Дети Калипсо. Этот большой Мир (The legacy of Calypso. This Great World With Me)

С небес на землю Одним нелепым взмахом Одним обычным крахом Одним привычным страхом Всё что я рисовал Осталось на стекле трамвая И это всё Весной, весной растает Когда придёт весна Одно лекарство есть от сна — Она… Lumen — С Небес на Землю ЦК ППРиПК Яздовский, Амурская область — 16 июля 2085 года, 15:19 (UTC +9) Андрей очнулся. Он был в беспамятстве, а потом резко пришёл в сознание и больше не мог спать. Дело было не в болях по всему телу, хотя они и доставляли свою долю дискомфорта. В нём внутри горело заживо всё. По первости незнание и полная дезориентация были страшнее кумулятивного разряда в голову, но острее всего нервы горели из-за Оксаны. Он даже не проснулся в корпусе реабилитации, а включился. Это было по его домыслам часа через два по прибытию. Уже в палате с широкими витражными окнами и видом на город с высокого этажа он стал свыкаться состоянием. Чёрт знает где и как сюда он попал — голова отказывалась работать. Сколько времени сейчас было он тоже не знал. Это были первые его минуты в относительно нормальной земной комнате. Андрей даже нашёл в себе силы сесть. Кают-палата была уютной, но уюта он не ощущал — скорее состояние лютого и неуёмного похмелья до кровавой рвоты. Ощущение не из приятных, когда в тебе надорвано буквально всё. Моральное состояние как после пережитого падения на дно Бездны. В сущности так и было, потому что дальше этого третьего этажа у поверхности поверхности планеты Земля падать можно было только метра на полтора под землю. Или пятого, или четвёртого… Он сейчас не мог даже определить, на каком из них он находится. И всё же он нашёл силы медленно сесть на кровати в уютно обставленной модульной каюте с огромным витражным окном. В голове была муть, каша и темнота - как будто он участвовал в марафоне по сдаче донорской крови и подарил миру литра полтора своего добра. Ощущение паники накатило снова от одной мысли — всего единственного вопроса, осознания — испуга… А где Оксана?! Выстрелами по нервам после вопроса «где она» пролетели вспышки воспоминаний. Лётное поле — безумное выражение лица девушки, шок, крик, попытка его ударить. На щеке зажгло. Дальше всё совсем мутное… Встать Андрей не нашёл сил, снова лёг. Его тетрадным листом рассуждений стал плывущий потолок. Лампочка по потолку теперь бегала намного шустрее, чем в центре подготовки космонавтов в Королёве. Андрей пытался догнать взглядом эту проклятую лампочку и сам себе устраивал допрос. «Где ты видел её в последний раз?» — В модуле, когда везли сюда. Это было уже рядом с поездом, на вокзале. Перед тем, как я сам вырубился. «Куда её дели?» — Не знаю. «Кто знает?» — Волонтёрша меня везла от поворота сюда. Что-то говорила. Девушка. «Что она говорила?» И в голове снова закрутилось образами, вспышками, остротами… Она была рядом в поезде — это Андрей точно знал и помнил. Потом что-то произошло, их вместе вывозили в модулях медботах на платформу прибытия. С Андрея даже скафандр тогда не сняли. Так, стоп! Он посмотрел на свои руки и тут новая волна страха, как цунами, захлестнула его. Компенсаторный костюм и визор, его связь с Авророй. Его данные, его идентификация в проекте «Трамплин»… Андрей закатал пижаму. Сорвал с себя практически всю одежду — откуда-то нашлись силы на панике чуть ли не вскочить и сделать это. ЕГО РУКИ БЫЛИ ГОЛЫМИ. И тут его снова повело — Андрей попытался ухватиться за воздух, но плюхнулся на койку. Ощущение было, что его разули, обокрали, унизили и раздавили. И ещё, что его то ли напоили, то ли раскрутили на центрифуге так, что стоять не мог. Чёрт возьми, где его вещи?! И вот тут уже сдержаться Андрей не смог. Он снова рванулся с кровати, сел, подался вперёд, хотел встать, но плюхнулся на колени, пытался встать снова, пополз на корячках к стене, карабкался по ней. Выписав невероятный кардебалет и едва оставшись стоять на ногах, Андрей прислонился спиной к стене и только сейчас ощутил, как сильно дрожат ноги, как не слушаются руки, как разом нестерпимой жгучей болью начали орать суставы и связки, как он отвык и забыл, что такое тяготение Земли-Матушки. Хорошо, хотя бы, что тяготение «то самое», значит он точно на Земле… Ему нужно потушить адреналиновый