Карнавал тлена

      первая неделя в Пограничье

             Её первая игра была великолепной хоррорной короткометражкой длиной в пятнадцать минут, за которые Мирана узнала несколько основных правил этого мира. Первое — никому нельзя доверять: милая девушка в школьной форме, с которой они ещё на старте решили держаться вместе, уже на пятой минуте игры в Пики вытолкнула её из безопасной зоны. Второе — в этом мире нет места для жалости: паренёк, руку которого она так отчаянно держала, сдавливая скользкими от крови ладонями, поняв, что ему всё равно не выжить, попытался утащить Миру с собой, ногтями впиваясь в её кожу. После этой игры она весь день провела, сидя в душевой и пытаясь отмыть чужую кровь со своих рук.             

«Игра пройдена! Примите наши поздравления!»

            Этот механический голос до сих пор звенел в ушах. Она пыталась затопить его водой, но, когда воздух кончался, и тело само подрывалось из наполненной до краёв ванной, треск динамиков и высокая частота, на которой передавалась эта поздравительная речь, разрывали голову. Скрипучий патефон и погнутая граммофонная пластинка тоже не спасали от чувства вины, которое филигранно препарировало её душу. Иногда становилось трудно дышать. Она практически не спала. Теперь она часто вскакивала с подушки посреди ночи, всматриваясь в темноту окна.              

«Ты никого не убивала! Это не твоя вина. Пойми! Запомни! Это не твоя вина».

