Дети Калипсо. Этот большой Мир (The legacy of Calypso. This Great World With Me)

Нет таких слов, говорящих о том, что «Первая любовь — это что-то о прошлом» Первый поцелуй у подъезда вечером «Первая любовь — это что-то о Вечном» Женя Трофимов и Комната Культуры — Первая любовь 5 августа 2085 года. Всё как всегда — на сборы двадцать минут, а их, оказывается, уже ждут. Андрей чуть припозднился, он искал возможность распечатать файл, который двоим напоследок оставила Аврора. Нашёл шанс у Лёни в каптёрке. Лёня и Маша вызвались их проводить до автостанции. Фельдшер вальяжно загрузил пару огромных чемоданов и пару плечных сумок в багаж маленького электромобиля. На переднее пассажирское сиденье запрыгнула Маша, Андрей с Оксаной забрались назад. И машина покатила по улицам Яздовска. Этот город они теперь видели в последний раз и молчаливо с ним прощались. Автостанция была на западном выезде из города, почти на набережной Зеи. Оксана впервые видела, что такое автостанция, она особенно никогда и не интересовалась всякими инфраструктурами, а тут оказалась внутри терминала ожидания. Крупное здание, много людей, половину по взгляду можно было распознать сразу — это люди из космоса. Обычный человек не будет таращиться на, скажем, автобус или маленький юркий автопогрузчик, как на инженерное чудо. Да что там говорить, Оксана сама такая. Пока шло оформление билетов на ближайший спецрейс до Благовещенска, она минут пять таращилась на сюрреалистичную для неё картину открытой автоплощадки. Крупная площадь, восемь огромных многоколёсных автобуса, каждый стоит у своего подписанного уголка. Вокруг по всюду воробьи и голуби. Животинки даже не боялись такой близости с людьми и объектами их мира. Совсем почти домашние животные, оказывается. И вокруг этой площади — деревья, многоэтажные дома, вдали — корпуса центра реабилитации Яздовского. Тень и свет переплелись в этом послеполуденном дне. Оксана буквально заставила себя отлепиться от окна и пойти за ребятами. Багаж уже давно отсортирован и погружен, людям оставались только формальности. Короткие прощания и с Машей и с Лёней. Оба пытались уместить в короткие мгновения что-то мудрое и напутственное, как никак, Андрей с Оксаной их подопечные, их пациенты, маленький повод для гордости, что те поставили их и ещё десяток таких, как они, на ноги. Раскрытые створы автобусных дверей. Оксана за свою крохотную жизнь успела покататься на самокате, велике, электробусе, межгоризонтовом эскалаторе, маглеве, орбитальном космоплане, межпланетном рейсовом корабле и дальше в обратную сторону по кругу, но ещё никогда — на обычном гибридном автобусе. Было уже почти всё, теперь вот это. Она шагнула первой в потоке, Андрей «страховал сзади». Их места — в первых рядах. И тут взгляда на потолок автобуса хватило для того, чтобы осознать, насколько красочной будет поездка. Автобус был полупанорамным. Спереди огромное выпуклое окно лобового стекла, загибавшегося к потолку. Сбоку такое же окно, которое начиналось у колен и завершалось прямо над головой. Оксана села в кресло. Как не сочеталось это мягкое серое кресло в эргономичной форме и обивке с её внешностью. Деловой костюм для официальных поездок? Спортивно-дорожная одежда? Нет. На ней были открытые широкие шорты и футболка на несколько размеров больше её родного. А тощие локти и коленки вместе с остальным телом покрывали хитросплетения системы тейповой поддержки, сами локти и коленки были в мягких эластичных корсетах. На ногах компенсаторная обувь с огромной амортизационной подошвой. Сами по себе, как космические корабли. На голове — кепка. На глазах — поляризационные оранжевые очки. Собственно, это всё. Ни скафандров, ни униформы, ни спецкостюмов какого-нибудь космического уровня защиты. Оксана сдвинула кепку, сложила очки, сунула дужку за шиворот и в неописуемой жаре за тридцать металлическая дужка приятно захолодила над ложбинкой груди. Андрей протиснулся в рядах, сел рядом, выдохнул. Он был в абсолютно таком же внешем виде, только вместо шорт были летние светлые брюки. Теперь именно так выглядела летняя космическая униформа для пассажиров-туристов-космонавтов. Всё, теперь по циклограмме им положено таращиться в окно или спать. Можно дорогой скромно обниматься. А тем временем в салон заходило всё больше людей. Автобус до Благовещенска поедет битком. Здесь человек пятьдесят, почти каждый космонавт-пассажир или его родственник, почти каждый третий из тех — человек, который когда-то родился в космосе. — Знаешь как Лёня называет такие спецборта? — Ну? — Пингвиновозки. Оксана сначала не поняла смысл слова, повторила его шёпотом, а потом поняла и пожалела, что это сделала — дико ржать на людях было для девушки признаком плохого тона, но очень хотелось. Если люди рождённые