пожар в голове и изучить место, куда он попал. Андрей пытался докричаться до Оксаны, когда её увозили. Он даже слышал обрывки фраз волонтёров во время той сцены на пероне. «Марсианка, девятнадцать лет, гравитационная дистрофия, обморок»… И что-то там ещё. Он вспомнил и про то, что девятнадцать Оксане стало вместо шестнадцати в далёком центре подготовки на красной планете, когда их снова засекретили, а кудрявой девочке присвоили имя Анисия Стенли. Ему обещали, что всё будет хорошо. По крайней мере это место не похоже на лабораторию для человеческих экспериментов. Андрей всё ещё не был уверен, что их не разоблачили, не схватили и переправили неизвестно куда. Его предупреждали, что так может быть, но он совсем не ожидал, что это может случиться так подло. И всё-таки всего одна фраза медика перед тем, как он вырубился, обнадеживала. «Анисия Стенли. 19 лет. Марсианка. Значит, легенда работает. А что с Оксаной то?!» Он с запозданием расслышал, что всё время его передвижений в кают-палате мягко гудел сигнал, среагировавший на движение. Реакция персонала на его акробатические этюды не заставила долго ждать — уже через минуту в комнату вошли. Первого появившегося в каюте шефа-волонтёра он чуть не напугал до смерти своей агрессией. Они увидев друг друга, вскричали от неожиданности, потом тот парень ещё долго не рисковал зайти в кают-палату. — Вы в порядке? — Да, — Андрей ответил неуверенно, — Споткнулся случайно, всё нормально. Хорошо, что животный страх у Андрея постепенно спрятался куда-то в глубины, откуда он вывалился. Парень волонтёр не смог толком ничего объяснить, только ткнул в окно со словами «Да она вон там, другое отделение просто». И вот только тогда у Андрея хоть как-то отлегло. Бедолагу из сервиса Андрей буквально прогнал к чёрту, чтобы побыть одному. Он даже не удосужился одеться. Вскарабкался с пола на диван в одних трусах, так и сидел, сам даже не помнил, сколько. Он на Земле. Оксана на Земле. У них получилось. Всё позади. Всё… По-лу-чи-лось! «Видел бы ты себя со стороны. Лось…» У него не получилось только сохранить себя инкогнито. Где его компенсационный костюм, Андрей не знал — и похоже, что его задание, их прикрытие и дело всей жизни отца друга его семьи — а заодно и Оксаны, пошло известным маршрутом по причинным обстоятельствам. Сейчас возможен абсолютно любой подвох и рядом нет всемогущей Авроры, которая была бы способна дать какую-нибудь подсказку. Так или иначе для Андрея наступило время просыпаться от сказок и знакомиться с жестокой реальностью. Тем временем не мешало бы изучить гардероб. Ну или для начала, научиться заново подниматься, приседать, контролировать своё тело или вообще — ходить. — Эндрю! Отомрите уже. Ээй! Андрей понял, что в комнате он не один и уставился на источник шума. — Ну вот что, вы зря так нервничаете, — причитала девушка. Андрей не услышал, как она вошла и даже внимания на неё не обратил. Ему даже было почти всё равно, что он сидел перед ней почти голый. От мыслей его колотило и лихорадило. — Где мои вещи? — Андрей говорил, чувствуя, как его челюсть отбивает морзянку. — Комплект по вашему размеру в шкафу. Сейчас вам нужно обязательно надеть свежий компрессионный костюм, у вас большой риск венозных отёков ног. — А МОИ вещи?.. — Ваш багаж на хранении на первом этаже, не беспокойтесь. Пока что туда вам нельзя. Андрей тяжело вздохнул, но с места не сдвинулся. Это всего лишь дезориентация. Это всего лишь Земля. Вроде бы всё в порядке. Он взглянул на девушку, стараясь ровно держать голову и только сейчас понял, как её колотило из стороны в сторону — как будто качало траву на ветру. Песочного цвета форма волонтёра, поверх неё накинут медицинский халат, ухоженные золотистые волосы собраны в тонкий пучок, прямая, практически уставная чёлка, милое лицо, но серьёзный, официальный взгляд. Этой девушке больше подходила роль капитана аэробаллистера или полицейского, чем волонтёра или за кого она была здесь. Она же с нескрываемым любопытством осматривала парня, затем зацепилась взглядом на смятой под его ногами пижаме. — Вам жарко стало? — Да как сказать, только прилетел, душно тут, знаете ли, — пытался отшутиться Андрей и инстинктивно почувствовал, что эта девушка сейчас начнёт к нему подкатывать. Но