Минуты

Маргаритки должны были составлять ее свадебный букет. На могилу того, кого Чинатсу любила всем сердцем, она приносит цветы вместе с первым снегом. Обычно, в начале ноября. Так было дважды, так будет в течение еще многих лет. Смотря на облачко пара перед собой, она шагает вперед совсем неуверенно, боязливо, будто бы ее кто-то осудит за появление здесь. Мертвых бояться не стоит, живых возле могил в такую погоду видно не было. Чинатсу останавливается напротив места, где похоронен ее возлюбленный, и молча вглядывается в выгравированное имя. Не решается прервать тишину, поделиться самым важным и сокровенным, нерешительно опускает на могилу цветы. Присаживается на корточки, прикрывает глаза и тихо зовет его по имени. В ответ – тишина. Он не ответит ей. Больше никогда. – Я назвала нашего сына Кейске. Но не смогла дать твою фамилию. Его зовут Такаги Кейске, но пока я не смогу вас познакомить, он слишком мал и слаб. На первую годовщину смерти Шиничиро, девушка не смогла приехать по состоянию здоровья, поэтому явилась позже – с букетом нежных цветов в тот день, когда впервые выпал снег. Ей показалось это чудом, но позже – повторилось, стало традицией. Опуская на привычное место букет ярких цветов, кричащих о том, что она не забыла его, Чинатсу тихо вздыхает и ведет плечами, отгоняя неприятные мысли. В этот раз говорит увереннее, сама не замечает, как уже час стоит напротив могилы и рассказывает Шиничиро о том, что произошло в ее жизни. Ежится от пробирающего до костей холода, кутается в пальто, и медленно шагает прочь, машинально цепляясь за цепочку на шее, что хранила две тонких серебряных кольца. Холодный ветер ударяет в спину, подхватывает не по погоде тонкий платок, вырывает его из рук, и уносит куда-то вперед. Чинатсу запинается, теряет несколько секунд, и бросается следом за белоснежной тканью. Она совсем не смотрит, куда бежит, взгляд серых глаз прикован к собственной вещи, которую, к большому счастью девушки, перехватывает незнакомый ей юноша. Переходя на шаг, Чинатсу приближается к подростку, машинально тянет к нему руку, перехватывает взгляд зеленых глаз и мягко, благодарно улыбается. – Большое спасибо, думала, что уже потеряю его. Платок в руках юноши – просто ткань, пропахшая цветочным парфюмом. И все же, она была дорога Чинатсу. Девушка любила и берегла всевозможные детали, что могли напоминать ей о хороших днях. Будь то цепочка с парными кольцами, или платок, купленный на первую зарплату. Ей неловко улыбаются, протягивают руку, делают полшага вперед, однако от внимательного взгляда Такаги не скрывается таящаяся в глубине зеленых глаз боль. Любопытство берет верх, и Чинатсу скользит взглядом в сторону, цепляясь за имя, что было выгравировано на могиле, напротив которой стоял молодой человек. Улыбка мгновенно исчезает с лица темноволосой особы, пальцы разжимают только вернувшийся к ней платок и к горлу подступает ком. Она знает похороненного здесь – помнит его мальчишкой, которого в редкие минуты дразнила на пару с Шиничиро, и которого, конечно же, ни в чем не винит. К е й с к е Б а д ж и. Сколько ему? Четырнадцать? Пятнадцать? – Баджи-кун… твой друг? Что с ним случилось? Прошла неделя с Кровавого Хэллоуина. Юноша напротив Чинатсу – друг Баджи, его правая рука в той банде, которую девушка знает совсем плохо, по имени Мацуно Чифую. Он рассказывает о произошедшем, скрепя сердцем, и, сжимая в ладонях стакан с горячим чаем в ближайшей кафешке, куда они направились согреться. Она говорит о том, каким помнила Баджи, он рассказывает о том, как он вырос. Чинатсу слушает слишком внимательно, и смотрит слишком пристально. Быстро моргает, но это не прогоняет слезы. Она плачет – пусть и обещала себя, что теперь не будет этого делать так часто – из-за того, как несправедливо судьба обошлась с совсем еще молодым юношей. Им – еще жить и жить, но они выбрали путь, что когда-то