и свободно. Он был тем самым человеком, который одним своим присутствием вселял в людей спокойствие и уверенность. Цзян Фэнмянь был очень рад их дружбе и царившему между ними доверию. — Я не хочу подвергать тебя опасности, как и детей. Чжимин, там будет слишком много людей, чтобы учесть всевозможные ситуации. — Хм… Я подумаю, что с этим сделать. — Ты… Ах, серьёзно… Мы поговорим об этом позже. «Позже» они не поговорили, так как в связи с предстоящим советом кланов появилось много дополнительных забот. *** — Яо-гэ… Цзян Шенхуа распластался по столу напротив Мэн Гуанъяо и тяжело вздыхал. Они сидели в библиотеке и учились. За окном стояла адская жара, поэтому все прятались в помещениях с охлаждающими талисманами. — Что такое? Цзян Шенхуа поёрзал и неуверенно спросил: — Как мне подружиться с Лань Ванцзи? Ты же постоянно переписываешься с его братом, Цзэу-цзюнем, верно? Как вы подружились? У них же столько правил… Мэн Гуанъяо удивлённо распахнул глаза, но, видя удручённый вид наследника ордена, понял, что тот серьёзен. Кто бы мог подумать, что ЭТОТ человек будет просить совета, чтобы подружиться. Гуанъяо попытался подавить смешок, но в итоге не выдержал и тихо рассмеялся. Ему было искренне жаль своего шиди, потому что цель для дружбы он выбрал слишком высокую. Он бы сказал даже недосягаемую. — А-Ин… Они слишком отличаются характером. Я очень сомневаюсь, что мой опыт поможет тебе. Цзян Шенхуа обиженно вытянул губы и пробормотал: — Неужели я настолько противный? — Не думаю, что дело в этом. — Мэн Гуанъяо растрепал и без того лохматые волосы, а затем неуверенно продолжил: — Я… Скажу тебе по секрету, Сичень-гэгэ писал, что ты очень запал в душу второго господина ордена Лань. Лань Ванцзи очень плохо сходится и общается с людьми, поэтому многие его не понимают, но с тобой он оживал и… Попробуй написать ему. Я отправлю твоё письмо вместе со своим Сиченю-гэгэ. Думаю, он обрадуется и обязательно передаст твоё письмо младшему брату. — Какой смысл в этом? Скорее всего меня проигнорируют… Или сожгут письмо, даже не прочитав. Мэн Гуанъяо покачал головой и с мягкой улыбкой ответил: — Смысл есть. Даже если он не ответит, то обязательно прочтёт, а там… кто знает, как судьба сложится? Цзян Шенхуа кивнул, хотя и не слишком верил в то, что это хоть что-то даст. Идея выглядела очень провальной. Однако кое-что это всё же дало. Когда А-Ин впервые написал Второму Нефриту ордена Лань, ему пришёл очень ёмкий и ожидаемый ответ: «Убожество»… Но для Цзян Шенхуа было победой уже то, что ему ответили. *** Цзян Фэнмянь окинул задумчивым взглядом учеников ордена, что толпились возле учителя по заклинаниям, и слегка покашлял, привлекая к себе внимание. Все тут же направили на него свои горящие интересом взоры и уже с любопытством уставились на главу ордена. Цзян Фэнмянь приподнял уголок губ, чувствуя странное удовлетворения от того, что детям нравится учиться, а учителям нравится учить детей. В самом деле, разве это не прекрасно, когда людям с детства прививают любовь к обучению, а не губят её на корню? Как это получается у людей, которым просто не дано быть учителями. Глава ордена слегка качнул головой и сказал: — Скоро будет Великий совет кланов в Цишань Вэнь и мы должны будем там присутствовать. Не все. Только старшие ученики. Совет длится семь дней и там будут проводиться различного рода соревнования. Хорошо подготовьтесь к этому времени. Обязательно