Моменты

Дверь со скрипом закрылась — Гарри поспешно покинул старую гостиную. Рон взглянул на Гермиону и слабо улыбнулся. Им чудом удалось ускользнуть от Пожирателей смерти и найти убежище на площади Гриммо. А главное — его семья в безопасности. Сегодня он уснет со спокойным сердцем. — Ты как, в порядке? — спросил Рон, вглядываясь в ее лицо. Гермиона сидела совсем рядом, ее дыхание все еще было неровным и сбивчивым. — Просто... слишком много всего навалилось. — Выглядела она пугающе бледной. — Все случилось слишком быстро. — Рон кивнул. — Хорошо еще, что все живы. — Пока что, — тихо отозвалась Гермиона, опуская голову ему на плечо. — И что теперь вообще делать?... — размышлял вслух Рон, чувствуя себя совершенно растерянным. — Не думаю, что сейчас подходящее время для планов, — вздохнула она. — Нам нужно поспать. Утром все обсудим. — Гарри точно уже начал прикидывать, что к чему. — Рон переплел свои пальцы с ее. — Пойду посмотрю, как он. — Гермиона быстро сжала его ладонь в ответ и вскочила на ноги. На душе Рона кольнул неприятный осадок от того, как легко она разорвала их близость. — Да все с ним в порядке. — Рон смотрел, как она копается в своей бисерной сумочке, пока Гермиона наконец не выудила оттуда зубную щетку Гарри. — И все же, не думаю, что кому-то из нас стоит разгуливать по дому в одиночку. — Ты же проверила дом, здесь безопасно. — Рон приподнялся, глядя, как она направляется к двери. — К тому же, ему наверняка хочется побыть одному. — Я все-таки хочу убедиться, что с ним все в порядке, — Гермиона недовольно нахмурилась. — Он ушел слишком быстро, и мне это совсем не нравится. — Да уж, он ведь только что оставил свою семью на произвол... Мерлин знает чего, — проворчал Рон, тоже нахмурившись. — Рон. — Ее голос зазвучал мягче. — Я просто отдам ему щетку и проверю, как он. Вернусь через пару минут. Рон проводил ее взглядом и вдруг почувствовал себя последним кретином. С какой радости его вообще задело то, что она пошла поддержать Гарри? Да он сам должен был лететь наверх следом за ней, а не злиться из-за того, что Гермиона делает то, что они обязаны были сделать вдвоем. Со вздохом Рон рухнул обратно на диван. Каким же болваном он был. Сейчас меньше всего стоило дуться или показывать характер. Глубоко выдохнув, он полез в сумочку за вещами. Нащупав пижаму, Рон начал переодеваться, все еще проклиная себя за это нелепое, непонятное раздражение. Гермиона вернулась как раз в тот момент, когда он стягивал через голову футболку. — Он сейчас спустится, — пробормотала она, быстро достав из сумочки свои вещи. Затем отвернулась, чтобы переодеться. — С ним все хорошо? — осторожно спросил Рон. Он честно пытался смотреть в сторону, но в ту же секунду все его самообладание пошло прахом: Гермиона уже натянула пижамные штаны и быстрым движением сбросила платье. Перед его глазами на миг мелькнула ее обнаженная спина. — Сам понимаешь, какой он сейчас... — Она натянула майку и вздохнула. — Шрам его точно беспокоит. — Может, тоже проведать его?... — тихо предложил Рон. Гермиона повернулась к нему, ее щеки слегка порозовели. — А ты хочешь? — Она вскинула бровь и принялась поправлять подушки дивана. — Я повел себя как дурак, — признал он. — Сам не знаю, что на меня нашло. — Ты просто переживаешь за семью, — понимающе сказала Гермиона. — Нет, я повел себя как дурак, — упрямо повторил Рон. — Надо было с тобой пойти. — Забудь. — Она пожала плечами. — Просто сейчас все слишком навалилось. Выспимся, и станет легче. Рон кивнул. В этот момент в гостиную вошел бледный, взмокший Гарри. Выглядел бедняга просто паршиво. Рон перевел взгляд на Гермиону — она тоже казалась донельзя изможденной. Осознание этого заставило его еще острее устыдиться своей выходки. Он был нужен друзьям ничуть не меньше, чем они ему. Из своей