ощущения оказались обманчивыми. — Я тоже не люблю духоту. Я с Владика, практику тут прохожу. — Ага. А я разведчик. С Юпитера прилетел. Реактор украсть хочу. Девушка заулыбалась. — Шутите? — Неа. Спец задание ЦРУ. А вы это… Девушку не видели? Кудрявая такая. — Это ваша спутница, вместе с вами прилетела, да? Она в реанимации. Это вон то здание в секторе напротив, на верхних этажах приёмный покой, ниже палаты… — В какой к чёрту… Реанимации? — Она сейчас не в лучшем состоянии. Эндрю, я вас правильно называю? Прошу вас отдохните несколько часов, девушка — Анисия Стенли, всё верно? Вы прибыли вместе и попали в несчастный случай при высадке два дня назад. С ней всё в порядке, она под контролем врачей. — Ани… Анисия? Как? А, да… Сколько-сколько «назад»? — Если быть точнее, тридцать пять часов назад. Примерно. Это её странное имя резануло по ушам. И цифра беспамятства — тоже. Андрей мгновенно усвоил, что происходит. Это двойственная ситуация. Если Оксана сейчас Стенли, значит он сам сейчас Эндрю. Значит, их не раскрывали? Выходит, они оба как сурки, ещё и день проспали. А где его специальная одежда? Отобрали… — Девушка, вы не подскажите, я сам-то где? И… когда? — В смысле? — Какой сегодня день?.. Девушка мягко улыбнулась и коротко заявила, что беспокоиться не следует, Андрей, а вернее, Эндрю в особой палате проекта «Трамплин», всё идёт по плану и его «саламандрова кожа» достигла конечной точки маршрута. — Сейчас почти четыре часа вечера по Якутии. Вы в хорошей форме, а компенсаторный костюм сейчас на обслуживании. Связаться с руководителем проекта? Я не знаю, положено ли вам его вернуть. По циклограмме восстановления компенсаторного костюма не положено. — А Аврора? — Ваш мобильный? Скоро доставят. Андрей даже тут сначала не понял. Понял чуть позже и сразу осёкся — про Аврору он сказал лишнего, пускай не знают. Ну конечно, сейчас же он станет рассказывать направо и налево про супер крутого виртуального помощника в этом его компенсаторном костюме. Помощницу. Волшебницу. То ли человека, то ли нейросеть, то ли хозяйку планеты бурь. Лихо, однако, Аврора расстаётся. И засекретили его тоже лихо. Опять. — Аврора это эта… Книжка там в вещах должна быть. Ай, не суть. Скажите, а я сейчас… Могу прогуляться? — Вы хотите погулять по городу? — Да. — Сэр, вы точно хотите… Одного взгляда Андрея было достаточно. — Не надо бы меня так называть. Русский язык не забыл. Это на родине я Эндрю… Я отдохну немного, но хочу видеть свою жену. Ох как гордо и по свойски прозвучало звание «жена»! — Разумное решение, — она немного помолчала, затем уверенно продолжила — Позвольте теперь познакомить Вас с каютой. Вещи вашего размера в шкафу, информационный терминал и библиотека в комнате напротив. Здесь ваш зал отдыха, есть всё необходимое… Захотите перекусить, небольшой набор лакомств в холодильнике. Горячительное вашим состоянием не предусмотрено, увы. — Увы, да. Очень хотелось, — проворчал Андрей, криво улыбнувшись. У него было ощущение, что лицо само по себе и то разучилось выражать эмоции, что его тянуло вниз вместе со всем телом. — Эндрю, позвольте напомнить. Через полчаса вам назначено срочное обследование. Мониторинг состояния ведётся каждые три часа, кроме времени сна. Это быстро, к вам прибудет ведущий врач. — А я после этого могу быть свободен? — Да, но при условиях. — Слушаю и слушаюсь. — За вами на ближайшие три дня закреплён фельдшер и медбот. Это меры предосторожности. Вы в адекватной форме, но мы беспокоимся о здоровье пассажиров. — Медбот… Инвалидка что-ли? — Ну зачем так грубо… — Извините. М-да… Да прибудет со мной… Фельдшер… Да, простите, вы меня знаете, а сами не представились. — Ой… Простите пожалуйста! Маша. Мария Николаева, я курирую ближайший каютный блок, поэтому меня вы будете видеть часто. Пока идёт моя практика. Я и есть ваш фельдшер. А пока я пойду. С этими словами Маша обернулась от Андрея и неспеша покинула его кают-палату. Эта девушка возможно невольно, но дала возможность оценить себя сверху до низу, от улыбки до стройных ног. Андрей невольно окликнул фельдшера и та в недоумении замерла. — Маша, а мы чего, в Якутии? — Что? — Вы что-то про время сказали. — Ааа… Да нет же, это часовой пояс. Мы в Амурской области. — Точно. Как я мог