Моменты

Появившись на земле во дворе Норы, Гермиона почувствовала, как отлегло от сердца. Однако радость мигом улетучилась, стоило ей осмотреться — вокруг не было ни души. Где все? Почему никто не выбежал навстречу? Кингсли цепким взглядом осмотрел ее, убеждаясь, что она цела, и едва заметно кивнул. Ответив ему робкой улыбкой, Гермиона всем сердцем поблагодарила судьбу за то, что в напарники ей достался такой мощный и спокойный маг. Задняя дверь с треском распахнулась настежь, и они вздрогнули, оборачиваясь на звук. Наружу пулей вылетели Гарри с Люпином. Выпустив из рук портал, Кингсли стремительно направился к оборотню, а Гермиона бросилась обнимать друга. Все получилось. Он здесь, он цел. Самое главное — они сумели увезти его из дома Дурслей невредимым. Прислушиваясь к напряженному разговору Люпина и Кингсли, она то и дело поглядывала на темные окна Норы. Почему Рон еще не вышел из дома? Они с Тонкс должны были оказаться здесь самыми первыми! Почему его нет? Почему он до сих пор не подбежал к ней, чтобы убедиться, что она цела? — Кто еще вернулся? Гермиона вслушилась в имена, которые перечислял Люпин: Гарри, Хагрид, Джордж и он сам. Рона среди них не было. Воздух внезапно застрял в легких. Гермиона судорожно прижала дрожащую ладонь к лицу. Рона нет. Мир резко сузился до размеров пустого двора. Картинка перед глазами потемнела и смазалась, а в ушах стоял лишь глухой, болезненный шум колотящегося о ребра сердца. Рона нет. Он еще не вернулся. Что это значит? В голове одна за другой вспыхивали жуткие догадки. Ранен? Отрезан от своих?... Убит? Она не знала ровным счетом ничего, и эта неизвестность душила. Гермиона перевела взгляд на Гарри: тот как раз сбивчиво рассказывал об их побеге. Раз он находил в себе силы стоять и говорить, значит, и она должна быть сильной. Гермиона заставляла себя вслушиваться, но смысл слов ускользал. Рассказы о битве и искалеченном Джордже сливались в бессвязный шум, а в груди рос холодный, тяжелый ком. Гермиона даже не шелохнулась, когда во дворе благополучно появились мистер Уизли и Фред — радость за них просто не могла пробиться сквозь ее панику. Всё это потеряет всякий смысл, если Рон не вернется. Как они вообще смогут жить дальше без него? Мысли вновь и вновь возвращались к тем ужасам, через которые ему, возможно, приходится проходить прямо сейчас. Что, если он бьется насмерть? Что, если тяжело ранен и не может трансгрессировать? Что, если он... мертв? От этой мысли по спине пробежал ледяной холод, и Гермионе пришлось до боли прикусить губу, чтобы не закричать. Наверняка она бы почувствовала, если бы с ним случилось непоправимое? Секунды растянулись в бесконечность, превращая ожидание в настоящую пытку. Забыв, как дышать, Гермиона до боли в глазах всматривалась в черную ночную высь, мысленно умоляя небеса только об одном. Только бы он вернулся живым. Только бы он вернулся живым. Только бы он вернулся живым. Эта мысль непрекращающимся эхом билась в голове. Обхватив себя руками за плечи, она не отрывала взгляда от звездного неба. Что она будет делать без него? Он не мог ее бросить. Не имел права. Он нужен ей больше всего на свете. Без него просто не останется сил, чтобы продолжать эту войну. По телу вновь пробежала крупная дрожь от сырости и страха, однако она упрямо стояла на своем. Никакая сила не заставит её уйти со двора, пока Рон не окажется здесь, рядом с ней. Он должен вернуться живым. Краем глаза Гермиона заметила, что Люпин встал рядом, но даже не повернула головы. Наверное, это выглядело грубо, но теперь это не имело значения. Ничто не будет иметь значения, если Рон не вернется. Люпин и Гермиона замерли в тягостном, немом ожидании. Ни тот, ни другая не решались даже помыслить о худшем, судорожно цепляясь за остатки надежды. Слова были лишними — общая тревога связывала их крепче любых объяснений, пока они до боли в глазах всматривались во тьму, дожидаясь тех, кто был им дороже всего на свете. Минуты тянулись мучительно долго. К ожидающим примкнул Хагрид, потом появились Гарри и Джинни. Тишина во дворе становилась всё тяжелее, а предчувствие беды — всё ощутимее. У каждого в голове билось одно и то же, но никто не решался осквернить воздух страшными словами. Гермиона всем сердцем ценила эту немую поддержку: она знала, что не выдержит, если кто-то вслух подтвердит её худшие опасения. Это стало бы последней каплей. Как ей вообще существовать в мире, где его больше нет? Слова о том, что нужно что-то предпринимать, так и не сорвались с ее губ — внезапное, горячее предчувствие заставило застыть на месте. Ветер мягко коснулся