Моменты

Прохладный весенний воздух коснулся лица Гермионы. На нее нахлынуло чувство свободы, когда она медленно шагала по протоптанной тропинке. Было приятно выбраться из замка, а еще приятнее было выбраться из замка в Хогсмид вместе с Роном. Он весело болтал о вчерашнем дне и о своих надеждах на успешную трансгрессию, а она просто наслаждалась его присутствием. У них снова все было хорошо и они возвращались к старым повадкам. Рон даже умудрился отделаться от Лаванды на весь день, а Гермиона и понятия не имела, как он это сделал. — Вот бы сегодня получилось. У тебя-то точно проблем не будет, — Рон вырвал Гермиону из ее мыслей. — Уверена, и у тебя все получится, — она глубоко вдохнула воздух, проходя мимо полевых цветов. — На улице гораздо лучше, правда? — Ну да, — Рон с удивлением поглядывал на то, как она проводила рукой по ковру разноцветных цветов. — Хочешь, чтоб тебя гном укусил, что ли? — Чего? — промычала она, когда прекрасная бабочка пощекотала ей руку. Рон указал на ее ладонь, скользнувшую по ярко-красному маку. — Тебе гном так руку отгрызет, если не среагируешь. — Сомневаюсь, — Гермиона улыбнулась своему рыжеволосому другу. — Да и мне все равно. Так хорошо быть на улице. — Ага, а будет еще лучше, если у меня получится трансгрессировать, — Рон продолжил смотреть на нее. — Представь, как классно будет этим летом — отправляться куда угодно и когда захочется? — счастливо сказала Гермиона. — Ты могла бы трансгрессировать в Нору, когда захочешь, — задумчиво произнес Рон. — Могла бы, — мягко сказала она, — если ты, конечно, хочешь, чтоб я гостила в Норе. — А чего мне не хотеть? — с недоумением спросил он. — Не знаю, — она почувствовала себя глупо из-за того, что вообще сказала это. — Я подумала, что ты пока не хочешь все торопить, учитывая, что мы только-только начали разговаривать. — А ты хочешь? — осторожно спросил Рон, бросив на нее серьезный взгляд. — Не знаю, — медленно произнесла Гермиона. — Я хочу побыть в Норе, конечно, хочу. Обожаю ее. Но не хочу все испортить, решив за тебя, что ты ждешь меня в гости. — А я хочу, чтоб ты у нас осталась, — твердо сказал он. — Это же традиция и я не буду ей изменять из-за нашей дебильной ссоры. Дерьмово было не видеться с тобой на Рождество, как-то не хочется снова наступать на те же грабли. Тем более, ты легко сдашь экзамен по трансгрессии, так что жду тебя, как только закончится учебный год. — Как только закончится? — с легкой улыбкой переспросила Гермиона. — Ага, — сказал он. — Я бы сам заскочил, да не думаю, что сдам. Дам тебе день-два, чтобы побыть у родителей, а потом жду тебя. — Ждешь прям? — рассмеялась Гермиона. Рон кивнул, засовывая руки в карманы. — Не забывай, что тебе еще в конце каникул тоже придется остаться как минимум на две недельки. — Ты многого ждешь, — усмехнулась она. — Скорее, хочу многого, — он устремил взгляд вперед и уши его покраснели. — Ну, подождем и посмотрим, — внутри у Гермионы все теплело от его слов. — Провести лето в Норе — удовольствие для меня, но мне и родителям нужно время уделить. Им так понравилось, что я была с ними на Рождество и у них еще куча планов на это лето. — Не виню их, конечно, что они хотят проводить с тобой время, но я реально чокнусь, если проведу все лето с Джинни и мамой, — проговорил Рон, пнув ногой маленький камень. — Твой папа и братья ведь тоже там будут, да и Гарри в какой-то момент приедет! — подбодрила его Гермиона. — И твоя мама разрешит привести Лаванду, если ты спросишь. Рон бросил на нее испепеляющий взгляд. — Не, спасибо. Я лучше проведу все каникулы в одиночестве, чем позову ее в гости. Сердце Гермионы радостно екнуло от этих слов. Было все очевиднее, что чувства Рона к Лаванде угасали. Наверняка их нелепые отношения скоро закончатся? Они и так продлились