чудо-сумочки Гермиона извлекла три спальных мешка и раздала их. — Вы не против, если мы переночуем втроем в этой комнате? — сбивчиво попросила Гермиона. — Я сегодня просто не смогу уснуть одна. — Конечно, не против. — Рон сдернул с дивана подушки и аккуратно разложил их на пыльном полу. — И, думаю, спать на них должна ты. — Я и на полу отлично устроюсь, — улыбнулась Гермиона. — Не думай, что мне нужны какие-то королевские условия. Что бы там ни воображали парни, девчонки вовсе не такие уж неженки и прекрасно умеют обходиться без комфорта. Рон со смешком покачал головой: — Да я вообще не про это. Просто забирай подушки, и все. — Рон прав, — негромко сказал Гарри, бросая свой спальник на пол у самой двери. — Забирай их. Поверь, мы еще успеем належаться на жестком полу. — Точно, — согласился Рон. Он расстелил свой мешок рядом с сооруженной из подушек постелью и забрался внутрь. Гермиона не стала спорить, лишь согласно кивнула. Буквально через пару минут все трое устроились. Рон молча достал делюминатор и одним движением погрузил спальню во мрак. В темноте воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Рон обреченно вздохнул. Охота за крестражами началась. Один Мерлин знает, когда он снова обнимет своих родных. И обнимет ли вообще. Теплая ладонь Гермионы скользнула по одеялу, нашла его руку и нежно сжала. Уснули они еще очень не скоро.

***

— Рон! — Рон, вставай! — зашипел кто-то, настойчиво толкая его в бок. — Рон! Правое плечо вдруг прожгло резкой болью. Рон охнул и рывком сел на постели. — Ты что творишь? — пробурчал он, разлепляя глаза и растирая руку, которую все еще неприятно покалывало. — Смотри! — прошептала Гермиона, указывая на край своего спального мешка. Рон проследил за ее пальцем и невольно вскрикнул. Прямо на них, свирепо тараща свои многочисленные глаза, смотрел гигантский паук. — Он огромный, — прошептала Гермиона, до боли вцепившись ему в руку. — Убери его от меня! — Я?! — сглотнул Рон, безуспешно пытаясь вырваться из ее хватки. — У меня вообще-то фобия! — А если он на меня набросится? — Ага, пускай он тогда лучше на меня набросится! — Рон с омерзением уставился на паука. — Да он так на меня пялится, будто сожрать хочет! — Ты же должен меня защищать! — Гермиона не сводила глаз с уродливого членистоногого. — Ну да, от Пожирателей смерти, — перечислял Рон. — От шальных заклятий, от сумасшедших... — ...и от опасных тварей! — Да он же размером с тарелку! — возразил Рон. Не отрывая взгляда от монстра, он стал на ощупь искать свою палочку. — И вообще, кто вчера хвастался, что отлично справляется без всяких удобств? — Просто убери этого чертова паука от моего спальника, чтобы я могла выбраться! — фыркнула Гермиона. — Я боюсь даже шевелиться, вдруг он решит, что я для него угроза. — А мне-то как его убрать и не стать для него угрозой? — Рон с удивлением покосился на нее. Крайне редко из ее уст можно было услышать брань, пусть даже такую безобидную. И почему-то это всегда его жутко заводило. — Просто сделай это! — Для пущей убедительности она ткнула его в ребра. Рон покрепче перехватил палочку и прицелился в мерзкое создание. Той еще и хватало наглости продолжать таращиться на него. — Убить его? — Рона передернуло под пристальным взглядом множества черных глаз-бусинок. — Нет. — Гермиона нахмурилась. — Лучше поймай его в баночку, а потом мы выпустим его на волю. Рон кивнул. Легким взмахом палочки он превратил подушку в стеклянную банку, бесшумно выбрался из спального мешка и на цыпочках подобрался к пауку. Тварь замерла, словно следя за каждым его шагом. Затаив дыхание, Рон одним быстрым движением накрыл ее банкой. Гермиона тут же подползла ближе. На радостях она коротко обняла Рона, а затем аккуратно просунула под стекло кусок пергамента. — Спасибо, — поблагодарила она. — Теперь