             Но это не было правдой. Мирана годами жила с представлением о том, что преступное деяние — это не только действие, но и бездействие. И то, что она сама ни в кого не стреляла, никого не толкала и не била вовсе её не оправдывало. Кровь была на её руках.              — Если ты продолжишь об этом думать, то сойдешь с ума, — безразлично, как и всегда, отозвался Агуни.              — Как ты справляешься? — рассматривая лежащий на барной стойке разобранный пистолет, спросила Мира. — Ты ведь солдат, тебя ведь тоже учили тому, что сохранность и безопасность человеческих жизней главный приоритет... Как ты смог подавить это в себе?              — Ты когда-нибудь стреляла в человека? — отвечая вопросом на вопрос, Агуни начал собирать пистолет в исходное состояние.              Мира неловко опустила глаза: за долгий стаж службы ей ни разу не приходилось применять оружие, все её навыки ограничивались зазубренной теорией и ежеквартальными учениями.              — Только в воздух... два предупредительных...              — А третий? — переводя на девушку свой взгляд, продолжил Агуни.              — Третий выстрел я сделать не смогла, — честно ответила Мирана. — Мне помогли... кхм... более опытные коллеги.              — Стрелять надо сразу, желательно в голову или грудь, не научишься этому — умрёшь, замешкаешься — умрёшь, будешь раздумывать — умрёшь, будешь стрелять в воздух — умрёшь, — проверяя заполненность магазина, начал мужчина: — В этом месте нет предупредительных выстрелов, Луна.              — Я уже это поняла, — переводя взгляд на свою окровавленную повязку на руке, тихо проговорила Мирана.              Какой-то паренёк, лица которого Мира, хоть и очень старалась, но так и не могла вспомнить, неумело пытался устранить её в погоне за двойкой пик. Пуля лишь разорвала наружный покров предплечья, но крови она всё равно потеряла много, и жжение в руке до сих пор не прекратилось.              — Что с твоей рукой? — отвлекаясь от виски в стакане, устало спросил Боссия.              Весь день после игры он бродил по отелю, осматривая его вдоль и поперёк, в поисках людей, но, как они и предполагали, в отеле было совершенно пусто. Ни души. За всю неделю они встретили только пару человек, но и те погибли в первый час после их знакомства.              — Всё нормально, немного задело, — растягивая узел уже бесполезной повязки, ответила Мира. — Скоро пройдёт.              — Нашу визу продлили на три дня, — залпом опрокидывая оставшийся алкоголь, Боссия быстрым взглядом пробежался по уже запёкшейся крови на разорванной коже. — Постарайся не напрягать руку, так быстрее заживёт.              — Да вы что? — с наигранным удивлением ответила Мирана на эти очевидные вещи. — Как скажете, босс.              — Язва, — коротко выругался Боссия. — Вот и какой смысл проявлять заботу, если ты всегда как ребёнок язвишь...              — Ладно, не ворчи, дедуля, — протягивая ему пустой стакан для виски, с улыбкой протянула Мира.              — Можно поуважительнее, девушка, я всё-таки старше, — всё ещё в своей обидчиво-приторной манере продолжил Боссия, наполняя стакан Миры алкоголем.       — Какой смысл уже во всех этих «уважениях», когда мы в таком месте, — поднося стакан с виски к носу, девушка с шумом вдохнула крепкие спиртные пары, от которых почти сразу нахлынула тошнота и возникло жжение в горле. — За вас, мужчины... — отсалютовав стаканом, Мирана всё-таки также залпом выпила виски.              — Мерзость, но теперь я хотя бы смогу уснуть... — кривясь от горечи, хрипло проговорила она.              — Может ещё одну, чтобы вырубило наверняка? — не дожидаясь ответа, Боссия снова наполнил её стакан, но в этот раз чуть меньше.              — Не знаю, мне ещё подниматься на последний этаж по этой чёртовой лестнице, — указывая глазами в сторону выхода, устало ответила Мира. — Ненавижу это место. Пусть не работают телефоны, но электричество-то можно было оставить: я так скучаю по своему фену, терпеть не могу ждать, пока волосы высохнут.              Не успела она договорить, как Боссия с Агуни, переглянувшись, неожиданно рассмеялись. И если широкий, белоснежный оскал Боссии за эту неделю она видела уже несколько раз, то впервые слышать смех Агуни было... странно? В глазах Миры он совершенно не походил на человека, который вообще умеет смеяться.              — Лу, мы находимся чёрт пойми где, чёрт знает, как мы сюда попали, мы должны участвовать в играх, где нас в любой момент могут убить, причём не самым лёгким и безболезненным способом, а ты всё это время думала про фен? — отсмеявшись, громко поразился Боссия.              — Мужчины с Марса, женщины с Венеры, помнишь? — не дожидаясь ответа, Мирана выпила вторую порцию виски, и тут же спрыгнула с совершенно неудобного высокого барного стула. Подобные стулья она никогда не понимала и просто ненавидела в силу своего довольно-таки невысокого роста.              — Всё, я пошла к себе, — подбирая со стойки свою толстовку, сказала девушка. — Если я завтра не спущусь, знайте, эта лестница победила, и моё тело остывает где-то между девятым и десятым этажами.              — Ты сама выбрала эти апартаменты, — тихо заметил Агуни, но Мира всё равно услышала его.              — Да, но в тот момент я почему-то забыла, что лифт работает от электричества, которое ко всем чертям отключили. — Мирана уже хотела добавить какое-нибудь ругательство на своём родном языке, но снова вспомнила про нелёгкий путь и решила не тратить силы на бесполезную ругань.              

* * *

            