возьмите стрелы и лук, да наточите мечи. Это всё, что я хотел сказать. Можете развлекаться дальше. Естественно через пару часов уже весь орден гудел об этом событии. Для кого-то это станет первой вылазкой за пределы ордена, так как дети и подростки редко ходили дальше Юньмэна и Юньпина, даже на ночные охоты сейчас в ордене Цзян в основном отправляли с шестнадцати лет и только под присмотром взрослых. Поэтому совет кланов вызвал бурную реакцию. А когда наступил день поездки, Цзян Фэнмяня вместе со старшими учениками двумя старейшинами и Мин Чжимином вышли провожать все дети Юньмэна. Это было забавно. А-Ин кричал что-то о том, что всех уделает и обещал привести сувениры, а А-Яо мудро наставлял: — Не говори того, чего ещё не достиг, А-Ин, иначе это будет пустым бахвальством. — Если бы я не был в себе уверен, я бы не говорил. — Не всегда уместно говорить то, в чем ты уверен, но ещё не достиг. А-Ин тихо пофыркал, но в итоге согласился и начал о чём-то весело болтать с Ланъи. Мин Чжимин стоял рядом с Цзян Фэнмянем и, задумчиво глядя на удаляющийся берег Пристани Лотоса, вопрошал: — Может всё-таки попробуем? «…убить Вэнь Жоханя», — осталось невысказанным. Цзян Фэнмянь, который иногда думал об этом, но каждый раз откладывал из опасений подставить свой орден, покачал головой: — Слишком опасно. Мин Чжимин сморщился и, достав меч и камень для заточки, принялся приводить лезвие в порядок, а спустя пару минут, наложил барьер от прослушивания и ответил: — Но не невозможно. Я взял с собой мушкет. — Чжимин… — Давай так, если случай подвернётся, я его использую. — Ты… У нас даже нет никакого плана. — У меня есть. Я уже наложил на пули проклятья разложения и при контакте с кровью они активируются. — Это тёмное заклинательство… — Ага… — И довольно жестокое. — Точно. Зато никаких улик. Цзян Фэнмянь поджал губу, но предложение было и впрямь соблазнительным. Если убить Вэнь Жоханя сейчас, то можно предотвратить большие потери в будущем. С другой стороны, если их поймают, то в глазах общественности они будут злодеями и тогда орден может сильно пострадать. Но по крайней мере они будут живыми… — Что у нас с телепортацией? — Мы оставили метки в ордене и в близлежащих городах, старейшины Цзы и Цинянь смогут перенести детей в безопасное место в случае чего. — Ты… Они знают о твоём плане? — Да. — И одобряют? — Они сами предложили координировать мои действия и позаботиться о непредвиденных ситуациях Цзян Фэмянь возмущёно выгнул бровь и недовольно пробормотал: — И давно вы сговорились? — Месяцев пять назад. И да, я тебе говорил об этом и получил положительный кивок, просто если бы кое-кто нормально спал… — Ой, не начинай! Ладно. Действуй аккуратно и только если уверен. Если что я тебя вытащу. Мин Чжимин усмехнулся и кивнул. *** На седьмой день совета кланов, когда закончились состязания молодых заклинателей, произошло то, что потрясло весь материк. Вэнь Жохань и Вэнь Чжулю умерли от странного проклятия на глазах сотен заклинателей, оставив после себя только прах. Когда это произошло, Цзян Фэнмянь пытался вести себя максимально не подозрительно из-за чего Не Вэйдуну пришлось развлекать его разговорами, как и Мин Чжимину, который вёл себя как ни в чём не бывало, словно убийство человека это обыденное, не стоящее внимания дело. Конечно, сразу после этого начались проверки, но никто ничего не нашёл. У Мин Чжимина было алиби благодаря