забыть… — Ничего, это пройдёт. Отдыхайте! Мария ушла так эффектно, что у Андрея даже заныло в душе. Ему нужно срочно привести себя в порядок и попытаться разыскать Оксану, пока он совсем не тронулся умом. После того как вельдшер ушла, Андрей ещё долго сидел на диване, уставившись в одну точку. Мысли путались, но одна заноза сидела в мозгу намертво: Оксана там, в реанимации, а он тут, в тёплой уютной каюте, и даже не знает, как до неё добраться. В окно он видел крыши соседних корпусов, уходящих куда-то в сторону, но какое из них марсианское — не разобрать. Ровно через полчаса, как и обещала девушка, в дверь постучали. Вошёл, вероятно, ведущий врач — молодой парень с планшетом и чемоданчиком. Андрей мельком его осмотрел. Коренастый, но подтянутый, с округлым лицом, светловолосый, стильная стрижка с бритыми висками и затылком, убранная в зачёс чёлка. Быстро, почти без слов, врач разложил аппаратуру, почти театральный жестом выдернул из нагрудного кармана очки в тонкой оправе, прищуриваясь прилепил датчики, снял показания работы сердца, заглянул в зрачки. Андрей терпел, только спросил: — Ну что, жить буду? — А я откуда знаю, — улыбаясь, ворчал врач. У него был голос с довольно высоким тембром, обнажавший под зрелой внешностью студенческую юность, — Днём анализы, вечером диагнозы. Вечером анализы, утром диагнозы… — А спать то когда… — Вот! Дельная мысль. Никогда. Ординаторская наш дом родной, — парень легко рассмеялся, но глянув на хмурого Андрея, мгновенно стал серьёзнее. — Спасибочки, приободрили. — Простите, раннее утро, а я ещё с «той» смены. Четыре глаза протёр и в путь. Из одного корпуса в другой мотают, за ночь пара нештаток была. Можно вас попросить? Лягте на кровать, нужно вас замерить. — Не понял… — Это стандартное обследование. Ортостатическая проба. Обязательно для всех после полёта. Проверим, как ваше сердце и сосуды реагируют на тяготение, вертикаль. Потом поговорим. Пришлось подчиниться. Андрей с трудом доковылял до кровати, врач его зафиксировал, накинул на тело датчики и приборчики, затем всё подключил к общему монитору, похожему на компактный планшет, затем провёл манипуляции с каким-то механизмом под кроватью. — Лежите спокойно, — сказал ведущий врач, глядя на монитор. — Сейчас замерим базовые показатели. Андрей смотрел в потолок. Потолок не плыл, когда лежишь. Лампочки слегка успокоились. Хорошо. — Давление 118 на 76, пульс 72, сатурация 98, — немного играя голосом, прочитал врач в диктофон. — Пациент в сознании, ориентирован, жалобы на головокружение при вертикализации. «С такой интонацией только песни петь, а не в больнице работать» — промелькнуло у Андрея Он повернулся к пульту: — Начинаем подъём. Ваша задача — лежать расслабленно и говорить, если почувствуете что-то необычное. Головокружение, тошноту, потемнение в глазах. Стол медленно пополз вверх. Мир начал наклоняться. Андрей почувствовал, как его тянет вниз, а сердце ощутимо выталкивает вены наверх. В глазах слегка позеленело. — 30 градусов, — озвучивал старший фельдшер. — Давление 112 на 74, пульс 78. Стол поднимался. — Давление 115 на 68, пульс 88. Пошла стабилизация. Эндрю, как вы? — Нормально. Сойдёт, — выдавил Андрей. В глазах начало темнеть по краям. — Терпим. 75 градусов. Давление 110 на 67, пульс 102. Врач внимательно и спокойно вглядывался в планшет. На лбу Андрея выступил холодный пот. Руки вцепились в края стола. — 80 градусов. Давление 105 на 65, пульс 118. Спокойно, сейчас выровняется, — Голос юноши стал напряжённым. — Эндрю, я вас опускаю. Слышите? Стол пошёл вниз. С каждым градусом наклона сердцу становилось легче, давление выравнивалось. Когда кровать встала горизонтально, Андрей лежал, тяжело дыша, мокрый от пота. Парень выдохнул, снял манжету: — Ну что ж. Умеренная ортостатическая гипотензия. Для первого дня после полёта — нормально. Хуже бывает. Прыгать от радости не надо, чревато вывихами. Бегать по коридору первые дни тоже не стоит, можете упасть и сломаться. Он помог ему сесть, дала стакан воды — чуть солоноватой, с минеральным привкусом. — Пейте. Это для восстановления электролитов. Андрей взял стакан, но рука настолько дрожала, что он стал придерживать его другой рукой — и невольно начал ржать от того, что обе его руки ходили ходуном