Мирана

            первый месяц в Пограничье

             Мне бы очень не хотелось помнить то, как и при каких обстоятельствах я оказалась в этом мире. Да, именно в мире, потому что, как человек с максимально рациональным мышлением, я не могла найти другого более подходящего объяснения этому месту. Я действительно мечтала о том, чтобы до конца стереть из головы ту ночь, но на это требовалось куда больше времени, чем я себе представляла.              «Основными симптомами посттравматического стрессового расстройства, которые, как правило, переживают все жертвы, являются: первое, рекуррентное постоянное и беспокоящее переживание травмы через неприятные воспоминания, сны, навязчивые действия и чувства, как будто бы событие повторялось; второе, постоянное избегание стимулов, которые напоминают о травме; ещё один вариант, это психогенная амнезия; и другие...Пациент должен испытывать данную симптоматику не менее одного месяца, после чего можно диагностировать наличие у него посттравматического синдрома» — это был мой экзаменационный вопрос по Криминологии, которую я проходила на четвёртом курсе.              Психогенная амнезия... В моём случае это был бы самый безболезненный выход из сложившейся ситуации, но, к сожалению, я всё помнила, и слишком ярко. Моя внутренняя жертва переживала только вторую стадию травмирования — «осознание понесенного ущерба». Требовалось время, чтобы перейти к «поиску выхода».              Однако, я должна быть искренне благодарна тому, кто закинул меня в это место: задержись я ещё хотя бы на минуту дольше в своём мире, то сейчас точно была бы мертва. Рваная рана на затылке до сих пор никак не хотела заживать. Я не видела, чем именно Керо ударил меня, скорее всего, эта была та самая ваза, которую мама подарила нам, когда мы переехали в свой дом, а, возможно, это была статуэтка «Биг-Бена», купленная в аэропорту в наш последний отпуск.              — Тебе помочь? — знакомый мне на протяжении месяца грубый мужской голос раздался в дверях ванной.              — Да, было бы не плохо, — собирая часть волос, я попыталась облегчить мужчине доступ к ране.              — Выглядит уже лучше, — внимательно рассматривая шов, который сам же наложил, он аккуратно протёр его ватным тампоном, смоченным медицинским спиртом.              — Спасибо, Агуни.              — Сколько дней у тебя осталось? — этот человек совершенно не умел принимать благодарности, в отличие от Боссии, который был падок на подобные вещи.              — У меня есть два дня, — стараясь не обращать внимание на небольшое жжение в заросшем шве, ответила я. — Скоро нужно будет снова играть.              — Я могу пойти с тобой, — довольно ожидаемо предложил Агуни, он не любил, когда я или Боссия играли без него. Отчасти я была с ним согласна: вместе было бы проще выиграть, но... всегда была вероятность того, что нам придётся играть друг против друга.              — Нет, — я быстро отвергла его предложение. — Ты и сам знаешь о том, насколько это опасно.              — Боссия затащил сюда каких-то новичков, — Агуни решил сменить тему.              — Он действительно хочет сделать этот отель убежищем? — забирая волосы в небрежный хвост, я посмотрела на отражение мужчины в огромном зеркале.              — Думаю, что он не отступится от этой идеи.              — Не то, чтобы я была против, но... плавки целый день? — вспоминая наш утренний разговор, я попыталась отшутиться. — Хотя, пока это не касается моего номера и меня, я буду поддерживать его бредовые идеи.              У меня не было выбора: эти двое спасли мне жизнь в моей первой игре, они приняли меня.              — Думаю, он как-нибудь переживёт это, — устало проводя рукой по лбу, с намёком на улыбку ответил Агуни. — Пока что он развлекается с новичками, их в последнее время становится всё больше: на первом этаже не осталось свободных номеров.              — Я видела парочку, когда в прошлый раз надо было играть, — собирая со столешницы всю медицинскую атрибутику обратно в большой контейнер, который обычно находился в тумбочке под раковиной, ответила я. — Ты же знаешь, я не самый общительный человек... Да, и вся эта обстановка не располагает к общению, поэтому мне даже проще, когда они думают, что я ничего не понимающая иностранка с несчастно-плакучими глазами.              — Значит, ты тоже уже слышала, что о тебе говорят... — покидая широкую ванную комнату, тихо проговорил мужчина.              — Да, пару раз заставала такие разговоры, но это не важно, — прикрыв за собой дверь, я направилась в сторону кухню.              — Ты уже здесь обосновалась… — присаживаясь за стол, Агуни рассеяно рассматривал мои апартаменты. Это были единственные апартаменты с такой планировкой в этом отеле, и поскольку я первая зашла на территорию этого «Пляжа», то без особых обсуждений я забрала их в своё временное владение, любезно предоставив президентский люкс на этаж выше самопровозглашенному «Управляющему».              — Да, надо было чем-то убить время, пока вы с Боссией планируете устройство «Нового мира», — не сдержав иронию и возможность уколоть Агуни, ответила я.              — Прекрати...              — Как скажете, заместитель, — поставив на стол кофейную чашку, продолжила я.              Чем больше становилось людей в отеле, тем меньше я покидала свои апартаменты без крайней нужды. Мою принадлежность к этому месту выдавал только ужасный браслет с металлической бляшкой, на которой красовалось название отеля и цифра «2» — середина между Агуни и Боссией. Это была ещё одна веселая затея последнего, которую я молча поддержала.              В последнее время мы с ним почти не пересекались: Боссия был занят обустройством «Пляжа», и лишь тогда, когда моё участие казалось ему крайне необходимым, Агуни приходил за мной. Сейчас на протяжении часа мы слушали снизошедшее на Боссию великое озарение о том, что нужно собрать всю колоду карт, и только тогда кто-то из нас сможет вернуться в прежний мир. С этой пропповеди мы с Агуни ушли раньше других.              — Так, что... — облокотившись на столешницу, я обхватила руками горячую кофейную чашку. — Теперь все карты Боссия будет собирать у себя?              — Да, — поднимая на меня тяжелый взгляд, ответил мужчина, — что ты об этом думаешь?              — Это не плохая теория, — сделав небольшой глоток ужасно горького и немного сгоревшего кофе, начала я. — Она имеет право на существование. Теория государства и права... первый курс юриспруденции. Каждой организации помимо лидера нужна и идея. Верю ли я в эту идею? Это уже другой вопрос... Скорее нет, чем да, но... — поставив чашку на столешницу, я пыталась вспомнить, как на японском будет слово «таракан», но, так и не откопав его в своём довольно обширном словаре, оставила эту затею, продолжив речь, — это вызвано исключительно моими личными моментами.              — Ты не хочешь вернуться домой? — опуская обсуждение последних новостей, Агуни, как всегда, уцепился за моё прошлое.              — В настоящее время я не вижу в этом смысла: я прожила половину жизни с человеком, которого, как оказалось, я совершенно не знаю, с социопатом, который пытался меня убить, и если бы не этот мир, то я вряд ли была бы жива, — я могла уже спокойно говорить о том, что ещё недавно вызывало у меня истерику и слёзы. Всего лишь нужно было отбросить эмоциональную сторону и включить в себе те профессиональные качества, о которых я уже и забыла: трезвость и холодность мышления, рациональное оценивание ситуации. И лишь задетая гордость следователя, не разглядевшего преступника в собственном муже, не давала спокойно спать.              