на несколько месяцев дольше, чем думала Гермиона. Рон не мог быть таким придурком, чтоб продолжать встречаться с Лавандой, когда он больше ничего к ней не чувствует. — Но ты же захочешь провести время со своей Лав-Лав, — с озорной ухмылкой сказала Гермиона. — Да, да, смейся, шутница, — Рон огляделся, убеждаясь, что их никто не слышит. — Ты знаешь, что я бы держался от нее подальше. — Ну, ты ведь понимаешь, как это сделать, — мягко сказала Гермиона. — Понимаю, но это не так-то просто, — ответил Рон и они вошли в Хогсмид. — Я ей по-настоящему нравлюсь, ей будет грустно. — Ей будет грустно еще больше, если ты продолжишь избегать ее и выдумывать глупые отговорки, — прошептала Гермиона и они прошли мимо Дина и Симуса. — Знаю, — мямлил Рон, быстро кивая своим однокурсникам-гриффиндорцам. — Рано или поздно я сделаю это. Не могу же я с ней вечно встречаться, верно? — Верно, конечно! — сурово сказала Гермиона. От одной мысли об этом ей хотелось что-нибудь ударить. Они молча пошли вверх по главной улице деревни, где стояли профессора МакГонагалл, Снегг и Двукрест. Больше они не хотели обсуждать Лаванду. Гермиона начала нервничать, приближаясь к профессорам. Она впервые будет трансгрессировать на улице. Гермиона посмотрела на Рона, чтобы проверить, так же ли он нервничает и заметила, что он бледнее обычного. Тот слабо улыбнулся и легонько похлопал ее по руке. Он был до невозможности милым. Профессор МакГонагалл быстро пересчитала их, после чего разделила на три группы. Гермиона и Рон попали к профессору Двукресту, их попросили пройти в самый конец главной улицы. Было немного времени, чтобы подготовиться и попрактиковать «три Н», прежде чем им скажут трансгрессировать в определенные точки Хогсмида. — Удачи тебе, — прошептал Рон и они встали в конец очереди. — И тебе! Не волнуйся и просто постарайся сосредоточиться, — прошептала в ответ Гермиона. — А я по-твоему что пытаюсь делать? — он бросил на нее недоверчивый взгляд. — Ты понял, что я имею в виду, — она легонько пихнула его. — Я не смогу сосредоточиться, если ты будешь меня толкать — с ухмылкой пролепетал он. — Наоборот будет. Так что, если у меня не получится, виновата будешь ты. — Попробуй представить, что убегаешь от Лав-Лав и все получится идеально, — парировала Гермиона. Рон уже открыл рот, чтобы ответить, но профессор Двукрест махнул ему рукой. Он бросил на Гермиону быстрый сердитый взгляд и высунул язык, затем подошел к профессору. Ему сказали трансгрессировать к чайному магазину мадам Паддифут. Сердце Гермионы замерло, когда он сделал глубокий вдох, выпрямился и закрутился. Исчезновение Рона с громким хлопоком заставило Гермиону визгнуть от cчастья. Он сделал это! Ее прекрасный, красивый Рон трансгрессировал. Улыбаясь с чистым восторгом, Гермиона сама подошла к профессору и получила задание оказаться у «Трех метел». Сделав глубокий вдох, как и Рон, Гермиона идеально трансгрессировала. Улыбка не сходила с ее лица, даже когда она приземлилась рядом с пабом. — Идеально, мисс Грейнджер, абсолютно идеально! — крикнул профессор Двукрест, идя вверх по улице и затем, заходя в паб. — Спасибо, профессор, — она задыхалась от того, что ее внутренности еще пытались догнать тело. — Конечно, идеально, — раздался голос Рона у нее за спиной. Гермиона обернулась, улыбнулась и встретилась с ним взглядом. — Ты тоже сделал это! — Сделал, — ухмыльнулся он ей сверху вниз. — Я трансгрессировал! — Я же говорила, что у тебя все получится, — сказала она и ее распирало от гордости. Рон слегка пожал плечами и продолжил улыбаться. Он был таким красивым, высоким и уверенным в себе. Гермионе потребовалась вся ее сила воли, чтобы не схватить его и не зацеловать до беспамятства прямо здесь и сейчас. — Мне просто нужно было немножко вдохновения, — он указал