аккуратно поднимай, а я открою окно. Давай выпустим его на подоконник. — Будет терроризировать магловский мир, — проворчал Рон. Он послушно шел следом, но в банку вцепился мертвой хваткой. Стоило Гермионе распахнуть створку, как он высунул руку наружу и решительно вытряхнул паука. Огромное чудище полетело вниз, на улицу. — По-моему, это был совсем не подоконник, — со вздохом заметила она, когда Рон втянул руки обратно и захлопнул окно. — Я от него избавился? Избавился. — Рон поставил банку на столик, передернув плечами от омерзения. — Думаешь, здесь есть другие? — Гермиона беспокойно осмотрелась по сторонам, вглядываясь в темные углы. — Даже знать не хочу, — хмуро отозвался он. — Спасибо. Она подошла к нему — такая домашняя и уютная в своей пижаме — и снова обняла. — Вообще-то обычно я гораздо храбрее. Рон охотно обнял ее в ответ и закрыл глаза, вдыхая родной запах. Он обожал то, как она пахнет — этот аромат всегда кружил ему голову. Не удержавшись, Рон прижал ее к себе еще крепче. Уткнувшись ему в грудь, Гермиона тихо рассмеялась, но отстраняться не стала. — Боец против этой пакости из меня так себе, — признался он, ласково прижавшись щекой к ее макушке. — В следующий раз попрошу Гарри, — тихонько рассмеялась Гермиона, но тут же напряглась и отпрянула. — Постой. А где Гарри? Следующие полчаса они лихорадочно метались по дому, пока наконец не нашли Гарри у двери в комнату Р.А.Б. Выяснить, как именно пропал медальон, не составило труда, и Кикимер тут же вызвался разыскать для них Наземникуса Флетчера. Ложась спать, Рон чувствовал себя гораздо увереннее, чем накануне. Правда, прежде чем погасить свет, он все-таки подозрительно осмотрел углы гостиной. Гермиона заметила это, но промолчала — только придвинула свою подушку ближе к его спальнику. Рон улыбнулся в темноте и нащупал ее ладонь. Вторую ночь подряд они засыпали, держась за руки.

***

События этого дня сменяли друг друга слишком быстро. Сначала Кикимер разыскал Наземникуса, сознавшегося в краже, а следом нагрянул Люпин — и эта встреча закончилась ожесточенной перепалкой. Устраиваясь в спальном мешке, Рон невольно подумал о профессоре. Вернулся ли тот к Тонкс? Хотелось верить, что у него хватило ума одуматься. Ему было страшно даже представить, каково сейчас Тонкс — одной, в постоянной тревоге за мужа, да еще и с ребенком под сердцем. Дверь гостиной тихо скрипнула. Бесшумно скользнув к их постелям на полу, Гермиона убрала зубную щетку в сумочку и со вздохом опустилась на подушки. Гарри решил заночевать в бывшей спальне Сириуса — Рон подозревал, что друга просто грызет совесть из-за жестокой ссоры с Люпином. Без Гарри в комнате казалось непривычно пусто. Гермиона повернулась в его сторону. — Ты в порядке? — тихо спросил Рон. Она молча кивнула. — Я заглянула к Гарри. Он ни в какую не хочет ложиться здесь, решил остаться наверху. — Наверное, ему до сих пор стыдно за ссору с Люпином, — Рон повернулся на бок, лицом к Гермионе. — Мне как-то неспокойно, когда он не рядом, — призналась Гермиона. — Если нам придется срочно бежать... — ...то он успеет к нам спуститься. — Как думаешь, Люпин вернулся к Тонкс? — Если у него осталась хоть капля мозгов, — Рон принялся задумчиво теребить торчащую из подушки нитку. — Я вообще не понимаю, как можно бросить жену и ребенка. Будь я на его месте, ни на шаг бы от них не отошел. — Потому что ты замечательный, — нежно произнесла она. — Ты всегда готов защитить тех, кого любишь. Рон почувствовал, как загорелись уши, и мысленно поблагодарил темноту. — Ну, не знаю. — Разве что тебе нужен легкий пинок, когда дело касается пауков, — поддразнила она. Рон легонько ткнул ее в бок, и она хихикнула. — Я ради тебя в самое логово к Арагогу спустился! — фыркнул Рон. — И поверь, это был тот еще подвиг. Сквозь смех Гермиона приобняла