* * *

            

за полгода до Пограничья

             — Нужно всего лишь покопать в первоначальных мероприятиях, там явно могли сделать что-то не так, — рассматривая распечатки документов, которые ещё с утра скинул ей бывший коллега, Мира пыталась найти по крайней мере пару ошибок, которые помогли бы ему требовать хотя бы домашнего ареста для своего клиента. — Я прочитала его первые показания, лучше, конечно, было вообще отказаться, сначала выработать линию защиты, а уже потом давать показания, но это уже разговоры о пустом, будем работать с тем, что есть...              — Спасибо тебе большое, Мира, — молодой мужской голос с другого материка звучал уже не так бодро, как утром, но всё ещё сохранял металлическую нотку непоколебимой решимости разобраться с поставленной перед ним задачей. — Тогда после суда я скину тебе все документы, может, ты сможешь что-нибудь отыскать.              — Дорогая, я дома!              — Хорошо, буду ждать, — услышав голос мужа с первого этажа, Мира поспешила завершить рабочие дела. — Удачи!              — Я в твоём кабинете, сейчас иду, — довольно громко отозвалась она, выключая ноутбук.              Сгребая все свои распечатки в одну большую кучу, Мирана решила так и оставить их на столе, хотя Керо всегда ворчал, когда она оставляла свои документы на его столе.              — Ты закончила?              Сначала она увидела лишь его широкую тень на полу, и только потом в дверном проёме появился высокий и крепкий мужчина. Поднимаясь по лестнице, он уже успел развязать галстук.              — Да, я закончила, нужно было... — Мирана оборвала свою речь, когда увидела лёгкое смущение на его усталом лице: до неё не сразу дошло, что она до сих пор разговаривала на родном языке. И хотя Керо её прекрасно понимал, ещё до переезда они решили даже наедине говорить на японском. Так она могла бы быстрее адаптироваться в незнакомой стране и привыкнуть к новому дому. — Прости, я забыла...              — Ничего, я понимаю, как трудно сразу переключиться, — положив свою кожаную сумку на небольшой диванчик, стоящий посреди кабинета, он в привычном жесте раскинул руки для объятий.              Мира всегда поражалась спокойствию и стойкости своего мужа. Особенно в такие моменты она понимала, какими совершенно разными они были: усталость на его лице и осунувшиеся плечи говорили о том, что день был не из лучших, но он всё равно находил в себе силы сохранять здоровую семейную обстановку. Мира, в то же время, обычно нервничала и злилась, срывая свой стресс на близких. Однако их переезд в Японию подействовал на неё положительно, в последнее время она могла сдерживать свою львиную натуру.              — Как прошёл твой день? — вдыхая аромат парфюма, смешанного с ароматом больничного кабинета, спросила Мирана.              — Всё хорошо, — тихо отозвался мужчина, сжимая её в своих объятиях.              Её светлые волосы были как всегда распущены и взъерошены. Она любила, размышляя над чем-то, например, готовясь к защите диплома, или в любой другой момент, когда её мозг активно работал над какой-то задачей, зарываться пальцами в волосы, словно это помогало. Так же, как и покусанные губы, это было первым признаком её тревожности.              — Будешь ужинать? — ослабив объятия, Мира внимательно рассматривала его глаза, спрятанные за тонкими линзами очков.              — Конечно, — оставляя следом за своими словами тёплый легкий поцелуй на её лбу, Керо по привычке провёл рукой по русым волосам. Свои тонкие бледные пальцы он запустил между волнистыми прядями, проводя по всей длине, иногда цепляясь за спутавшиеся волоски и рассматривая чёрными глазами, как они переливаются в тёплом свете лампы.              