от мелкой трясогузки. Андрей толком даже не смог напиться, расплескал воду по чёрным компрессионным чулкам и его новой фирменной белой футболке с эмблемой интеркосмоса. Стакан показался таким тяжёлым, будто был из вольфрама. Руки затекли мгновенно. Фельдшер принял стакан от Андрея, тот безвольно опустил окоченевшие руки. Пока работник собирал оборудование обратно, Андрей сидел в оцепенении и раскачивался под силами тяготения. Он неожиданно потянул руку фельдшеру, когда тот обернулся к нему, чтобы что-то сказать. — Андрей меня зовут. Эндрю это для забугорных. — Понял. Евгений Васильевич, — улыбнулся парень. Они коротко пожали руки. Евгений Васильевич на самом деле был возрастом чуть старше самого Андрея, потому странным был этот официоз от сверстников. — Женя, значит? — Так точно, Женя. Жека для «своих». Андрей, ты не напрягайся, приляг. Андрей послушался. Евгений смерил Андрея взглядом, будто понимая, что тот ждёт каких-то его слов. — Значит, так, — сказал Женя, убирая стакан. — Ходить ты можешь. Но осторожно, с тростью. Лучше пользоваться медботом. И только в сопровождении, по крайней мере сегодня, завтра и послезавтра. Чуть позже посадим тебя в робота. — Куда?! — ошарашенно и тихо переспросил Андрей. — Реабискелет, это для восстановления работы мышц. Потом увидишь, штука занятная. Не бери в голову, это сейчас не важно. — Ааа, ну раз не важно… Ладно. — Если хочешь, можем организовать прогулку. — Хочу. — Тогда одевайся в уличное, в шкафу всё было. Трость в прихожей. Маша проводит, ей по штату положено, она теперь будет тебе вроде сиделки, а мне ещё полкорпуса обойти. — Женя подмигнул. — Выздоравливай. Да, ещё. Эндрю. Андрей. Первые три дня ты на карантине. Маски на полке, вне палаты не забывай носить. Будь здоров, я буду вечером. — Буду, — коротко и невесело буркнул Андрей, но улыбнулся Жене на прощание. В коридоре встретились два работника комплекса, юноша и девушка. Коротко, но тепло друг с другом пообщались, парень что-то объяснял, потом задумчиво заглянул в рабочую планшетку. Девушка принялась его тихо уговаривать. Он пожал плечами, махнул рукой. На добром слове они разошлись по своим рабочим углам — парень двинулся в глубины комплекса, а девушка посеменила к кают-компании. — Помочь одеться? — Маша встретила Андрея, когда тот уже пытался приодеться в что-то цивильное из гардероба, с трудом притом стоя на ногах. — Сам, — буркнул Андрей, невольно обернувшись к собеседнице и тут ноги снова подкосились. Маша молча подхватила его, подала брюки, ветровку. Одевание заняло неприлично много времени. Каждое движение требовало усилий, каждое наклонение головы вызывало приступы и позывы выругаться многоэтажными конструктивами. Но он справился. В прихожей нашёл трость — алюминиевую, с удобной рукояткой, явно рассчитанную на «маломобильных». В нижней части трости была площадка-тренога. Такая стойка нехило весила, но была надёжной опорой. — Готовы? — спросила Маша. — Тогда пошли. Только медленно. Если устанете — говорите, отдохнём. Первые заходы на дальнюю дистанцию даже с поддержкой треноги были ощутимо тяжёлыми. Непривычной для Андрея была и белая матерчатая маска, от которой сразу зачесалось лицо, подбородок стал мокрым и воздуха в лёгких будто поубавилось. На родной планете он себя сей чувствовал чужаком. Они вышли в коридор, пронизывавший насквозь весь этаж. Поручни вдоль стен здесь были на каждой стене — тонкие, хромированные, на высоте пояса. Андрей вцепился в ближайший, как в спасательный круг. Маша встала рядом, чуть позади, готовая подхватить. Андрей готов был переть сквозь весь коридор, но фельдшер его развернула в другую сторону. — Нам туда. Сначала сухая иммерсия, тридцать минут. Это вам поможет. Андрей пропустил её слова, потому что часть речи не расслышал из-за резкого звона в ушах. Он понял одно — ему нужно куда-то идти и прибыть к Оксане. И только сейчас он заметил, что его палата находилась в Т-образном глухом коридорчике. Плечо коридора справа вело к лифту и в раскрытых его створах было окно с видом на соседнее здание. Они дошли до лифта — широкого, с автоматическими дверями. Внутри пахло озоном и хвоей. Только перед лифтом Андрей понял, что весь коридор и его палата были расположены на очень высоком этаже комплекса. — И