в космосе были среди всех птиц пингвинами, то автобус, который их повезёт в мир — пингвиновозка… Автобус тронулся и мир за его окнами пришёл в движение. Машина выкатила на трассу, оставляя автостанцию Яздовска позади. Позади двадцать один день «младенчества на Земле», больничные корпуса и крытые парки. Позади остались на перроне Маша и Лёня, они теперь будут принимать под своё попечение новых небесных путешественников. Редкие дома промелькнули в окнах автобуса, а затем земля резко оборвалась на набережной. Автобус въехал на мост и для Оксаны наступили новые мгновения удивляться. Мост был железным с громадными портальными секциями, которые полетели вдоль пути вереницей. Было ощущение, что ты едешь в клетке-коридоре, за пределами которой — громадная стеклянная гладь реки Зея. Оксана даже не пыталась воспринять расстояние, потому что её глаза никогда не видели такого открытого пространства. Полос на мосту было три. Оксана ещё удивлённо бросила в Андрея вопросом «почему». — Это автожелезнодорожный мост. По широко раскрытым глазам Оксаны стало понятно, что для неё мало что говорило и «-авто» и «-железно», а тем более в едином слове. Но как только в левом третьем ряду навстречу автобусу пролетело громадное гудящее чудовище из двух десятков вагонов, Оксана всё поняла без слов, да к тому же ещё с нехилым испугом. Реальность волнами врывалась в голову шестнадцатилетней путешественницы. Дорога. Река. Лес. Поезд. Дальние силуэты космодрома за лесом… Оксана пыталась через боковой ряд и сквозь таких же удивлённых попутчиков рассмотреть пейзаж по левую сторону от автобуса. Где-то там была взлётная полоса и здания космодрома. Но отсюда, со стороны трассы, был виден только дальний высокий бетонный забор и поля антенн радиосвязи. Для любого обычного человека, который проезжает мимо, только это, а ещё необычные шумы и силуэты в небе, были бы признаком того, что где-то посреди тайги притаился гигантский автоматизированный космический город, который запускает ракеты и космопланы к звёздам. Она быстро устала — качка подвески автобуса и концентрат впечатлений, а ещё её состояние, быстро дали о себе знать. Оксана опустила затылок на подголовник, на секунду прикрыла глаза. Мерный шум двигателя и мелодичный гул воздуха за бортом. Утробная низкая вибрация от колёс, признак того, что всё пространство автобуса трясётся по автомобильной дороге на высокой скорости. Андрей рядом, тоже дремлет. Правая, сильная, его, левая, хрупкая, её — руки свились друг с другом в нежный замок. Они ехали и дремали, головы откинув на подушки подголовников и подпирая друг друга висками. В автобусе не трясло, но укачивало, он ехал по дороге, как корабль — без резких толчков, но постоянно вибрируя и лениво покачиваясь. А мимо проносились целые пейзажи и маленькие человеческие миры — автобус вторался по трассе в настоящую летнюю лесную сказку. Она как только заметила, где они, тихо отпрянула от Андрея и уставилась в окно. Тайга. Громадная. Огромная. Бесконечная. Деревья мелькали, заслоняя друг друга. Под ними простирались низины в зелени и болота, которые вплотную подступали к склонам трассы. А дальше — абсолютно неизведанный и нежилой мир древнейшей стихии. Автобус катил по трассе, которую зажимали с обеих сторон ряды корабельных сосен-великанов. Когда Оксана впервые увидела тайгу за минуту до посадки аэробаллистера, она её видела как будто игрушечной. Она даже не представляла себе, что лес может быть таким огромным. Сколько они ехали — минут тридцать из двух рейсовых часов? Сколько они успели проехать? А что там за дальним краем этой тайги? Где-то подсознательно Оксана сравнила этот путь с её схождением с неба на скорости восемнадцати махов с постепенным торможением. В финале того пути тайга была повсюду. Её, наверное, даже на гиперзвуковом самолёте облететь нужны будут часы. Этот большой мир вот так просто ворвался в её сознание, заставляя одновременно пугаться и светиться от счастья перед такой громадиной нового. Оксана не заметила, как Андрей очнулся. Так они и ехали, не расцепляя рук. Она смотрела на мир за окном, он смотрел на неё, как на чудо, которое затмевает в этой вселенной все мыслимые и немыслимые чудеса вместе взятые. Оксана только единожды к нему обернулась и увидела этот пронзительный и немного стеснённый взгляд. Андрей даже дёрнулся из оцепенения. — Что? — Ничего. Проскользнувшая между ними улыбка стала поводом к сдержанному поцелую. Потом они уже вместе смотрели через окно, то дремали, то тряслись по дороге. На подъёзде к городу всё изменилось. Андрей украдкой достал из дорожной сумки распечатку с инструкциями, которую вёз от самого Яздовска. Оксана тихо дремала, склонив голову к стеклу. Парень старался быть естественным и не привлекать внимание