на деревушку вокруг. — Или же просто представить, как сбегаешь от своей девушки! — хитро улыбаясь, сказала Гермиона. Рон рассмеялся: — Ага, это тоже. — Эй, Уизли! — крикнул Симус, подходя к пабу вместе с Дином. — Не хочешь выпить с нами? Тебя тоже касается, Гермиона, если Уизли не боится, что его Лаванда застукает! — А с чего меня застукать должны? — Рон густо покраснел. — Так ты же по Гермионе сохнешь, — приблизившись к ним, Симус обнял ее за плечи. Гермиона оттолкнула его и придвинулась ближе к Рону. — А-а! — добавил Симус, глядя за действиями Гермионы, — похоже, малышка Гермиона и не против, чтоб по ней сохли! — Будешь выпивать один, если не перестанешь, — отмахнулась Гермиона с красным лицом. Симус поднял руки: — Говорю то, что вижу, но раз тебе не очень, я замолк. Гермиона кивнула: — Тогда, идем? Симус подмигнул ей и вошел в паб, а Дин виновато улыбнулся из-за его спины. — Ты уверена, что хочешь сидеть с ними? — они вошли в паб за этой парочкой. — Почему бы и нет, — прошептала в ответ Гермиона. — К тому же, я так сильно хочу сливочного пива, что аж давлюсь! — Давишься, Гермиона? — спросил Симус, когда они нашли столик. — Что-ж ты молчала, я бы тебе помог горло прочистить! Гермиона тяжело вздохнула, а Рон бросил на нее взгляд в стиле «говорил же», прежде чем сесть. — Так, четыре сливочных пива? — сказал Дин, отказываясь от протянутых ими денег. — Все в норме, я угощаю. Гермиона наблюдала за тем, как он направляется к барной стойке и думала о его добром поступке. Джинни всегда очень хорошо отзывалась о Дине, но у нее никогда еще не было возможности узнать его поближе. Наверняка, он очень щедрый, раз решил угостить всех четверых. Ну, либо он не хотел сидеть вместе с братом своей девушки и своим грубым лучшим другом. Гермиона снова переключилась на Симуса, который внимательно на нее смотрел. — Что? — ей стало неловко. — Ничего, — он говорил со своим сильным ирландским акцентом, — просто наслаждаюсь видом.Кстати, Уизли тоже этим сейчас занимается. Гермиона повернула голову и как раз увидела взгляд Рона на мадам Розмерте. Она презрительно посмотрела на друга и снова обратилась к Симусу. — Я бы была признательна, если бы ты перестал. О, спасибо, Дин! — тот вернулся с их пивом. — Без проблем, — протянул каждому по кружке. — Ну, как прошла трансгрессия? — Она была великолепна! — профессор Двукрест появился из ниоткуда. — Абсолютно великолепна. Никогда еще не видел, чтобы студент так идеально трансгрессировал на столь раннем этапе. — О да, это наша Гермиона, сэр, — Симус поднял свою кружку в честь нее. Гермиона заметила, как хмурится Рон от слов Финнигана. — Вы должны очень гордиться собой, — сказал профессор, с восхищением глядя на Гермиону. — Вышло идеально! — Она сама идеальна! — Симус явно наслаждался той сценой, что перед ним разворачивалась. — Вам очень повезло с такой особенной леди, мистер Финниган. — Знаю, сэр! — с ухмылкой ответил Симус. Гермиона метнула в него взгляд, полный кинжалов, когда профессор Двукрест вернулся за свой стол. — Зачем ты сказал это? — сердито спросила она. — Не знаю, — он все еще ухмылялся — Какой же ты мудак, — сказал Рон и продолжил хмуриться. — Все мы знаем, Уизли, что мудак здесь ты, — весело сказал Симус. — Что там с Лавандой, кстати? Рон показал ему средний палец и Симус рассмеялся. — Ага, другого и не ждал. Почему ты просто не бросишь ее, раз ты не счастлив? Гермиона посмотрела на Рона. Это были и ее мысли. Может, Симус заставит Рона опомниться? — Потому что ей очень грустно будет, — просто ответил Рон и сделал еще один глоток. — Ну, либо грустить будет она, либо вот эта, — Симус указал на Гермиону и заставил ее подавиться пивом. Дин хлопал ее по спине, пока она кашляла и отплевывалась, становясь ярко-красной. — Да не расстраиваю я