Минуты

Такаги Чинатсу привыкла взваливать все на свои плечи. Конечно же, так было не всегда. Когда-то – будучи еще совсем юной – она многого боялась, пряталась от ответственности и с опаской выглядывала из-за плеча своего друга детства. Чинатсу довольно легко найти общий язык с теми, кто младше, или женщинами, но вот юноши или мужчины вызывают у нее некоторое заикание. Прижимая к себе сумку, девушка осторожно протягивает руку вперед и кончиками пальца хватается за рукав кофты Такеоми, привлекая его внимание. Она обещала себе, что не будет лишний раз показываться рядом с только сформировавшейся группой «Черных Драконов», но почему-то постоянно оказывалась где-то поблизости. Акаши уже уверен, что это либо ее личное проклятие, либо благословение для Шиничиро. Кто, кроме Чи, согласиться гулять по городу с целой аптечкой под рукой и, в случае чего, помчится спасать своих друзей детства? Правильно, никто. Он тихо шикает в сторону, а после – треплет подругу по волосам, довольно таки громко убеждая ее в том, что напугавшая ее парочка парней совершенно безобидна. Чинатсу ответила скептическим взглядом, но все же смогла улыбнуться и даже назвать свое имя новым товарищам Сано и Акаши. Кто бы мог подумать, что вот такое пугливое создание, как Такаги, в итоге сможет крепко сдружиться со всеми основателями «Черных Драконов». Такаги Чинатсу привыкла скрывать боль на сердце, собственными силами пытаясь закрыть кровоточащие раны. – Мне тоже больно.. В тот самый день, когда девушка решила, что ей нужно сбежать из этого места, она все же набралась смелости встретиться с Такеоми. Все же с ним она была знакома дольше всех, пусть и не могла поддерживать такие же стабильно хорошие отношения. Он не был рад ее видеть – скорбь превратилась в злобу, что, в конечном итоге, была выплеснута на Чинатсу. Она молчала, смотрела на землю, до боли сжимала руки в кулаки, но молчала. Думала, что так будет лучше, хотела выслушать его, но так и не смогла сказать всего, что думает. Чинатсу произнесла всего две фразы, но этого хватило, чтобы юноша немного очнулся от нахлынувшей на него злости. Он понимал, что ей, должно быть, еще больнее, чем ему. Но все равно отказывался принимать то, что поступал неверно. Она – возлюбленная Шиничиро, ей еще сложнее принять потерю, но… она твердит о том, что уходит! Должна ли сейчас, сразу после произошедшего, она куда-то исчезать? Такеоми не знает, какой ответ правильный, Чинатсу – не отвечает того, что думает. Просто подходит к нему и крепко обнимает, будто бы в последний раз. Он не шевелиться – то ли боится спугнуть, то ли осознает, что все ее слова – не шутка. Она больше не так пугливая девочка, что плачет, цепляясь за руку старшего сына семьи Сано. Той малышки больше нет, как нет и Шиничиро. – Береги себя, Такеоми. Такаги Чинатсу привыкла сдерживать слезы, и улыбаться другим, не вызывая ни грамма сомнений в том, что у нее все хорошо. Поднимая взгляд на сомнительное сооружение, что должно было развлекать детей, Чинатсу неуверенно мнется рядом, и изредка бросает взгляды в сторону мальчишек, с которыми и пришла на эту площадку. Она так и не заставила себя забраться наверх, решая просто на слово поверить Шиничиро и Такеоми. Девочка всегда была рядом, но никогда не лезла вперед, и только иногда осторожно предлагала какие-то идеи. Чинатсу не была проказницей, что участвовала в шалостях своих друзей, но при этом она была той, что всегда их защищала. Знала, что тогда и сама может попасть под горячую руку, однако, все равно делала все по-своему. Такеоми часто ее не понимал, но привык к тому, что она всегда была где-то рядом. Чи была и остается хрупким созданием, которое, при желании, можно переломить напополам одной рукой. И все же было в ней что-то такое, что цепляло с самого детства. Плаксивая и пугливая девочка была, к удивлению многих, хорошей опорой и надежным плечом. Большую часть их жизни, наполненной приключениями, Чинатсу оставалась в тени своих друзей. Ни лавры, ни почет ей не были нужны. Безопасность дорогих друзей – вот, о чем так сильно переживала девушка. В очередной раз доставала аптечку, ворча на побитых парней, девушка в шутку угрожает тем самым юношам, что основали и вели сильнейшую в данный момент времени группу гопников. Показательно