своей вознёй, а потому читал бумаги прямо из раскрытой сумки. Со стороны, наверное, это выглядело забавно, если бы не знать, что конкретно было в этих бумагах. Аврора расписала им как по нотам план эвакуации из города с обтекающим манёвром. Главное теперь самому не запутаться в этих её манёврах. К этому моменту попутчики либо дремали, либо забылись. Идеальная обстановка, чтобы невзначай просветить Оксану в предстоящее. Оксана не хотела просыпаться. По томному взгляду и жаркой коже было понятно, что её очень сильно разморило. А тем временем до выгрузки у них оставалось всего минут двадцать. — Ты как, готова? — Андрей нарочито говорил шёпотом. — Неа… — Зато хоть честно. Вот слушай. План такой. Мы опаздываем на самолёт из аэропорта Игнатьево. По времени вылета, считай, что уже опоздали. — А мы что, куда-то ещё летим?! — Да. В Америку. Оксана посмотрела на Андрея, как будто тот сошёл с ума, но потом глянула в распечатки, где была расписана вся циклограмма действий и поняла, что дело предстоит мутное. Текст не лез в голову. — Будем делать вид, что опаздываем. Но так, чтобы все поняли, что мы американцы. Ю копи? — Блеск… Ай копи… А чего хоть говорить? — Давненько мы с тобой не ругались, а? — Чего, хочется? — Приглашаешь? Им нужно теперь только купить билеты на поезд до Хабаровска и билеты на самолёт Хабаровск-куда-то-в-США. И сделать это демонстративно. Уйти с автостанции демонстративно. Сыграть американцев-молодожёнов, которые потерялись в пространстве, времени и своих хотелках. — А потом мы незаметно ушмыгнём где-нибудь по пути. Do you understand? — Fine. Got it. Автостанция Благовещенска спряталась внутри массива из нескольких домов. Прямо перед парадной площадью были ряды двухэтажных магазинов, с боку высилось крупное жилое здание. Поэтому вся площадь хорошо просматривалась до единого человека. С одной стороны это было хорошо, с другой стороны Аврора ещё в распечатке-циклограмме указывала, что целый ряд точек этого пространства мог быть использован для слежки за двумя путниками. Вариаций было слишком много, поэтому-то Андрей решил не заморачиваться с бдительностью, а разыграть «шоу-импровизацию» прямо у автобуса. Они вышли из автобуса последними, когда толпа уже растеклась по перрону. Ноги заплетались уже после первых шагов после кресла. Оксана споткнулась на пороге автобуса, выругалась и вывалилась в проём. Андрей пожалел, что не пошёл впереди, он даже перепугался, что сейчас девчонка себе на ровном месте что-нибудь сломает. — Да в порядке я, damn it! Андрей нахмурился. Нет, конечно, иностранщина в лексике, придавала Оксане диковинные остроты, но такой он её узнавал заново и такой она ему не очень нравилась. Он хмуро бросил на неё взгляд. — Что? Андрей не ответил. Оксана оглянулась на приземистое здание вокзала — стекло, бетон, люди, мелькающие за дверями, — и на мгновение потеряла ориентацию. Андрей взял её за локоть, чуть сжал — и она сразу поняла: пора. — Ксань, — шепнул он почти в ухо, — сейчас я начинаю. Ты просто злись на меня. По-английски. Громко. Устроим дебош. Их сцена сейчас — этот перрон. И если вокруг есть слежка, пускай наблюдают за лютым сюром, который они собираются устроить прямо сейчас, прямо здесь! Она кивнула, поправила кепку, сдвинула очки на лоб. Он сделал шаг в сторону к оградке площади, оглянулся на автобус, потом на здание автостанции, потом резко обернулся к ней и заговорил с преувеличенным, неестественно громким голосом, коверкая артикли на южанский разговорный манер в каждом втором слове: — Oh my God, Anisia! We are absolutely miss our flight! I told you, we need to wake up earlier! You are always sleep too long! Оксана на секунду замерла, услышав его произношение — смесь русского акцента и интернет-сленга, — это было настолько забавно, насколько и грустно, она едва не захохотала, но быстро взяла себя в руки. Люди вокруг мгновенно обратили на них внимание. Кто-то улыбнулся, кто-то усмехнулся, кто-то просто обернулся и пошёл по своим делам. Оксана театрально вскинула голову, расправила плечи и ответила идеальным, почти калифорнийским английским, с лёгкой ноткой раздражения и французской картавости: — Andrew, don’t you dare blame me! You were the one who spent twenty minutes looking for a stupid printout! I was ready to go at seven! Андрею пришлось привыкать к тому, что переводить сказанное в голове нужно крайне быстро. Это на самом деле работало на руку, потому что он играл немного тормознутого русского американца, который явно плохо притворяется и тем и другим. Он даже на мгновение замешкался и уставился на первого попавшегося прохожего растерянным взглядом. — A printout? — он растерялся на мгновение, но быстро нашёлся, — Is e-ticket! I need print it! You know, for check-in! I can't check-in