главе ордена Не, Цзян Фэнмянь и старейшины находились на виду. Схватили и подозревали кого-то из Цзиней, но в итоге отпустили, так как не нашли доказательств. Преступление так и осталось нераскрытым, единственное, что выяснили, так это то, что Вэнь Жохань умер от тёмного проклятья. Все решили, что на совет кланов пробрался тёмный заклинатель. Таким образом Вэнь Сюй стал новым главой ордена… *** По дороге домой в Пристань Лотоса Цзян Фэнмяня слегка трясло. Он постоянно накручивал себе и не мог усидеть на месте. Мин Чжимин находился в его каюте и устало повторял: — Успокойся. Никто ничего не поймёт. Пуля разложилась вместе с телом, а Не Вэйдун скорее язык себе откусит, чем выдаст. Не говоря о том, что он лично готов был отправить Вэнь Жоханя к праотцам. — Меня просто напрягает это… — Даже если будут слухи… Очень сомневаюсь, что в них поверят. Не ты ли говорил: пока не доказано — не ебёт, что сказано. Мин Чжимин притянул замершего главу ордена в объятья и успокаивающе похлопал того по спине. Они редко шли на такие интимные прикосновения в трезвом состоянии, но каждое их объятие несло в себе заботу и успокоение. — А ещё я говорил, что слухи могут сломать даже сильнейшего… — пробормотал Цзян Фэнмянь устраиваясь в объятьях поудобнее. — Почему вы с А-Ином берёте себе на вооружение только мои сомнительные высказывания? Мин Чжимин рассмеялся, утыкаясь подбородком в лоб друга. В нос тут же ударил приятный сладкий аромат, не слишком навязчивый, но заметный с цитрусовыми нотками. От этого по телу пробежала дрожь и Мин Чжимин отстранился. — Ты никогда не думал жениться? — Что? — изумлённо пробормотал Цзян Фэнмянь. — Нет… Почему ты спрашиваешь? — Просто любопытно. В твоём возрасте у многих уже по несколько жён и любовниц, — отстранёно заметил Мин Чжимин. На самом деле одна только мысль об этом приводила его в бешенство. Он настолько привык, что они с Фэнмянем и А-Ином практически живут вместе большую часть времени, что впускать в их мир кого-то ещё казалось ужасной идеей. Неприемлемой. Даже отвратительной. — Я… Я в этом не нуждаюсь. Цзян Фэнмянь густо покраснел, думая о том, что с ним, возможно, что-то не так, а он даже и не заметил. Честно говоря, он не помнил, когда в последний раз испытывал возбуждение, а вдруг… Вдруг там ничего не работает?! От одной только мысли об этом становилось дурно. Стоит ли ему обратиться к целителям? С другой стороны, он мало спит, постоянно занят работой, да ещё и большую часть времени живёт на стрессе, особенно последние пару лет. С удручающих мыслей о Вэнь Жохане, Цзян Фэнмянь переключился на переживания о своём нефритовом стержне и его функционировании… Чтобы сохранить хотя бы крохи лица, глава ордена Цзян небрежно заметил: — Ты и сам холостяк… — И то верно… Но мне и тебя с А-Ином хватает. — Аналогично… Пока Цзян Фэнмянь и Мин Чжимин вели неловкие разговоры в каюте, Мэн Гуанъяо и Цзян Шенхуа стояли на палубе, наблюдая за плавным движением пушистых облаков и ведя трогающие сердце разговоры: — Яо-гэ, — тяжело вздыхал Цзян Шенхуа, — почему Лань Чжань так странно отреагировал на ленту? Это же действительно произошло случайно, а он выглядел так, словно я на глазах всего народа обесчестил его всеми возможными способами… Флэшбэк Всё началось с того, что на третий день совета кланов, когда началось состязание лучников, Цзян Шенхуа решил подшутить над Лань Ванцзи, чтобы тот наконец заметил его и