Гермиону, — Рон глянул на нее, ища подтверждения своих слов. Та кивнула, продолжая кашлять. — Расстраиваешь, конечно! — Не расстраивает, — выдавила Гермиона, — все нормально. — Да брось ты. Хочешь сказать, пусть он лучше с Лавандой встречается, чем с тобой? Гермиона пожала плечами, не глядя ни на одного из парней: — Это Рон выбирает с кем встречаться. — Но ты же... — …Может, оставим это, Симус, — громко перебил Дин. — Рону и Гермионе незачем слушать твои мысли. Давайте просто насладимся пивом, а? Дин начинал нравиться Гермионе все больше и больше. Симус взглянул на своего лучшего друга, затем на Рона и Гермиону. Он ухмыльнулся и кивнул, к большому облегчению Грейнджер. — Понял-понял. Рон продолжал смотреть то на Симуса, то на Гермиону, как будто не был уверен насчет только что закончившегося разговора. — Давайте принесу еще пива? — предложила Гермиона, не желая сидеть в неловкой тишине, которая повисла над ними. — Я помогу, — Рон встал и последовал за ней к барной стойке. Гермиона издали разглядела усмешку Симуса и была рада, что не слышит то, что он говорит Дину. Что ее вообще заставило согласиться выпить с ними? Симус умел дергать за ниточки души, это точно. — Прости, что он такой, — сказал Рон, когда они стояли в ожидании заказа. — Не твоя вина, что Симус не может заткнуться, — Гермиона играла с подставкой под пиво. — Я ведь не делаю тебя несчастной, правда? — пробурчал Рон, засунув руки в карманы. — Я счастлива снова быть твоим другом, — Гермиона не знала, что еще ответить, кроме этого. — Но ты несчастна из-за Лаванды? — А ты как думаешь? — Гермионе было неловко. Это не тот разговор, который она хотела бы вести посреди «Трех метел». — Не знаю, — ответил он, прислонившись к барной стойке. — Думаю, ты должен догадаться, — она скрестила руки на груди. — Я не могу тебе все сама рассказывать, что-то ты должен понимать без меня. — Но как я должен догадаться, что ты несчастна из-за Лаванды, если ты это не говоришь? — нахмурившись, спросил он. — Я не умею читать мысли, хотя сейчас чертовски бы хотел это сделать. — Разве это не очевидно? — пробормотала Гермиона. — Нет! — Я обожаю тебя, Рон, — мягко сказала она. — Не быть твоим другом — это худшее, что я когда-либо испытывала, и я не хочу все испортить, сказав то, чего не следует. Это тебе решать, с кем ты хочешь встречаться, а не мне. Если ты хочешь продолжить с Лавандой, пусть так и будет. Я не буду тебя останавливать. — Не будешь? — Не буду. Так что тебе решать, делаешь ли ты с Лавандой меня несчастной. — Это все так запутанно, — пробубнил Рон, прежде чем заказать четыре Сливочных пива. — А не должно быть. Только тебе решать, с кем ты хочешь быть, а не кому-то другому. Ты можешь расстаться с Лавандой, а можешь не расставаться. В любом случае, я останусь твоей подругой. Если они когда-нибудь и станут кем-то большим, чем просто друзьями, Гермиона должна быть уверена, что это по его желанию. Она, конечно, была властной натурой, но хотела, чтобы Рон сам направлял то, что будет происходить дальше. Гермиона уже достаточно сделала и сказала, чтобы показать ему, что чувствует. Теперь дело было за ним. она не собиралась решать все за него. Это должно быть полностью его решение, иначе Гермиона всегда будет сомневаться и тревожиться об их отношениях. Они вернулись к Симусу и Дину. Никто больше не проронил ни слова о наболевшем Рона и Гермионы. Они провели остаток дня, болтая и смеясь. Гермионе даже начало это нравиться, даже когда Симус притворялся профессором Двукрестом, делающим ей предложение. Она смеялась и подыгрывала ему, лишь раз закатив глаза. Единственным неприятным моментом было, когда Рон рассказал шутку мадам Розмерте, а та не рассмеялась и он потом долго дулся. Уизли буквально ничего не понимал. Гермиона сильно толкнула его