without paper! This is airline rules! Серьёзно ссориться с такими акцентами и выражениями Оксана не могла, но было нужно. Она всплеснула руками, напыщенно закатила глаза и выдала с нарастающим и, кажется, искренним раздражением: — E-ticket? Andrew, you had three days to print it! Three days! And you’re doing it now, twenty minutes before the bus? You always do everything at the last second! I swear, you’d forget your own head if it wasn’t screwed on! — I don’t understand? — её голос взлетел на пол-октавы, и несколько прохожих обернулись. — I don't understand why we're standing here like two idiots! We should be on the plane by now! The plane is on the other side of the city, and it won't wait for us! How can we teleport to the airport? После такого потока сказанного Андрей встал в ступоре, потому что ни черта не понял из сказанного. Оксана слишком быстро говорила, Андрей просто не успел перевести, что его искренне взбесило. — А ну, повтори, — он эту фразу сказал с искренней угрожающей интонацией. — Сопливых вовремя целуют, так понятнее? Им очень больших усилий стоило сейчас не заржать на всю автостанцию. Шоу для спецслужб должно продолжаться. Они друг к другу приблизились, Оксана даже отвернулась, делая вид, что уже пошла без Андрея и чуть случайно не налетела на какую-то встречную тётушку с сумками. — Oh! i'm sorry! — Я понял, я виноват, всё делаю не вовремя, — напускно ворчал Андрей, догоняя Оксану. Та резко обернулась, делая вид, что ощитинилась и её не нужно догонять. Он сделал шаг назад, поднял руки в жесте примирения, но его следующая фраза прозвучала ещё более нелепо: — Okay, okay! We can buy train tickets! Train to Khabarovsk, then plane! Is easy! I see Global search! Она фыркнула, прищурилась и выдала с ледяной насмешкой, чётко выговаривая каждое слово: — Okay, okay… Okay, okay?! — И тут она зависла, не зная, что импровизировать дальше. Первая попавшаяся в голову фраза совершенно зря слетела с языка. — Tick-tack, slowpoke! You’ve been «Global search» for the last hour, and we’re still here! Time is not rubber, man! — а потом она замерла, ощущая, что они сами запутались в том, что говорят, повернулась к Андрею и выдала на притворном русском с акцентом: — Хабаровск? — Хабароовск. — Андрею уже поднадоела эта игра и он на чистом родном выпалил название города. — Мы… ту… Благовещенск! — Оксана поняла, что она что-то пропустила, чего-то не понимает в их игре слов, но что она не поняла, она ещё не поняла. И тут Андрей отвернулся в сторону, Оксана увидела по его лицу, что у него началась беззвучная истерика хохота. Проходящие мимо люди всё больше таращились на эту странную иностранную парочку. Он пытался сделать вид, что обиделся, Оксана не поняла, что происходит, подошла к нему вплотную. Со стороны казалось, что они достигли точки ругани вдрызги, но на деле всё было ещё интереснее. — Ты чего? — максимально тихо шёпотом спросила Оксана. — Блин, Ксань, откуда ты это рожаешь… Про слоупока было слишком сильно, ты так больше не шути, я ж поломаюсь… — Андрей говорил и смеялся одновременно. Эти два «разведчика» никогда не были так близки к провалу. Люди смотрели на них, как на идиотов-иностранцев, которые потерялись в пространстве, времени и друг в друге. — Не пали контору, хватит ржать, — Оксана с подозрением всматривалась в прохожих, пока Андрей беззвучно ржал, что внешне было похоже на истерический удручённый припадок, — Андрюш! Тихо ты! — Давай, я в норме. Продолжаем. Раз. Два… На счёт «три» Андрей снова обернулся к ней лицом и начал импровизировать. — Hey! I found solution! — он обиженно надул губы, но в глазах плясали смешинки. — Train is good! We buy tickets, we go Khabarovsk, we fly California. Everything is perfect! You just need trust me! — Trust you? Maybe why, maybe no — она закатила глаза, но голос чуть смягчила. — Okay, fine. Let’s go buy your train tickets. But if we miss that too, I’m leaving you here, Andrew. I’ll find my own way to California. — No, no! Maybe baby… I with you! We together! — он почти перешёл на русский, но вовремя спохватился, добавил громко: — I love you, Anisia! Don’t be angry! Она чуть не фыркнула от этой его фразы, особенно про похабное «мэйби-бэйби», но сдержалась и изобразила примирительный вздох. — Okay. Let’s go. But you’re paying for the tickets. And for coffee. Two coffees. — Yes, yes! Everything for you! — он схватил её сумку, она — свою, и они двинулись к дверям автостанции. Внутри здания было шумно, пахло выпечкой и озоном от кондиционеров. Они подошли к стойке с табличкой «Железнодорожные билеты». За стеклом сидела пожилая женщина в очках. Андрей вытащил паспорт и документы Оксаны, но перед этим сделал паузу и громко, нарочито неуверенно, сказал по-английски, обращаясь к