хоть как-то отреагировал. На письма (кроме первого) наследника ордена Цзян, Второй нефрит не отвечал, в гости, несмотря на частые приглашения, не приходил, а подарки отсылал обратно (как можно не интересоваться книжками 18+ в их-то возрасте?). Такое игнорирование и безразличие несколько обижало, но желание пробить эту каменную стену оказалось сильнее. В общем, увидев Лань Ванцзи среди участников, Цзян Шенхуа мигом поскакал к нему на лошади, бросив своих шиди и шисюнов. Конечно, это привлекло внимание многих, но не прославленного Второго нефрита, который выглядел так, словно познал всю мудрость мира. Чтобы получить хоть какую-то реакцию на своё появление, Цзян Шенхуа начал крутиться возле Лань Ванцзи и пытаться его разговорить. Однако единственное, что он получил это невыразительное: «Разрешите пройти». Цзян Шенхуа был бы не Цзян Шенхуа, если бы так просто отпустил свою зазнобу. Поэтому, растянув губы в ухмылке он прокричал удаляющейся фигуре: — Лань Чжань! У тебя лента съехала! Лань Ванцзи тут же протянул руку к затылку, но обнаружил, что с его лентой всё в порядке. Обернувшись к Цзян Шенхуа, который хихикал над удавшейся шуткой, Лань Ванцзи тихо, но в то же время яростно сказал: — Цзян Ин… А после развернулся и поспешил вперёд. Следующая их встреча произошла случайно. Цзян Шенхуа даже не пытался искать нелюдимого юношу. Он один за другим поражал манекены с духовной энергией, не отвлекаясь на посторонние мысли, когда их с Лань Ванцзи пути вновь пересеклись. Второй нефрит ордена Лань обогнал наследника Цзян, вставая прямо перед ним. Тогда Цзян Шенхуа заметил, что лента Лань Ванцзи действительно развязалась, о чём он не упустил возможность сообщить: — Ванцзи-сюн! — Что? — У тебя лента съехала Однако в этот раз Лань Ванцзи ему не поверил, лишь небрежно пробормотав: — Убожество. Ветер, играющийся с лобной лентой, донёс её до Цзян Шенхуа, который тут же схватил один конец и настойчиво сказала: — На сей раз мои слова правдивы! Давай поправлю. Он случайно дернул конец слишком сильно и лента сползла со лба Лань Ванцзи, который тут же замер в оцепенение. Цзян Шенхуа в замешательстве посмотрел на ленту в своей ладони, он правда не хотел срывать, а затем перевёл взгляд на Лань Ванцзи, который с каждой секундой становился всё мрачнее и мрачнее. — Прости… Я случайно. Вот, повяжи её заново. Лань Ванцзи поджал губы и грубо схватил свою ленту, бросая на Цзян Шенхуа последний испепеляющий взгляд, а затем в сопровождении брата куда-то ушёл. Конец флэшбэка Мэн Гуанъяо, знавший в общих чертах о том, что произошло, неуверенно улыбнулся и спросил: — А-Ин… Ты знаешь значение ленты в ордене Гусу Лань? — М? Кажется, говорилось что-то про сдержанность. Снимая её, они опускают свои чувства? — И это тоже… А-Ин, единственные, кому разрешено трогать лобную ленту, это членам семьи и невесте или жениху. Ни братом, ни дядей, ни племянником Лань Ванцзи ты не являешься, поэтому… По сути, у вас произошло невольное предложение руки и сердца, которое ты сам себе выбил… — Ч-чего?! — громко воскликнул Цзян Шенхуа, покраснев с головы до ног. Мэн Гуанъяо с жалостью кивнул и дал совет: — Отправь ему извинения. Самые искренние, на которые ты только способен. Цзян Шенхуа уронил голову в ладони и тихо пробормотал: — Ага… Но думается мне, он все мои посылки будет сжигать на подходе. Мэн Гуанъяо с жалостью похлопал плечо наследника ордена и тяжело вздохнул.