и демонстративно игнорировала, пока он снова не повеселел. Его непонимание девушек сводило ее с ума. Как они вообще могут быть вместе, если он не может разобраться даже с собой? Постепенно студенты Хогвартса начали покидать паб и возвращаться в замок. Рон и Гермиона попрощались с Симусом и Дином спустя примерно час, ведь решили выпить еще по одной кружечке перед уходом. Выйдя на главную улице, Гермиона почувствовала холодок. Она плотнее укуталсь в мантию и пошла. Рон последовал за ней, с легкостью подстраиваясь под ее шаг. — Нормально посидели, — он потирал шею. Гермиона кивнула, вздрогнув от холода. — А еще, мы оба трансгрессировали, — счастливо сказал Рон. — Поскорее бы Гарри рассказать! — Надеюсь, он пытался добыть память Слизнорта, а не следил весь день за Малфоем. — Сомневаюсь. Эй, ты замерзла? — он обратил внимание, что она снова вздрогнула. Гермиона еще раз кивнула, пытаясь закутаться плотнее в мантию. — Хочешь мой свитер? Гермиона замерла, чтобы посмотреть на его бордовый уизливский свитер, слегка спрятанный под мантией. Она обожала его вязаные свитера. У нее еще не было ни одного такого, хотя Гарри получал их каждый год. Она тайно мечтала о таком же на каждое Рождество. Для нее получить уизливский свитер — стать частью семьи. — Э-э-э, — она не знала как сказать «да», чтобы не прозвучать слишком отчаянно. — Я знаю, он не особо красивый, но очень теплый. Если спрячешь под мантией, никто не увидит. — Я бы с радостью надела твой свитер, — Гермиона была потрясена тем, что он мог подумать, будто он ей не нравится. — А тебе холодно не будет? — Не, нормально. Пойдем, — он увел ее в узкий переулок между магазином перьев Писсаро и лавкой книг «из рук в руки». — Подержи мою мантию. Он швырнул ей свой черную мантию, которую она поймала. По ее телу мгновенно пробежала дрожь, и Гермиона была уверена, Рон слышит, как бешено колотится ее сердце. Затем он стянул с себя свитер. Гермионе пришлось прислониться к стене, чтобы удержаться от желания прикоснуться к нему. Желание просунуть руки под его майку и исследовать обнаженную кожу, которую она только что увидела, было слишком сильным. Она застонала и закрыла глаза. — Ты в порядке? — с беспокойством спросил Рон, подходя к ней. Гермиона открыла глаза и обнаружила его прямо перед собой с любопытным выражением на лице. — Ты вся красная, это странно, раз тебе холодно, — он приложил руку к ее лбу, чтобы проверить, не заболела ли она. — У тебя вроде нет температуры. Что такое? — Ничего, — вымолвила Гермиона, снова закрывая глаза и наслаждаясь прикосновением его руки к своей коже. Если бы только он провел этими руками по всему ее телу. — Гермиона? — мягко сказал Рон, убирая руку. — Я же слышал, как ты дышала. Серьезно, в чем дело? — Мне... мне понравилось, — она открыла глаза. Боже, он был идеален. — Понравилось что? — он смутился ее внезапному странному поведению — Понравилось, как ты... — она указала на свитер в его руке. — Тебе понравилось, как я свитер снимал? Она кивнула, опустила взгляд в землю и захотела провалиться под нее. Можно, конечно, было бы трансгрессировать, но из-за ее взбудораженного мозга, она оказалась бы сейчас во Франции, а не на другой стороне Хогсмида. — Почему? Гермиона пожала плечами. Она не могла сказать ему, что думает о том, как он раздевается совсем не в дружеском ключе. О, какой позор! — Почему ты застонала, когда я снимал свитер? Я же ничего плохого не сделал, ты даже не увидела кусочка ко... — он уставился на нее с выражением чистого шока на лице. — Тебе понравилось видеть, как я снимаю свитер. — Прости, ничего не могу с собой поделать! — она повернулась лицом к стене. — Это само так вышло, я не хотела. — Что само так вышло? — спросил Рон, глядя на ее спину. — Мысли о том, как ты снимаешь с себя всю