Оксане: — You speak for me? My Russian is not good. And my English also not good. В этот момент они оба внутренне напряглись, потому что бумажная версия документов хоть и создавалась специалистами прикрытия ещё на Марсе, но от банальной ошибки в оформлении, могла не сработать. Липа с подделкой документов это моментальный срок. Кто бы мог подумать, что беспристрастным судьёй в этом деле вдруг окажется обычная кассирша. — Если что, сядем тоже на пару. — Угу. На пару, на нару… Оксана подавила смешок и обратилась к кассирше на чистом, чуть академичном английском, зная, что та, скорее всего, не поймёт, но это часть легенды: — Excuse me, we need two train tickets to Khabarovsk, please. Also, we would like to book two flights from Khabarovsk to California, but we’ll do that online. Can we pay here for the train and maybe use your terminal to reserve the flights? Кассирша подняла очки на лоб и пробормотала по-русски: — Девушка, я по-английски плохо говорю. Говорите по-русски, если хотите. Speak russian? Оксана изобразила лёгкое замешательство, потом улыбнулась и перешла на русский со своим естественным акцентом в тройные артикли из всех её разговорных языков: — Ах, май сорри, мы туристы. Ве ниид ту… два билета ат трайн то Хабаровск, сегодня, ближайший. Анд. Ве ниид… бронировать авиабилетс. Хабаровск — Калифорния. Можно здесь, на вашем терминале? Плиииз… Кассирша посмотрела на её оранжевые очки, на тейпы на руках, на то, как иностранка жестикулировала руками, проговаривая каждое слово, на Андрея, который стоял с потерянным видом, и, видимо, решила, что перед ней типичные иностранцы. Она вздохнула, взяла их документы. — Ближайший поезд до Хабаровска через два часа. Есть места в плацкарте. Два билета — вот, — она отстучала по сенсорному монитору, — цена на экране. Авиабилеты бронируйте сами, у нас в зале есть терминал самообслуживания. На этом этаже, прямо, потом два раза налево. Андрей шагнул вперёд, вытащил карту и громко, с тем же жутким акцентом, произнёс: — Okay, I pay. For train. And for flight, we book now, online. Is possible here? Oh, sorry, сегодня пла́чу я. — и тут он понял, что с размаху ошибся с ударением и попросту сказал не то слова. От осознания Андрей действительно чуть не заплакал от смеха. Он полез в карман за смартфоном, сделал вид, что открывает приложение авиакомпании, но на самом деле они действительно собирались оформить бронь. Оксана подошла к терминалу, быстро выбрала рейс Хабаровск — Лос-Анджелес, в наличии был только с пересадкой в Сеуле, ввела данные «Эндрю и Анисии Стенли» и оплатила картой, которую Андрей передал ей с комментарием: — Here, my card. Is good. I have money. Оксана на самом деле очень плохо понимала, что делает, потому что для её картографических познаний Земли что Лос-Анджелес, что Сеул были просто названиями с подписями к картинкам. Лос-Анджелес это город с огромным мостом, Сеул это город с огромной башней и посреди низких гор. Она нажала «Подтвердить», мысленно попросив у всех святых прощения — хотя сама по факту не то что верующей не была, она на Земле ещё вообще никем не была. Через минуту она получила электронные билеты на почту, которая существовала ещё со времён, когда они придумывали этот план в родной квартире на станции Можейко, где-то далеко на Марсе. Всё выглядело абсолютно правдоподобно: двое молодых американцев, опоздавших на самолёт, теперь купили поезд и забронировали вылет из Хабаровска. Только для шестнадцатилетней скиталицы все эти действия были какой-то судьбоносной магией. Такие цифры, такие решения, полёты в другие страны — удержаться бы от головокружения… Кассирша протянула им два бумажных билета на поезд. Оксана взяла их, поблагодарила, а Андрей добавил, по-русски, но с ужасным произношением: — Спасиба, бабушка! Оксана прыснула, глядя на своего спутника-чудака. — Я не бабушка, — поморщилась кассирша, но беззлобно. — Незачем. Они отошли от стойки, и Оксана, хрюкая со смеху, пробубнела: — Бабушка… Бабуська… — Это был отвлекающий манёвр, — оправдался он. — Я же должен быть тупым американцем. — Да ты даже для американца это… Ладно, промолчу… — улыбалась она, всё ещё едва сдерживаясь. Они вышли из здания автостанции на парковку. Прошли в проёме между зданиями магазинов. От этого узкого бетонного горлышка веяло жаром. Первая потенциальная ловушка осталась позади. — Ты хоть поняла, чего мы сейчас несли? — Я? Нет. А разве это важно? — А мы сейчас столько мемов родили и баек-бабаек для гидросферки, что Натан с Игнатом, да Ирбисом в сторонке покурят. — Это… вообще… кто? — Оксана неожиданно для Андрея сказала это с тем же выражением, какая у самого Андрея была реакция на самое первое появление Оксаны в его переписке. Улыбнуло… — Одногруппники мои. Приедем, познакомлю. И только