избрал для себя Шиничиро. Чинатсу не останавливала того, кого любила, и не считала себя правой лезть в жизни других. Пример ее жениха вдохновлял, однако, жестокость этого мира не знала границ и наносила слишком тяжелые удары. В сердце ребенка напротив Чинатсу была кровоточащая рана, и он доверился, рассказал обо всем, той, которую видел в первый и, скорее всего, последний раз. – Береги себя, Мацуно-кун. Глядя в спину уходящему светловолосому юноше, девушка прячет темные волосы под белым платком, который совсем ее не греет. Покупает цветы – белые лилии – и возвращается на кладбище, остановившись у могилы Баджи. Чинатсу не могла сказать, что была особо близка с ним. Общалась, иногда дразнила, наблюдала, как они росли, и все же была на расстоянии вытянутой руки. Ближе всех с ней всегда была Эма, они обе девочки и им проще найти общий язык. И все же Такаги любила и любит всех младших, с которыми встречалась, когда спешила в школу и звала неторопливого Шиничиро поспешить. Она стояла у додзё, с любопытством смотрела на трудные тренировки, и, иногда, приносила втайне от тренера и по совместительству дедушки семейства Сано сладости. Тогда – в школьные годы – все казалось таким простым и легким. Ей только пятнадцать, и впереди – вся жизнь. Чинатсу жаль, что она так и не смогла по душам поговорить с Баджи и Казуторой. Она боялась, что скажет не то, обвинит их в еще большем, разрушит их жизни своими необдуманными действиями.. – Баджи-кун вырастет действительно красивым юношей, будет разбивать девичьи сердца. Чинатсу тихо смеется, скользит взглядом по насупившимся младшим, и легко треплет по волосам мальчишек, что вышли проводить старших в школу. Кейске ворчит что-то едва ли различимое, и девушку это забавляет еще больше. Была бы ее воля – тискала бы младших Шиничиро и их друзей весь день. Однако, она уже старше, она должна подавать пример. Это сложно, но девушка действительно пытается – уже не плачет при появлении первых трудностей, подбадривает всех вокруг и протягивает руку помощи, когда это нужно. Чинатсу живет в доме по соседству с Баджи, так что иногда провожает его до дома, по пути угощая мороженым и наслаждаясь рассказами о сегодняшнем дне. Она единственный ребенок в семье, о чем, в редкие минуты, даже сожалеет. Шиничиро говорит, что Чи была бы хорошей старшей сестрой, и это ужасно смущает девушку. А младшие-то все видят и теперь зовут ее сестрицей. – Прости меня, Баджи. Чинатсу снова чувствует, как подступают слезы, и начинает быстрее моргать, пытаясь их прогнать. Получается совсем плохо, но она упорно старается. Делает глубокий вдох, несколько секунд стоит с закрытыми глазами, и улыбается так же, как несколько лет назад, тогда, когда покупала похороненному здесь мальчишке мороженое по пути домой. Девушка прощается, но обещает вернуться – она не перестанет посещать Шиничиро, она будет приносить цветы и вести Баджи. Разворачиваясь на месте, Чинатсу медленно бредет в сторону дома, где жила в школьные годы. Несколько минут колеблется, и все же поднимается на знакомый этаж, проходя к квартире, где сразу же находит именную табличку. Семья Баджи все еще живет здесь. Девушка нажимает на звонок, прислушивается к звукам за дверью, и улыбается открывшей ей женщине. Мать Кейске выглядит удивленной лишь первые несколько секунд, но быстро узнает девушку и приглашает внутрь. Ей есть о чем рассказать, чем поделиться с той, кого она не видела два года. Чинатсу совсем не сложно выслушать женщину, которая потеряла единственного ребенка, ведь теперь девушка тоже имела сына, и понимала чувства матери Баджи. Чинатсу назвала сына Кейске, потому что ей нравилось это имя еще со школьных времен. Но теперь ей кажется, что это было верным решением. Баджи Кейске будет жить в памяти тех, кто его любил. И Такаги Кейске позже узнает, с каким сильным и дорогим ее матери человеком он делит свое имя.