одежду! — вскрикнула она, закрывая лицо руками. — Я не хотела так дышать вслух. Я даже не поняла, что сделала это! — Тебе понравились мысли о том, как я снимаю с себя одежду? — Рон все еще звучал шокированным. — Да, — прогудела Гермиона, — прошу, не ненавидь меня. Я правда ничего не могу с собой поделать. — За что мне тебя ненавидеть? — усмехнулся он. — Мне кажется, это клево. — Клево? — она повернулась к нему лицом. — Да ты хоть знаешь, сколько раз я представлял тебя без одежды? — он ухмылялся и его уши пылали. — Каждый раз было так стыдно. Но больше не будет, ведь ты делаешь тоже самое! — Ты представлял меня голой? — Гермиона чувствовала, как превращается помидор. Рон кивнул: — Всегда было не по себе из-за этого, мы же друзья. Но ты тоже это делаешь! — Я не хотела, — тихо сказала Гермиона. — И это было первый раз. — Ну, если мы хоть немного похожи, то это будет только первая мысль из многих. — Многих? — слабо переспросила она. Как она может выжить с постоянными мыслями о голом Роне? — Многих, многих, многих! — весело ответил Рон. — Пока это не станет настолько невыносимым, что тебе придется кое-что сделать. — Что придется сделать? — она со страхом ожидала его ответа. Рон усмехнулся: — Расскажу, когда доберешься до этой точки. Ты пока не готова. — Не готова? — она гадала, что же он такое делал, когда становилось невыносимо. И что придется сделать ей самой? Рон покачал головой: — Нет, хотя я чуть-чуть удивлен, что ты до этого еще не дошла. Может у парней и девушек это просходит в разный момент? — Что это? — Гермиона впервые в жизни почувствовала, что не знает чего-то, что должна знать. Рон снова покачал головой: — Тебе не за что переживать. Когда придет время, ты все поймешь. — А ты поможешь мне понять? — она боялась, что окажется совершенно не подготовлена к тому, что должно случиться. — Ну, если ты захочешь, — он густо покраснел, — но ты можешь не захотеть моей помощи. — А если захочу? — она нуждалась в уверенности, что ей не придется делать что-то в одиночку. — Тогда, конечно, помогу, — они оба были ярко-красные. Гермиона кивнула, почувствовав себя немного лучше. — Прости, если тебе стало неловко. — Не стало, — сказал он с нежной улыбкой. — Я вырос с пятью братьями, которые говорили и делали вещи похуже. Раз уж на то пошло, ты мне очень настроение подняла! — Серьезно? — Гермиона была потрясена тем, что у кого-то может подняться настроение после того, как на него пялились в переулке. — Серьезно. — Но я не знаю как, — честно сказала Гермиона, дрожа. — Просто забудь, — сказал Рон и заметил ее дрожь, — и надень свитер. Дважды ей повторять не пришлось. Она вернула Рону мантию и быстро сняла свою, затем надела его теплый уизливский свитер. Запах был божественный и на секунду она остановилась, чтобы вдохнуть его. Рон ухмыльнулся и протянул ей мантию. — На тебе он выглядит гораздо лучше, — он смотрел, как она закатывает рукава. — Поверить не могу, что ты настолько выше меня, — сказала Гермиона, глядя на свитер. Он с легкостью закрывал ее попу. — Никогда раньше этого не замечала! Рон рассмеялся: — Когда-то мы были одного роста! — Знаю, — улыбнулась она, — ты теперь такой высокий, а я почти не выросла. — Можешь оставить свитер, если хочешь, — они вышли из переулка. — У меня их полно. — Спасибо, — ответила Гермиона. Она и так строила планы не возвращать его. Он пах слишком приятно и был слишком мягким, чтобы его отдавать. Она рассказала это и Рон рассмеялся. — Не знаю, чего они тебе не нравятся, — как бы невзначай сказала она. — Он такой приятный; я бы с удовольствием его все время носила. — Ну, теперь можешь, — они шли вверх по главной улице. — Спасибо тебе большое, — тело Гермионы начинало согреваться. — Отличный день. Даже не помню, когда мне было так весело в последний раз. — Было