щеки, и в этом мимолетном движении ей почудилось долгожданное известие: Рон рядом. Все ее существо отозвалось на этот беззвучный зов, и Гермиона поняла — он возвращается. Она лихорадочно обвела взглядом темные кусты, подняла глаза к небу и судорожно выдохнула. — Это они! — сорванным голосом выкрикнула Гермиона, задыхаясь от захлестнувшего её счастья. Стоило им появиться, как Гермиона бросилась вперед, совершенно забыв про Тонкс. Он шел к ней, спотыкаясь и тяжело дыша. Она рванулась навстречу, сокращая расстояние в несколько прыжков. Вцепиться в него, почувствовать, что он живой и теплый — это было единственное, что имело значение. Весь остальной мир просто перестал существовать. — Ты цела... — пробормотал Рон, едва она с разлета повисла у него на шее. Гермиона вцепилась в него так, словно от этого зависела её жизнь. Мысль о том, чтобы отпустить его, казалась немыслимой. Тот сводящий с ума страх, что она испытала за последние часы, не должен повториться. Никогда. — Я думала... я думала... — голос Гермионы сорвался, и она захлебнулась слезами, не сводя с него отчаянного взгляда. Сквозь пелену в глазах она лихорадочно всматривалась в его лицо, будто пытаясь удостовериться, что он действительно перед ней. — Я в норме, — Рон неловко похлопал ее по спине. — Все хорошо. Она лишь молча кивнула, сильнее прижимаясь к его груди. Вдыхая запах его одежды, пропитанный ветром и домом, Гермиона чувствовала, как удушливый страх внутри наконец-то сменяется покоем. Краем уха она уловила рассказ Тонкс о том, как мастерски Рон оглушил одного из преследователей, и сердце взыграло от восхищения. Гермиона крепче обхватила его и с гордостью посмотрела ему в глаза: — Правда? — И всегда этот удивленный тон... — проворчал он, убирая ее руки, и сделал шаг назад. — Мы последние вернулись? От этой внезапной холодности внутри все заледенело, и руки Гермионы бессильно опустились. Она замерла, совершенно не понимая, что произошло. Ей до боли хотелось поймать его взгляд, найти в нем хоть какое-то объяснение, но Рон упрямо смотрел в другую сторону, полностью переключившись на семью и членов Ордена. Проглотив обиду, Гермиона отступила назад. Она не сводила взгляда с травы под ногами, боясь, что слезы вот-вот брызнут из глаз. Все вокруг — и радостные крики, и рассказы о бое — казалось теперь далеким. Она поежилась от пронизывающего ветра, обхватив плечи руками. В голове стучала единственная мысль: «Что это сейчас было?» Очевидно, она чем-то его задела, но чем? От этой несправедливости все внутри словно онемело. Делая глубокие вдохи, Гермиона пыталась избавиться от этих дурных чувств. Едва Кингсли исчез в воронке трансгрессии, во дворе появились Билл и Флёр. Гермиона пыталась заставить себя слушать, но очертания сада вдруг смазались и поплыли, когда Билл выдохнул страшную новость: Грозный Глаз Грюм мертв. — Тише... — раздался над ухом низкий голос Рона. Он твердо перехватил ее талию, позволяя опереться на себя. Гермиона лишь молча кивнула. Обида на Рона, который так внезапно ее оттолкнул, смешалась с ужасом от гибели Грюма. В голове не укладывалось: как можно вести себя настолько отчужденно сейчас, когда жизнь висит на волоске? Когда на месте Аластора мог быть любой из них? На что они вообще надеются в этой войне, если враги так легко расправились даже с Грозным Глазом? Гермиона не выдержала и тихо всхлипнула. Рон тут же придвинулся ближе, успокаивающе приобняв ее. Какое бы облако ни нашло на него минуту назад, оно явно рассеялось, и на душе наконец-то стало полегче. Может, ей просто почудилось? Может, она зря сама себя накрутила? Прижимаясь к его плечу, Гермиона поняла: она больше не хочет спорить. Сегодняшний ужас стер все мелкие обиды. Пора перестать изводить себя сомнениями и разбирать по косточкам каждый его вздох. Какое дело до того, что он сделал пару минут назад? Он здесь, он держит ее — как умеет, нескладно, но зато по-настоящему. — Пойдем, — мягко позвал он, увлекая ее к свету и теплу Норы. — Идем в дом. Гермиона кивнула, позволяя довести себя до гостиной. Но стоило ей увидеть залитого кровью Джорджа, как к горлу подкатил ком. Она дернулась, чтобы развернуться, но Рон крепко удержал ее за руку. — Все в порядке, — прошептал Рон, чувствуя ее дрожь. Он так и не отпустил ее руку, пока они не сели на диван. — Держите, — Билл достал из буфета бутылку огневиски со стаканами. Ловко наполнив их, он пустил выпивку по кругу. Крепко вцепившись в стакан, Гермиона молча выпила за Грозного Глаза. Горло опалило жаром, из глаз брызнули слезы, но зато в животе наконец-то перестало все крутить. Она