на выходе с автостанции они оба встали в замешательстве. Андрей ещё не ориентировался здесь — где право, где лево, где улица имени Октября, где имени Горького. За спиной остался шум, впереди — улицы Благовещенска, залитые полуденным солнцем. Прямо перед ними восседал посреди проспекта громадный дом с не менее огромной надписью в районе пятого этажа «Мегауниверсам». Слева старинные многоэтажные дома, справа шпили высоток и свечки многоквартирных жилых домов, блестевшие стеклобетоном, как огромные зеркала. И прямо перед ними во все четыре полосы гудела автодорога. Оксана встала, как заворожённая. Машины. Люди. Город. Много всего. И над этим всем в вышину устилалось безжалостно палящее ультрамариновое небо. Даже от асфальта жарило так, что ноги ощущали горячее через подошвы. Солнце, отражаясь от домов, сияло, просвечивая высотки справа. Оксана беспомощно посмотрела на Андрея. Андрей беспомощно посмотрел на Оксану. Он поставил дорожный чемодан-тележку, достал из сумки смартфон, вскинул экраном, потом поочерёдно тыкал пальцами в окружающие ориентиры, сверяясь с картой. — Так. Солнце у нас… на юге. Блин. И чё нам это даёт… Автовокзал… Железнодорожный… Точно. Нам сюда — Андрей указал налево. — Точно? Может туда? — Оксана показала направо, в сторону высоток. — Почему? — Там здания красивше. — Ксань, там граница с Китаем. — Чего?! — Два километра до китайского берега. Не, если ты хочешь прошвырнуться до Сеула пешком, тогда нам направо. — Знахарев, — Оксана встала в позу, подперев в бок свободной правой рукой и показывая выразительную дугу бёдер, — Кончай шутить, какой Китай?! А до Саратова-то сколько отсюда?! — Ксань, спроси чего полегче… Железнодорожный вокзал на другой стороне города. Пешком, если идти прямо по улице Ленина, минут сорок. У нас есть полтора часа до поезда. То есть мы никуда не спешим. — Мы же не собираемся на поезд? Или в Китай? — уточнила она. — Нет, — он убрал смартфон. — Мы идём пешком, гуляем, ждём, когда наши друзья нас заберут. — Погоди… Сколько километров? Я пешком же… метров восемьсот… — Ксаня, настало твоё время. Ходу. Она кивнула, не задавая больше лишних вопросов. Ветер шевелил её волосы, оранжевые очки отражали голубизну неба. Она оглянулась на ходу на исчезающее здание автостанции, потом на широкий проспект, уходящий вдаль, и произнесла с тихим смехом: — Интересно, кассирша поверила, что мы американцы? — Она поверила в то, что мы придурки, — сказал Андрей. Он взял её сумку, она схватила его за руку, и они двинулись по тротуару, неуверенно ковыляя, растворяясь в уличном потоке. Город шумел, пел, дышал жарой — и этот шум был их новой реальностью. — Эй, Эндрю, — позвала она, на ходу переходя на английский, чисто, ровно, как по маслу, — do you think we look like real fugitives? — I hope we look like tourists, — ответил он, снова коверкая слова. — Because fugitives run. We just walk. Like normal people. We are not fugitives, we are Mavericks — You’re right, — она улыбнулась и перешла обратно на русский, — будем гулять. Бродяги… У них не было сорока минут, у них был весь оставшийся день. Им не нужно было спешить на вокзал, достаточно было пройти несколько километров в глубь города. Андрей, кажется, точно знал место, куда им было нужно прийти. Вот только дело было в том, что для Оксаны это были первые в жизни пять километров пешком, без поддержки. А она, уже сделав сотню шагов, ощутила, как начали дрожать колени. Её хрупкое тельце не было приспособлено ни к этому тяготению, ни к этой жаре. Автовокзал остался позади — бетонная коробка с облупленной штукатуркой и запахом солярки. Железнодорожный вокзал маячил где-то впереди, но навигатор в очках Андрея показывал, что до него ещё сорок минут хода. Последняя инструкция, полученная через защищённый канал от отца Ильи, гласила: «Остановиться у детской площадки в сквере на пересечении Ленина и Амурской. Ждать. Не высовываться. Встречающий сам найдёт». Андрей не знал, кто их встретит. Агент? Проводник? Ещё один завербованный фельдшер из Яздовска? Он вообще старался не думать об этом лишний раз — слишком много переменных, слишком мало контроля. Оксана молча шагала рядом, сосредоточенно глядя под ноги. После двадцати одного дня реабилитации она ходила увереннее, но всё ещё тратила на каждый шаг столько усилий, сколько земной человек тратит на подъём по лестнице с грузом. Тейпы на локтях, запястьях, коленях и лодыжках туго стягивали суставы, напоминая о гравитации, которая всё ещё оставалась для неё чужой. Они нашли площадку быстро — островок яркого пластика и металла среди панельных пятиэтажек. Горка-паутинка, качели на цепях, карусель с облезшей краской, пара скамеек под чахлыми тополями. Людей почти не было — полуденный зной загнал всех в квартиры или на