хорошо выбраться, — согласился Рон, — и мы смогли трансгрессировать! — Знала, что у тебя все получится, — они проходили мимо полевых цветов обратно к замку. — На следующей практике у тебя получится еще множество раз. — Если я сдам, то тоже смогу залетать к тебе летом! — счастливо воскликнул Рон. — Я ведь видел твой дом только мельком, когда мы за тобой приходили. — Я проведу тебе грандиозную экскурсию, — усмехнулась Гермиона, — но мой дом и близко не такой захватывающий, как Нора. — Уверен, что захватывающий, ведь я еще никогда не был в маггловских домах. — Ну, побудешь в моем, — и снова вспыхнула, как свеча. Она, кажется, весь день краснела, но ничего с этим не могла поделать. Рядом с ним она просто горела. Рон отметил ее румянец легким толчком, но ничего не сказал, к большому облегчению Гермионы. Она не думала, что выдержит еще обсуждения мыслей, которых у нее не должно быть о ее прекрасном друге. Они шли в дружеском молчании до самого Хогвартса. Рон время от времени бросал на нее застенчивые взгляды, но молчал, пока они не добрались до самих дубовых дверей замка. — Если тебе понадобится моя помощь с чем-нибудь, ты скажи. Я всегда могу попросить Джинни тебе объяснить, если ты будешь слишком стесняться. — Спасибо, но я бы не хотела впутывать твою сестру. Она, наверное, будет надо мной смеяться, — пробормотала Гермиона. — Можно мне будешь помогать только ты? Рон бросил на нее взгляд, какого она раньше от него никогда не видела, и сделал небольшой шаг к ней. — Гермиона, я всегда тебе помогу. Просто скажи, и я это сделаю. — Как думаешь, мне нужно будет много помощи, когда придет время? — прошептала Гермиона и почувствовала, что к ней снова подкрадывается страх. — Слишком рано об этом говорить, — Рон слегка улыбнулся. Он смотрел на нее с тем, что Гермиона могла определить только как обожание. Она почувствовал себя такой ценной, чего никогда раньше не испытывала, особенно рядом с ним. — Не думай сейчас об этом, — продолжил он, — пошли поедим. Потом найдем Гарри, и как всегда, узнаем, чем занимался Малфой, пока нас не было. Гермиона с усмешкой закатила глаза. — Лучше бы он не потратил весь день на Малфоя. — Ты знаешь, что потратил, — Рон открыл тяжелую дверь и придержал ее для Гермионы. — Если да, я ударю его учебником зельеварения, — пробурчала Гермиона, входя в вестибюль. Рон от души рассмеялся, следуя за ней. Войдя в Большой зал, Гермиона не могла не думать над словами Рона. Он, очевидно, знал, что ей нужна будет помощь, с чем-то, что он уже преодолел. Но что это могло быть? И почему это связано с мыслями о ком-то без одежды? Неужели это означало что-то сексуальное? Гермиона не была глупой. Она понимала, что испытывает сексуальные чувства к Рону. Но никогда она еще не говорила о своих мыслях и чувствах. Ее мать пришла бы в ужас от такого разговора, а с отцом она уж точно не собиралась это обсуждать. Других членов семьи, с которыми можно было бы это обсудить, у нее не было. Но Рон сказал, что ей скоро нужно будет что-то сделать. А значит нужно было узнать от кого-то, что именно. Может, в библиотеке есть книга, которую она могла бы прочитать? Но что искать? Она очень сомневалась, что в библиотеке есть что-то о сексуальных чувствах. Гермиона посмотрела на Рона, когда они подошли к гриффиндорскому столу и сели. У него уже было то, с чем ей предстояло столкнуться. Никто, кроме него, не мог ей рассказать об этом, и по правде, со всеми другими ей бы было некомфортно такое обсуждать. Рон доказал, что понимает что-то, чего не понимает она, и хоть он и был смущен, он все равно хотел ей помочь. Раньше она помогала ему многое понять. Может быть, теперь пришла очередь Рона помочь ей что-то понять. От этой мысли по ее спине пробежал холодок, а между ног возникло волнующее томление.