Нордскол. Хребты Безумия

Сколько жизней, потраченных впустую, Сколько несбывшихся мечтаний, Невыполненных обещаний… И им уж теперь не вернуться домой. О, матери, утрите свои слёзы, Ваши сыны нашли покой на миллионы лет.​

Не существует никаких слов, чтобы описать Цитадель Ледяной Короны. Не вообразить новых существ, что таила она в себе. Не высказать ту гамму чувств, что я чувствовал. Мы продвигались метр за метром. Каждый из них давался кровью и потом. Те, кого я хорошо знал, падали один за другим. Костяное чудовище, судя по всему собранное из таких как мы, наносило своим топором страшные раны. Оно вращалось и кромсало. Вот я стою, а остальные — подле меня. А вот, моргнув, большинство уже корчится от боли. Я спасал всех, кого мог. Насколько хватало сил и времени, я оттаскивал каждого, кого мог, чтобы залечить раны. Спасенные вряд ли бы вернулись вот так сразу в бой, но не умерли прямо сЦитадель Безумия.jpgейчас. Но что толку от моей помощи, если после костяной образины, восстановленные воители вовсе падали замертво при следующей встрече с личом. Среди убитых был рядовой человек Харпера. Немыслимыми усилиями я смог воскресить его, проведя сложный ритуал. В отличие от остальных — Габриэля, Илрины и других паладинов, и жрецов — я не умел делать такие величественные вещи вот так, на ходу. Мне нужно было место и инвентарь. Все в точности, как передавал мне уроками мой учитель: Гарвин Холихаммер. Видел бы ты меня, мой дорогой друг. Моё сердце кричит от боли, что ни ты, ни остальные не видели меня в тот день. Что рядом со мной не было вас. Так я впервые оживил человека: рядового Велана фон Эмрейна. Будь моя воля, то принялся бы пробовать вернуть других да силы иссякли. Я чувствовал как мои мышцы верещали от боли, а голова налилась свинцом. Вся цитадель — сплошное безумие. Апофеоз боли, олицетворение смерти. Я удивлен, почему мой рассудок, пройдя через такое, не пошатнулся. Видимо, затянувшийся шок, потому что сейчас это чудится мне ночным кошмаром. Не могло существовать таких мест. Не мог я бывать в них воочию. Дэнетор героически погиб, сражаясь с ледяным драконом. Мэригон — чуть позже. Другие, которых я не знал, падали то тут, то там, и я был готов отчаяться, когда Король-Лич играючи раскидывал нас то магией, то клинком. Узреть его было необычно. Внутри все перевернулось. Глаза не верили происходящему. В уме до сих пор не верилось, что здесь стою именно я. И именно от меня — не исключая всех остальных — решается судьба всего мира. Я видел духов. Освобождение. Падение королей. Когда все закончилось, я пришел в себя уже в палатке. Проснулся посреди ночи, и все думал над тем, что же случилось. Думал, над погибшими, о выживших. Смерть Мэригона долго не отпускала меня, уж больно приятен мне оказался этот молодой человек. Вспоминая его неловкости в бане, наши схватки на турнире и наше общение — мое сердце наполняется горечью. Уж точно, я сражался за то, чтобы такие люди больше не погибали. Я чувствовал растерянность. Война, которая для меня уже длилась вечностью, внезапно закончилась. Цель, которую я старался достичь, преодолена. Что дальше? Дальше я видел темноту. Казалось бы, открыты множество дорог, но я совершенно не знал, куда идти. Продолжать ли борьбу, начать ли новую жизнь — для меня все оставалось тогда загадкой. Я чувствовал себя опустошенным. Сказал бы, что депрессия снова ударила по мне, но, думаю, это просто нахлынувшая грусть. Я чувствовал смятение. Думал, что как только Король-Лич сгинет, то я хотя бы мельком встречусь со своими соратниками, хотя бы частью души почувствую их. По итогу же я лежал ни с чем.