вздыхает, но уже ничего не говорит, а просто наливает горячий чая и усаживается напротив, как бы невзначай спрашивая о том, что же произошло в этот раз. Такаги Чинатсу привыкла молчать о том, что у нее на душе. – Мучи-Мучи! Почему-то Кейске нравится коверкать имя именно Ханакаги. Чинатсу тихо смеется в кулачок, пока светловолосый юноша как-то нервно усмехается. Ни он сам, ни сама Такаги никогда не могли предположить, что у них завяжется столь крепкая дружба на последующие несколько лет. Она знакомит его со своим сыном, а он – с Тачибана Хинатой. Пока девушка просит советов у Чи, Такемичи развлекает ее сына – Кейске не самый шаловливый ребенок, но в силу своего возраста все равно немного пакастит. Мать его ругает, но не сильно – у Чи плохо получается быть строгой, хоть она и старается всеми силами. Даже пыталась тренироваться на том же Такемичи, но смех Хинаты разрушил всю атмосферу и пугающий образ молодой матери. Ханагаки, позвонившей ей внезапно, как показалось Чинатсу, стал звучать немного непривычно. Должно быть, ей показалось. Хотя его просьба срочно встретиться и поговорить не была чем-то странным. Чи не считает себя всезнающим взрослым, но не умеет отказывать Хинате или Такемичи. Она вновь переехала, закончила ремонт в доме родителей и вернулась в место, где выросла, и где теперь рос ее сын. Чинатсу вся в заботах, но время на людей, что нуждаются в ней, она все же находит. – Думаешь, оно того стоит? Чинатсу закрывает лицо руками, снова чувствует, как по спине пробегает дрожь, и закусывает губу. Она делилась с ним своими переживаниями, и Такемичи смог каким-то образом узнать всю картину в целом. Он знает имя отца Кейске, понимает, кто его дядя, с которым все никак не удается познакомиться мальчишке, и просит ее о помощи. Будто бы возвращение Чинатсу в ряды тех, кто когда-то основал «Черных Драконов» хоть как-то может помочь. И все же Ханагаки верит. Верит в то, что все происходящее не напрасно, верит в то, что сможет изменить будущее в сторону, и верит в.. Такаги Чинатсу. Она улыбается – грустно, задумчиво, совсем нерешительно. Делает глубокий вдох и все же кивает, соглашается на авантюру и машинально цепляется за кольца на цепочке. Крепко обнимая Кейске, что увлеченно изучает незнакомую улицу, держась за несколько прядей волос матери, Чинатсу подходит к указанному зданию и с удивлением сталкивается на входе с Вакасой. Кто больше удивлен сказать сложно, но первой начинает разговор Чи, а на ее голос выбегает и Ханагаки. Нервно что-то лепечет, пока под внимательный взгляд Имауши, девушка с ребенком на руках проходит в здание. Чинатсу кажется, что ей совсем здесь не рады, что она пришла совсем не вовремя, и что все вокруг только напугает Кейске. Однако, понимая глаза, темноволосая встречается с удивленным – немного обеспокоенным – взглядом своего друга детства. Кто бы мог подумать, что они снова смогут поговорить, не пытаясь выплеснуть злобу друг на друга. – А если бы что-то случилось с его глазом?! Такеоми помнит, как, стоя за возле приоткрытой двери, он слышал плач Чинатсу, которую едва ли мог успокоить Шиничиро. В тот день он получил шрам, пересекающий его глаз, и тогда же он понял, что последний их разговор не был шуткой. Чи действительно боится за их жизни, и все еще надеется, что они одумаются, перестанут думать только о своей мечте. Сейчас у друг друга есть они, а что будет дальше? Казалось, лишь только Чинатсу думала об этом. И только с Такеоми могла поделиться. Он знал о том, насколько сильны ее чувства, ведь видел, как все начиналось. А потом – все было так, как она хотела, только мирного будущего не получилось. Шиничиро умер, сам Такеоми влез в проблемы, а она – стала призраком, просто воспоминанием. И все же прямо сейчас напротив него на диване сидела все так же Чинатсу, что ни капли не изменилась, и ее сын – темноволосый мальчишка с черными-черными, такими умными глазами. Такаги Кейске слишком Шиничиро Сано, и ни у кого не возникало никаких сомнений, чей это ребенок. Чинатсу гладит сына по волосам, тот что-то спрашивает, а после – несется к Бенкею, вежливо спрашивая, может ли он поднять его. – Мне кажется, что нам нужно о многом поговорить. Простите, что я такая трусливая. Я боялась, что потеряю Кейске, а в итоге.. отдалилась и потеряла вас.