где это мы? — Одиннадцатый этаж. — Ого. Высоковато. Я высоты боюсь. — Серьёзно? Два дня назад вы были в космосе, — Маша явно подтрунивала над ним, делая это с совершенно официальным видом. — А куда нам? — Сейчас вниз, на четвёртый, там медико-технический зал с медсимами. Андрей послушно вошёл в лифт и только потом стал взволнованно переспрашивать. Он думал, что они идут напрямую к Оксане. — Она же меня ждёт, наверное… — Андрей, сейчас необходимые процедуры. Вам станет лучше — Маша проявляла чудеса скромности и терпения, обнаруживая в пациенте нетерпеливость. Для Андрея даже стоять в этом лифте было очередным испытанием. Когда площадка тронулась вниз, он от неожиданности потерял равновесие и угодил прямо в выемку в стене лифта. С удивлением понял, что для таких как он эта выемка на самом деле была вертикальным ложементом с боковыми поручнями. Таких выемок было всего человек на девять. Можно крепко встать в распор и ухватиться обеими руками. Когда платформа остановилась, Андрей снова заставил себя оттолкнуться от вертикали и шаткой походкой выплыл в коридор этажа. — Чего-то я сегодня это… Жук-невывожук. — Не волнуйтесь, сейчас мы вас подлечим. На четвёртом этаже в отличае от этажа кают-палат, было более оживлённо. Андрея встретило подобие большого спортивного зала, который занимал весь корпус, с рядами модулей и испытательных стендов. В некоторых машинах он узнавал уже опробованные агрегаты ещё по центру подготовки космонавтов в Королёве, но некоторые аппараты были ему неведомы. Ковыляя мимо рядов машин, встречая на пути врачей, персонал комплекса и других пассажиров, он интуитивно искал женские силуэты в массовке и нигде не находил знакомую девушку тонкой фигуры с короткими вьющимися небрежными волосами. Оно и понятно, прямо здесь и сейчас Оксаны быть попросту не могло. Но что делать с собой, когда именно сейчас Андрею безумно хотелось быть с ней. Они дошли до высоких рядов машин с круглыми входами и прозрачными люками, предназначенные для того. чтобы входить вовнутрь в положении лёжа, вперёд ногами. Андрей вопросительно посмотрел на фельдшера Машу, которая тем временем уже разыскала врача-оператора и передала ему пациента. От сопровождающей Андрея передали лысоватому здоровому дяденьке, который приветливо улыбался, но угрожающе кропно выглядел. Даже привычный для врача халат не мог скрыть громоздкой мощи тяжелоатлета. — О, новенький, доброго вам здоровья! Пожал-те внутрь, молодой человек, — пригласил врач. — Это… сюда? Блин, опять в эту стиралку лезть… А люк зачем? — Ничего, зато отдохнёте. Люк вам создаст чуть более высокое давление, это для насыщения кислородом. Маску только снимите, ни к чему она внутри. Как вы себя чувствуете? Андрей пытался что-то возражать, но его просто взяли под руки и погрузили в иммерсионный карман медсима и закрыли за ним дверцу этой огромной стиральной машины. Ощущение было облегчающим физически, но достаточно мерзким морально, потому что Андрей себя ощущал, будто посаженным в носок, который теперь болтался в невесомости воды. Одна только голова торчала наружу на площадке визуального контакта, который так же был входом в модуль медсима сразу после дверцы. Андрей потянул голову, чтобы видеть хотя-бы в перевёрнутом виде лицо врача. Получилось совершить какой-то странный кульбит. Оператор машины усмехнулся. — Эка, какой вы буйный. — Послушайте, моя жена… — Наши жёны — пушки заряжёны, — с оптимизмом заявил дяденька. — Да нет же! Жена у меня в реанимации, говорю! — Да? Серьёзно? Маша! — совершенно будничным тоном он спрашивал — У тебя доступ в карточку товарища есть? Чего там с его женой? — врач обернулся к Андрею, — Вы из какого города? В смысле, жена в каком городе? Созвониться может? — Ой… Герман Олегович, я сейчас посмотрю, я быстро! — Ой чудак человек… Да здесь она! Марсианка она. Мы до полёта расписались. Врач резко изменился в лице, немало удивившись. — Ааа… Вон оно чего… Так, Мария. Чего там за дела побочные и неотложные? Кто жену у товарища украл? Андрей с облегчением выдохнул и провалился вовнутрь иммерсионного «носка», ощущая, как позвоночник выпрямляется в обратную сторону, а ноги без нагрузки горят лютым пламенем. Проклятая немощность сразу же расслабила его, несмотря на то, что сознание