его руку, устраивая ее у себя на животе. Рон тут же придвинулся вплотную. И пусть из-за подушек она лежала повыше, терять этот момент близости он не собирался. — Если понадобится, я скажу в министерстве, что мы родня, — пробормотал он, уткнувшись в ее плечо после пары минут теплой тишины. — Вряд ли это потребуется. — Гермиона вздохнула. — Боюсь, если нас поймают, то отправят сразу к Пожирателям смерти. — Жутко осознавать, что они дежурят прямо под нашими окнами, — вполголоса произнес Рон. В памяти сразу всплыли четыре темных силуэта, которых он заметил на улице, задергивая шторы. Гермиона кивнула и немного подвинулась. Рон недоуменно посмотрел на нее, когда она расстегнула свой спальный мешок и робко потянула его за руку. Он не заставил себя ждать. В такой тесноте их тела прижались друг к другу, заставив обоих затаить дыхание. Гермиона застегнула молнию, пряча их двоих от всего остального мира. Рон не выдержал — ласково провел ладонью по ее щеке и запустил пальцы в волосы. Гермионе только этого и требовалось: не успел он опомниться, как она уже целовала его. Жадные, настойчивые поцелуи накрыли его губы, заставив Рона застонать от удовольствия. — Тссс! — шепнула Гермиона прямо ему в рот. — Гарри может услышать. — Гарри на другом конце дома, — прошептал Рон. Он перекатился, увлекая ее под себя, и их поцелуй стал еще жарче. На этот раз тихонько застонала уже Гермиона, заставив Рона улыбнуться. Ее ладони скользнули по его спине, и у Рона не осталось сил сдерживаться — он прижался к ней еще крепче. Гермиона судорожно выдохнула, отчетливо почувствовав сквозь ткань его желание, но не отстранилась. Наоборот, она сама подалась ему навстречу. Рон вцепился в край подушки над ее головой и зажмурился. Как вообще обычный разговор умудрился так быстро перерасти в... это? Она продолжала целовать его с прежним упорством — ее привычка все контролировать проявлялась даже в этом. В груди разгорался пожар. Рон запустил свободную ладонь под ее футболку, лаская горячую кожу и окончательно теряя рассудок. Кто к кому прижимался — он к ней или она к нему? Было уже неважно. Рассудок отключался, тела требовали двигаться в едином, безумном ритме. Спальню наполнили прерывистые вздохи, лишая последних сил. Никаких мыслей о войне и Пожирателях не осталось — только этот обжигающий, неистовый жар. Поцелуи становились все более жадными, а ласки — отчаянными. Пальцы Рона скользнули ниже, проникая под легкую ткань ее пижамы, и время словно остановилось, едва его ладонь коснулась нежной, голой кожи. Оба затаили дыхание. — На тебе нет... Гермиона прикусила губу и робко кивнула. — Прости, я не хотел... — судорожно сглотнул Рон и попытался убрать руку. — Не останавливайся, — выдохнула она, перехватывая запястье и возвращая ладонь обратно. Глядя ей прямо в глаза, Рон нежно сжал пальцы. Гермиона прикрыла веки, и он тут же снова увлек ее в поцелуй. Он ласкал ее губы и шею, пока его рука медленно оглаживала ее округлости под тонкой тканью. Ей это явно было по вкусу: она и сама опустила руки под его пижаму, касаясь горячей кожи и увлекая его за собой. Рон усмехнулся сквозь поцелуй. Он был самым везучим волшебником на земле. Затем Гермиона сделала нечто совершенно невероятное — она потянула его за футболку. Рон с готовностью подчинился, стянув ее через голову одним быстрым рывком. Ее ладони тут же скользнули по его груди. От этих бережных, почти благоговейных прикосновений Рон почувствовал себя величайшей драгоценностью на свете. Он зажмурился и навалился на нее всем телом, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Уткнувшись лбом в ее плечо, он принялся покрывать жаркими поцелуями обнажившуюся кожу. Гермиона счастливо выдохнула, не прекращая ласкать его торс. Рон осмелел: его губы скользили вдоль ее ключиц, опускаясь к самому краю