работу. Только в песочнице возилась одинокая малышня под присмотром бабушки, да на дальней лавочке сидели две девочки постарше. Андрей выбрал скамейку в центре площадки, откуда хорошо просматривались все подходы. Они сели спиной к спине, как привыкли ещё в Яздовске, когда отрабатывали паттерны поведения «супругов Стенли» в общественных местах. Оксана смотрела в одну сторону, Андрей — в другую. Оба сканировали пространство, выискивая взглядом возможную слежку, подозрительные машины, людей, которые смотрели слишком долго. — Пусто, — тихо сказала Оксана, не поворачивая головы. — Угу, — отозвался Андрей. — Отдыхай. Пять минут. Она позволила себе прикрыть глаза, чувствуя, как солнечное тепло проникает сквозь ткань футболки, как ветерок шевелит волосы. Где-то вдалеке залаяла собака. Проехала машина. Детский смех из песочницы доносился приглушённо, как сквозь вату. А потом из глубин двора, откуда-то из-за гаражей и кустов сирени, на площадку хлынула орава. Дети — человек десять-двенадцать, от семи до двенадцати лет, высыпали на площадку с гиканьем и топотом. Видимо, закончился какой-то кружок, или просто компания собралась после обеда. Они мгновенно оккупировали качели, горку и карусель, и воздух наполнился звонкими голосами, спорами, смехом. Оксана открыла глаза и замерла. Она смотрела на них, как заворожённая. Андрей заметил, как изменилось её дыхание — стало чуть чаще, поверхностнее. Он хотел спросить, в чём дело, но не успел. Одна из девочек — высокая для своего возраста, с двумя тугими косичками и серьёзным лицом — отделилась от остальных и направилась прямо к ним. Ей было лет двенадцать, не больше, но держалась она с уверенностью человека, привыкшего командовать. — Привет, — сказала она, останавливаясь перед Оксаной. — Я Зоя. А тебя как зовут? Оксана моргнула. Она ожидала чего угодно — вопросов, косых взглядов, может быть, страха или насмешек. Но не такого прямого, делового знакомства. — Оксана, — ответила она, и голос прозвучал хрипловато после долгого молчания. — Красивое имя, — кивнула Зоя. — Ты откуда? Ты не из нашего двора. Оксана не успела придумать ответ — да и не нужно было. За спиной Зои уже собралась стайка ребятни, которые с жадным любопытством разглядывали незнакомую девушку. Их взгляды скользили по цветным тейпам на её руках и ногах, по оранжевым очкам с радужными бликами поляризации, по огромным кроссовкам на гравитационной подошве с высокой пяткой. Рядом с ней сидел Андрей в такой же футуристичной обуви и с такими же очками, но дети смотрели в основном на неё. — О, я знаю! — выкрикнул мальчишка с ободранным коленом и вечно сползающими шортами. — Она олимпийская спортсменка! У неё повязки специальные, как у бегунов! — Не, — возразила другая девочка, помладше, с веснушками во всё лицо. — Она путешественница. У неё обувь для дальних походов. И очки от солнца. — Да ну вас! — вмешался третий, вихрастый и вертлявый. — Это робот-киборг! Смотрите, у неё штуки на руках — это гидравлика! И очки с экраном! Дети зашумели, споря и перебивая друг друга. Оксана невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает. Андрей рядом хмыкнул, но не вмешивался. И тут вперёд протиснулась самая маленькая — девочка лет семи, с двумя смешными хвостиками и ссадиной на коленке. Она подошла к Оксане почти вплотную, задрала голову и внимательно осмотрела её с ног до головы. Потом ткнула пальцем в тейпы на локте и заявила: — Ты космонавт. На площадке повисла тишина. Даже Андрей замер, медленно поворачивая голову. — Почему? — спросила Оксана, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У тебя скафандр, — девочка сказала это так, будто объясняла очевидное. — Только космонавты носят такие штуки на руках и ногах. И очки у тебя космические. Ты с далёких звёзд прилетела, да? Остальные дети на мгновение притихли, переваривая новую версию. А потом загалдели с новой силой: — Точно! Космонавт! — С Альфа Центавра! — С Проксимы! — У неё и обувь как для невесомости! Зоя, которая всё это время стояла, скрестив руки на груди, вдруг хлопнула в ладоши, призывая к порядку. — Хватит орать! — скомандовала она. — Если космонавт, давайте играть в космос! Оксана, будешь капитаном звездолёта? Оксана растерянно оглянулась на Андрея. Тот едва заметно кивнул — мол, решай сама, я прикрою. — Буду, — сказала она и встала со скамейки. — А ты? — Зоя повернулась к Андрею. — Я вещи посторожу, — он покачал головой, приподнимая рюкзак. — У вас свой экипаж. Дети, впрочем, уже потеряли к нему интерес. Они обступили Оксану и потащили её к горке. — Сначала надо проверить, готова ли ты к полёту! — объявила Зоя. — Это полоса препятствий. Залезай и съезжай! Горка была металлическая, старой советской конструкции — высокая, с крутым скатом и бортиками. Оксана, усмехнувшись