продолжало бушевать. Ему незачем сейчас здесь находиться, его ждёт Оксана. Медперсонал всё равно настоял на том, чтобы не прерывать процедуру сухой иммерсии, Андрею пришлось только подчиниться. На короткое время его даже так разморило, что сознание выключилось. — Андрей! Как вы? Просыпайтесь, нам пора. Вылезать из тканной утробы иммерсионной камеры было тяжко. Андрей себя ощущал абсолютно беспомощным из-за всей этой ручной возни с его тушей, особенно когда ему с таким вниманием помогает совершенно незнакомая девушка. Спустя десять минут его поставили на ноги, приодели за ширмой у модуля медсима, нацепили устройство на руку. Андрей сразу узнал в приборчике холтеровский монитор. Только после этой вынужденной остановки и конфуза, Андрею было разрешено идти дальше «по своим делам». И неррименно закрыть лицо уже надоевшей маской. — Теперь нам на третий этаж, — сказала Маша. — Там воздушная платформа, перейдём в соседний корпус. Это ближе, чем по земле. — А почему не по земле? — Для маломобильных, — Маша кивнула на его трость, — есть маршруты с минимальными перепадами. Пандусы, поручни, скамейки для отдыха. Тем более, жена у вас там поблизости. Лифт бесшумно спустился, двери открылись в просторный стеклянный коридор. Андрей замер. Они стояли перед стеклянным переходом, это был широкий мост, соединявший два корпуса. Стеклянные стены от пола до потолка, стеклянная крыша. За ними — вечереющий город, утопающий в огнях под светлым распогожим небом. Внизу, метрах в пятнадцати, тянулся узкий бульвар. Умещаясь между двумя огромными зданиями, он отдалённо напоминал марсианский каньон станции Рифта, только там всё было в десятки раз более огромное. По бульвару основали группы людей, ездили электрокары. Наверху ещё ряды таких же одинаковых мостов, они скрепляли весь комплекс в единую систему. — Красиво, да? — тихо спросила Маша. — Я каждый раз замираю. Это внизу проспект Космонавтов. Он от одной набережной до другой идёт. -Набережной? -Здесь Зея течёт. Она и сзади и спереди. -Я только Волгу знаю. -А Суру или Оку, может, Каму знаете? Зея похожая. Приток Амура. Андрей кивнул. Он наконец-то окончательно осознал, что находится на Дальнем Востоке. Парадоксом было и то, что для него Дальний Восток был таким же далёким, как Марс. Конечно, он всё это знал. "Конечно ты всё знаешь. Тыжэколог..." Голова кружилась, но он заставил себя смотреть вперёд, на другой конец моста, где виднелись огни следующего корпуса. — Пошли, — выдохнул он. Они двинулись по платформе. Поручни здесь были с обеих сторон — низкие, для опоры, и высокие, для страховки. Андрей шёл, переставляя трость и держась за всё, что под руку попадётся. Стеклянные стены создавали иллюзию, что он идёт по воздуху, и от этого голова кружилась ещё сильнее. В некоторых местах эти стены были обманчивы — окна здесь тоже были. Они были похожи на вентилляционные люки в автобусах, так же сдвигались на бок, но были в разы крупнее. Андрей всё шёл и боялся угодить рукой в выемку такого люка. Через каждые двадцать метров попадались скамейки — встроенные в поручни, с мягкими сиденьями. Маша останавливалась, давала Андрею отдохнуть, молчала, не мешая. На середине моста Андрей остановился сам. Прислонился лбом к прохладному стеклу, посмотрел вниз. Там, под куполом, горели огни ротонд, двигались люди. Кто-то шёл с тростью, как он, кто-то ехал в медботе. Город жил своей вечерней жизнью. У него резко закружилась голова от радужной зелени — снова подводило состояние. Не слушая забеспокоившуюся Машу, Андрей сел на ближайшую скамейку. Знал бы он, какими тяжкими будут первые шаги по Земле посте всех небесных странствий… Андрей вдруг осознал, что слишком торопится. Он остался под открытым небом, но сознание проваливалось в чёртову зелёную яму беспамятства, он понял, что нужно передохнуть — сейчас же. Разум боролся с эмоциями, потому что подсознание, совесть, трезвонили своё — всё об Оксане — он слишком долго её не видел, он сейчас очень боялся её больше не увидеть. Пришлось всё это отложить. Сейчас он просто замер на скамье и в вакуум тревожных мыслей ворвался утренний Яздовск со всеми его запахами, шорохами, шумами, разговорами людей, пением птиц, шелестом зелёных листьев и ветром. На улице пахло свежим хлебом и кофе — Андрей