заметила, что Рон не сводит с нее глаз. Короткая, вымученная улыбка в ответ — и она поспешно отвела взгляд, уставившись себе в ноги. Слушая тосты в память о Грозном Глазе, она чувствовала, как лицо горит от стыда: где-то в глубине души она благодарила небо за то, что на месте Аластора не оказался Рон. Это было эгоистично, почти подло, но облегчение затапливало сознание, не оставляя места другим чувствам. Рон был жив, он был здесь. Большего ей и не требовалось. Какая же она все-таки ужасная. Пока рядом не стихали разговоры об ужасах этой ночи, они с Роном не проронили ни слова. Вдруг его рука робко коснулась ее колена и замерла, раскрытая ладонью вверх — немой призыв, на который она тут же отозвалась. Гермиона вложила свою ладонь в его, переплетая пальцы в крепкий замок. Из груди вырвался тихий вздох этого странного, почти запретного сейчас счастья. Весь этот многочасовой кошмар наконец-то отступил. Одним простым движением Рон заставил все страхи этой ночи рассыпаться в прах. В душе не осталось ничего, кроме бесконечной нежности и преданности человеку, который сидел сейчас рядом и крепко сжимал ее руку. Гермиона пыталась вслушиваться в разговоры, но сил не осталось даже на короткое слово. Когда Гарри, высказав все, что накипело, резко ушел в сад, ее кольнуло чувство вины. Как бы она ни устала, Гарри сейчас нельзя было оставлять одного. Рон, видимо, подумал о том же: он поднялся и потянул ее за собой вслед за другом. Не глядя на остальных, они вышли в коридор. Почти у самого порога Рон резко замер и обернулся к ней. Гермиона от неожиданности отшатнулась на шаг, и их руки разомкнулись. Она недоуменно взглянула на него, но он помедлив секунду, подошел почти вплотную и бережно взял ее лицо в ладони. — Я еще никогда не был так рад тебя видеть, — тихо прошептал он. — Я тоже, — ответила Гермиона со слезами на глазах. Рон прижался к ее лбу и закрыл глаза. — Я не з-знаю, что бы делала, если бы это б-был ты, — с трудом выговорила она. — Не думай об этом, — Рон поглаживал ее щеки большими пальцами. — Но я... я люб... — Не надо! — резко выдохнул он, сжав пальцы чуть сильнее и столкнувшись с ней носами. — Пожалуйста, не надо! И так все плохо. Гермиона кивнула, и под его ладонями по ее щекам снова покатились слезы. Она вздрогнула, когда губы Рона на мгновение коснулись ее губ. Не успела она опомниться, как он отстранился и сделал шаг назад, оставив ее в полном оцепенении. — Прости, — со вздохом произнес он, запуская пальцы в свои волосы. — Я не сдержался. — Все нормально, — мягко ответила она, принявшись теребить край его свитера. — Мне это было нужно. — Правда? — переспросил Рон, накрыв ее ладонь своей, чтобы остановить нервные пальцы. — Да. — Огневиски придавало смелости, и она уверенно посмотрела прямо в эти идеальные голубые глаза. — Мне всегда это будет нужно. От тебя. Он замер на несколько секунд, а затем решительно притянул ее к себе. Глаза закрылись сами собой — ладони Рона снова легли на ее щеки, и он прильнул к губам. Они отдавались этому восхитительному чувству правильности происходящего. Вот то, что было ей нужно. Каждый день и каждую ночь. Их губы встретились так же идеально и естественно, как море встречается с песком. Гермиона невольно застонала, отвечая ему со всей страстью и не желая останавливаться. Услышав этот стон, Рон отпрянул. В тишине коридора было слышно лишь их прерывистое, тяжелое дыхание, пока они испуганно вглядывались в лица друг друга. — Никогда не бросай меня, — попросила она. — Никогда, — пообещал Рон, пряча руки в карманы. Гермиона кивнула. Они так и стояли, не сводя друг с друга глаз. — Нужно идти к Гарри, — наконец прервал тишину он. — Нам всегда нужно идти к Гарри, — Гермиона чуть улыбнулась. — Такая у нас работа. — Вместе? — Вместе, — согласилась она, снова вложив свою ладонь в его. Кошмар последних часов — лишь вступление. Впереди ждали времена куда более страшные, и каждому из них предстояло пройти проверку на излом. Но они были не одиноки, и это меняло все. Пока они держатся друг за друга, им не страшна никакая беда. Гермиона смотрела в спину идущему впереди Рону и чувствовала, как к ней возвращается былая уверенность. Только с ним она могла найти в себе смелость идти до самого конца. Они привычно встали по обе стороны от Гарри, оставив все личное на потом. Сейчас иначе и быть не могло. Какая разница, что с признаниями придется повременить? Что их время еще не пришло? Ей было довольно и того, что он рядом. Пусть только всегда находит дорогу к ней — остальное неважно. Им суждено быть вместе. Теперь она знала это наверняка.