майки. Замерев на секунду, он осторожно потянул край ткани вверх, и Гермиона с готовностью приподнялась, облегчая ему задачу. Сгорая от смущения, она позволила освободить себя от одежды, оставаясь перед ним обнаженной по пояс. У Рона перехватило дыхание. Перед ним было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел в своей жизни — полуобнаженная Гермиона Грейнджер. — Ну не молчи... — Гермиона смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах читалась хрупкая беззащитность. — Т-ты... — Рон осекся. Дрожащей ладонью он бережно, почти невесомо коснулся ее груди. — Ты... ты такая красивая. — Мне так не кажется, — тихо выдохнула она, глядя, с каким искренним восторгом он на нее смотрит. — Гермиона, ты идеальна. Гермиона ласково посмотрела на него, и на ее лице расцвела робкая, благодарная улыбка. — Спасибо, — негромко произнесла она. — Нет. — Рон тоже улыбнулся и продолжил осыпать ее кожу поцелуями. — Это тебе спасибо. Его колючая щетина защекотала чувствительную кожу, и Гермиона тихонько рассмеялась. В этот миг Рон понял: больше ему в жизни ничего не нужно. Казалось, времени больше нет. Рон только и делал, что целовал и ласкал ее, заставляя забыть обо всем. С ее губ сорвался тихий стон, едва он приник ртом к ее груди. Рон заглушил этот звук новым поцелуем, жадным и глубоким. Гермиона запустила пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу. Он прижался к ней всем телом, чувствуя, как его желание нарастает с каждой секундой, а ее жар сквозь одежду обжигает кожу. Рон был на самом пределе. — Н-нам надо... о-остановиться. — Он тяжело дышал, отчаянно и безуспешно пытаясь взять себя в руки. — Надо? — Гермиона посмотрела на него огромными карими глазами и снова выгнулась, плотнее прижимаясь к нему. Раздался глухой стон — сдерживать себя дольше было невозможно. Вспышка наслаждения сменилась блаженной, изнуряющей слабостью, которая мигом унесла с собой все мучительное желание. Рон уткнулся лицом в ее шею, тяжело вздыхая и не в силах пошевелиться, а Гермиона нежно поцеловала его в висок. — Прости... — Его лицо залила густая краска. — Прости, я... я не хотел. Гермиона чмокнула его еще раз и нервно хихикнула. — Не извиняйся. Это мне... мне не стоило вести себя так напористо. Дождавшись, пока пульс немного успокоится, Рон аккуратно скатился с нее и нащупал свою палочку. — Я правда пытался остановиться, но... — ...Честное слово, Рон, все нормально! — мягко перебила Гермиона, пока он торопливо приводил себя в порядок с помощью магии. Повернувшись к ней, Рон благодарно улыбнулся. Гермиона уже успела надеть майку, хотя ее щеки все еще пылали. И в этот миг пришло осознание. Он спустил прямо в пижамные штаны. Рон Уизли спустил в собственные штаны, пока терся о Гермиону Грейнджер. О, Мерлин. Мама убьет его на месте, если когда-нибудь об этом узнает. — Гермиона... — пробормотал он, подтянув колени к себе и уткнувшись в них лицом. — Пожалуйста, не извиняйся снова. — Гермиона тоже подтянула колени к груди, в точности повторяя его позу. — Я сама это начала. — Да, но я-то... — ...Утешил меня! Заставил почувствовать себя живой. — Гермиона покачала головой. — Не извиняйся. Рон притянул ее к себе и бережно обнял. — Ты и правда самый чудесный человек на свете. Гермиона грустно улыбнулась и прижалась к нему еще теснее. Она так легко и привычно обняла его за талию, что Рон почувствовал, как уходит вся тревога. Неловкость за то, что произошло минутой ранее, постепенно отступала, уступая место тихому, умиротворенному счастью. В его объятиях лежала Гермиона, и сейчас во всем мире для него не было ничего важнее. На одну-единственную, прекрасную ночь Рон почувствовал себя просто нормальным, обычным парнем. Если бы он только знал, как быстро все изменится... Рон отдал бы все на свете, лишь бы остановить время.