даже не знал, откуда доносились эти запахи. Он откинулся на спинку скамьи, прислонился затылком к массивному изгибу-подголовнику. Поблизости людей не было, Андрей рискнул снять маску. Маша ничего на это не сказала. Небо. Хмурое, волнистое, рваными окошками голубого стелился по небу серебристый призрачный ковёр. Ветер всюду норовил хорошенько продуть Андрея. И за касаниями холода он нечаянно распознал касания девичьих волос. Как будто сама Оксана его сейчас приобняла и приободрила. Нужно двигаться дальше… — Эй! — Андрей сначала не понял, откуда этот оклик, он подумал, что ему послышалось. Он не сразу поднял голову. Соседняя скамейка напротив, через мостик. На ней сидела девушка. Чёрные, как смоль, волосы ниспадали до плеч каскадами шелковистых прядей. То самое лицо, тот самый элегантный бардовый костюм. Одно и то же видение. Она была и здесь, а это значило, что с головой у Андрея снова происходила несусветная беда. — Алина, — проворчал он. Нет, от судьбы не спрятаться. Он, Андрей, сейчас точно знал, что перед ним очередное видение, порождённое его буйной фантазией. Только он снова удивился даже на этот раз. Обычно абсолютно холодная, отчуждённая, надменная и бесящая до ярости, эта девушка-видение, сейчас смотрела на него взглядом сострадания. Что-то было в этом образе от Оксаны. Видение Алины очень давно не приходило. Она изменилась, стала совсем другой, более доброй. — Ты чего сидишь?! Этот взгляд, будоражащий до нутра. Это не взгляд Алины, это взгляд Оксаны. Андрей молчал, он знал, что видению отвечать бесполезно. Люди вокруг не так поймут. Он мотнул головой — сейчас всё должно пройти. И тут в голове, как будто каскадами взрывов, раздались слова — то ли он сам себя заставлял, то ли это была та самая Алина: «Вставай! Сейчас! Иди! Помоги!» Андрей ещё не отошёл от приступа, весь мир был зелёным — но он нашёл в себе силы рывком выпрямиться и дёрнуться вперёд. И вот он снова на ногах. Нужно продержаться, нужно пройти. — Сколько? — коротко спросил он. — Метров пятьдесят, — ответила Маша. — Осталось столько же. Плюс ещё путь по мансарде, метров двести. Потом спуск в сектор В‑4. — Спуск? — Не бойтесь, там пандус. Да и спуск пологий. Это… Андрей усмехнулся: — Для таких, как я… — Это на втором этаже. Он оттолкнулся от стекла пошёл дальше. Ему нужно было пройти эти проклятые пятьсот с небольшим шагов, раз он уже отмотал пятьсот миллионов километров по космосу. Второй корпус встретил их теплом и запахом трав. Здесь стены были не стеклянными, а матовыми, песочного цвета, с мягкой подсветкой. На них проецировались марсианские пейзажи и спутниковые кадры — красные скалы, бледное небо, далёкие горы, громадные кратеры, барханы, углекислотные снега. — Марсианское крыло начинается отсюда, — пояснила Маша. — Дальше я пойду с вами, но если встретим персонал — разговариваю я, хорошо? У них строго с посетителями. — Хорошо. Они прошли вдоль корпуса по стеклянной мансарде, затем на другом конце комплекса зашли внутрь через небольшой холл с постом охраны — встречная девушка в форме мельком глянула на них и кивнула. Видимо, Машу здесь знали. Дальше начался спуск. Не лестница, а пологий пандус, идущий широкой дугой вдоль стены. Поручни с обеих сторон, на каждой площадке — скамейка. Андрей спускался медленно, чувствуя, как дрожат ноги от напряжения. Гравитация тянула вниз, хотелось сесть и не вставать. Но он намеренно пропускал скамейку за скамейкой. Он ожидал, что проводница будет его уговаривать снова отдохнуть. Маша молчала, только поддерживала под локоть, когда он спотыкался. Пандус вывел их на второй этаж. Здесь было тихо, только тихое жужжание аппаратуры за дверями палат. Пахло лавандой и ещё чем-то неуловимо марсианским — тем особенным запахом рециклированного воздуха, который Андрей помнил по Элизию. Коридор здесь был длинным, с низким потолком, стены — песочные, с мягкой подсветкой. Вдоль стен — поручни. Маша вела его, считая номера палат. — Мы на месте. Ведущего врача зовут Надежда Андреевна. Прошу вас не шумите. …Дверь была приоткрыта. Внутри горел неяркий свет, слышалось тихое жужжание аппаратуры. Маша осталась позади, Андрей сдернул с себя маску, запихал её поглубже в карман штанов и толкнул дверь плечом, потому что руки уже не слушались….