про себя, полезла по лесенке. Колени дрожали, тейпы натянулись, но она справилась. Села на край, глядя вниз на запрокинутые детские лица. — Давай! Давай! Она оттолкнулась. И застряла. Вернее, не застряла в прямом смысле — она поехала, но тейпы на бёдрах и лодыжках, нагретые солнцем и прижатые весом тела к полированному металлу, издали протяжный, вибрирующий звук. Он был похож на гудение натянутой резины, на скрип мокрого пальца по стеклу, на что-то среднее между визгом тормозов и стоном расстроенной виолончели. Звук получился долгим, модулирующим и до того комичным, что Оксана сама вздрогнула от неожиданности и расхохоталась. Дети взвыли от восторга. — Она загудела! Как ракета! — Не, как сирена! — Застряла! Космонавт застрял! Оксана, всё ещё смеясь, попыталась сдвинуться с места, но тейпы держали её, словно приклеенные. Сила трения была такой, что казалось, она проехалась голой кожей по зеркалу — и звук, и ощущение были до жути нелепыми и одновременно освобождающими. — Тяните! — скомандовала Зоя, и дети бросились на помощь. Они ухватили Оксану за руки, за ноги, за края одежды и потянули. Кто-то крикнул: «Репка! Космическая репка!» — и этот возглас подхватили все. Оксана, хохоча до слёз, позволила вытащить себя из горки. Когда она наконец оказалась на земле, её встретили как героя. — Капитан на мостике! — провозгласила Зоя. — Всем приготовиться к старту! И площадка мгновенно преобразилась. Девочки полезли на городок, объявив его полосой препятствий для отбора в экипаж. Мальчишки оккупировали карусель — теперь это была центрифуга, и каждый считал своим долгом раскрутиться до головокружения и выкрикнуть: «Перегрузка три «ж»! Держу!» Кто-то притащил сломанный зонтик — главная антенна корабля. Кто-то нарисовал мелом на асфальте кривую карту звёздного неба. Оксану усадили на скамейку, которую тут же окрестили «капитанским мостиком». Ей вручили палку — «штурвал» — и велели командовать. — Курс на Проксиму Центавра! — выкрикнула она, входя во вкус. — Есть курс на Проксиму! — хором отозвался экипаж. — Проверить герметичность отсеков! — Отсеки задраены! — доложила Зоя, заглянув в песочницу, как в технический люк. — Центрифуга к старту готова! — Полоса препятствий пройдена! Все кандидаты допущены! — Системы жизнеобеспечения в норме! Оксана отдавала команду за командой, и дети выполняли их с такой серьёзностью, что у неё перехватывало дыхание. Она забыла о боли в суставах, о тяжести в ногах, о страхе разоблачения. Она была капитаном, и этот пыльный двор был её звездолётом, а эти чумазые ребятишки — самым верным экипажем, какой только можно представить. Андрей со скамейки смотрел на всё это, и в груди у него росло странное, тёплое чувство. Он видел, как маленькая девочка с хвостиками что-то шепчет Оксане на ухо, и та смеётся. Видел, как Зоя по-взрослому поправляет «штурвал», чтобы капитану было удобнее. Видел, как мальчишки спорят, кто полетит вторым пилотом, а кто — бортинженером. И поймал себя на мысли, которая заставила его замереть. Их раскусили. Без допросов, без протоколов, без шпионских игр. Кучка детей на пыльной площадке посмотрела на Оксану и сказала: «Ты космонавт». И это было правдой — той самой, которую они с таким трудом прятали под слоями лжи. Андрей усмехнулся про себя. Если бы за ними следили, детская площадка стала бы идеальной ловушкой. Но слежки не было. Была только игра. И всё же он не мог отвести взгляд. Он смотрел на Оксану — в окружении детей, с палкой в руках, с улыбкой, которая делала её лицо совсем юным. И думал: если бы эти дети знали, что перед ними человек, который родился и вырос на Марсе, который впервые в жизни ступил на земную детскую площадку, который ещё три недели назад не мог ходить без поддержки, — что бы они ей сказали? О чём спросили? Как бы отнеслись? Наверное, стали бы расспрашивать про космос. Про то, страшно ли лететь сквозь чёрную пустоту. Про то, какие звёзды видны с Марса. Про то, как спят в невесомости. Но они не знали. И потому просто играли. И в этом было что-то очень правильное. Что-то, что Андрей чувствовал мужской интуицией — смутно, но сильно. Будто на мгновение приоткрылась дверь в будущее, где не нужно прятаться, где можно просто быть собой, где дети растут, зная, что их мать — с другой планеты, и это не тайна, а часть семейной истории. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Но осадок остался. А потом пошёл дождь. Он налетел внезапно, как это часто бывает в августе на Дальнем Востоке. Только что светило солнце — и вдруг небо раскололось, и на землю обрушилась стена воды. Дети с визгом бросились врассыпную, хватая игрушки, накрывая головы чем попало. Зоя крикнула: «За мной! В подъезд!» — и вся орава ринулась к ближайшей пятиэтажке. Оксана осталась на скамейке.