* * *

            

второй месяц в Пограничье

             Луна... она уже и не помнила, почему именно так представилась первым встретившимся ей в этом мире людям. Мира может быть и хотела придать этому какой-то особенный философский смысл, что она так же одинока и печальна, но правда была куда проще. Во-первых, было совершенно глупо и не безопасно представляться незнакомцам своим настоящим именем. Во-вторых, её настоящее имя было куда сложнее для произношения, чем два слога с распевными гласными, а ещё… В ту ночь была такая прекрасная луна, прямо, как в её родном городе: полная и яркая, — она так сильно светила в заднее окно автомобиля, что отчасти помогло Мире прийти в себя и найти силы выпрыгнуть из машины, пусть и на ходу.              Это был её второй месяц игр, и они уже порядком надоели ей. Мирана успела привыкнуть к крови и предательствам, привыкнуть к постоянным новым лицам в отеле, которые иногда встречала, уходя через задний ход в поисках арены.              Шляпник. Так теперь Боссия просил его называть. Последний раз они виделись с ним, когда Агуни пришёл в совершенно несвойственном ему состоянии растерянности и даже… страха. Его руки, сжимавшие бутылку рома, были в крови. Чужой крови. Как и чёрная майка и штаны. На лице тоже была кровь.              — Он убил их, потому что они спрятали от него свои карты, — опрокинув вторую стопку алкоголя, наконец-то заговорил мужчина.              — Это всё игры, — стараясь подбодрить друга, тихо отозвалась девушка. — Этого следовало ожидать… рано или поздно. Мы все меняемся... в этом и есть смысл этих игр.              — Я не могу смотреть на это, Лу.              — Нужно убрать тела, — забирая початую бутылку, но при этом сохраняя привычное для неё спокойствие, сказала девушка. — Пока этого никто не увидел, ещё не понятно, как они могут на это отреагировать: может подняться паника и истерика, кто-то, возможно, испугается и захочет убить его, нас…              — Оставайся у себя, — резко поднявшись на ноги, также резко возразил мужчина.              — Нет, я помогу тебе, — холодно и безапелляционно ответила Мира.              Накинув поверх футболки лёгкую толстовку, валявшуюся на кровати после пробежки, она, не дожидаясь Агуни, направилась к выходу.              — Идём, — не оборачиваясь, сказала девушка. — Бесполезно бежать от того, что уже сделано. Нужно просто поскорее разобраться с этим и идти дальше.              Агуни всегда был слишком молчаливым для неё, но в этот раз он не разговаривал вовсе. Он только еле слышно промычал что-то на предложение Миры вытащить все тела на задний двор и сжечь их, чтобы не было лишнего запаха и насекомых в здании. В коридорах никого не было. Скорее всего, именно Агуни позаботился о том, чтобы им не мешали посторонние. В последнее время он приобрёл славу лидера, лидера военной группировки. У него даже появилась своя банда «отбитых на всю голову отморозков», которых Мира видела пару раз из окна своих апартаментов, которое выходило как раз на парадный вход у бассейна. Она выглядывала лишь тогда, когда Агуни уходил на игру. Ожидая его появления, она периодически приоткрывала шторы, глядя на беснующуюся толпу игроков.              Человеческое тело оказалось не так просто сжечь, как это показывали в фильмах: для этого нужна очень высокая температура горения. Им с Агуни пришлось потратить приличное количество канистр с бензином, чтобы поджечь то кровавое месиво, в которое Боссия превратил тела и лица людей.              «Нет, это был не Боссия, уже не он… Шляпник», — мысленно поправила себя Мира.              Тогда ей впервые за долгое время стало по-настоящему страшно. Не только от того, как спокойно она обливала ещё теплое тело девушки бензином, но и от мысли, что сама она никак не застрахована от того, чтобы в любую секунду оказаться на её месте.              — Забудь об этом... — всматриваясь в уже разгоревшееся по-настоящему пламя, тихо повторила Мира совет, который однажды сам Агуни и дал ей. — Будто этого никогда и не было, иначе оно сведёт тебя с ума. Я не хочу потерять ещё одного друга.              Не дожидаясь, пока тела догорят, Мира медленно направилась к служебному входу. Недалеко, за забором у бассейна гремела музыка и смех — всё это так не подходило к ситуации, которую они переживали вдвоём. Или не совсем… Мира была слишком потрясена, подняв голову на балкон, где за ними наблюдала любопытная пара глаз. Всё это показалось ей до крайности мерзким. Захотелось поскорее вернуться в апартаменты и залпом опрокинуть пару стаканов виски, чтобы тут же провалиться в глубокий сон. Она пыталась не вспоминать о соскальзывающих с плеч Агуни телах миловидных девушек с разбитыми носами и покрытой уже запёкшейся кровью грудью. О хрусте кости, торчащей из руки мужчины, которого она варварски, ногой толкнула в костёр, потому что сил тащить его по земле за руки, скользкие от крови, уже не было.              — Подожди меня, — послышался хриплый голос Агуни, когда она уже в третий раз нажимала на кнопку вызова лифта.              В главном холле было совсем пусто: в такое позднее время все обычно находились либо в баре, либо у бассейна, но Мира всё равно посильнее натянула на лицо капюшон.              — У тебя кровь на лице, — рассматривая отражение девушки в стеклянной лифтовой двери, безэмоционально сказал мужчина.              — Да? Видимо испачкалась, — Мира тотчас захотела стереть бурые разводы на своей щеке, но вовремя посмотрела на руки, измазанные в крови. Придётся потерпеть до своего номера.              С характерным для всех отелей звуком открылись двери лифта. Мира удивленно перевела свой взгляд на Агуни: до её этажа нужно было ехать ещё пару пролётов. Она не успела ничего сказать, потому что, когда двери медленно разъехались, в коридоре возник Боссия в своём пижонском халате и шортах.              — Вот так встреча! — его голос был нестабильным и нарочито восторженным.              — Луна, моя девочка, — Боссия сделал быстрый шаг в лифт и хотел уже обнять её, но, заметив кровь на лице, отступил.              — А-а-а… вижу, Агуни уже посвятил тебя в то вопиющее преступление, которое было совершено на «Пляже», — он совершенно не переживал о произошедшем, лишь пропущенная капелька крови на его шее свидетельствовала о том, что все они говорят об одном и том же.              — Да, мы сожгли тела на заднем дворе, — на секунду кинув взгляд на отражение Агуни, который выглядел совершенно потерянным, холодно ответила Мира.              — Прекрасно!              Лифт остановился на следующем этаже, где располагалась комната «Дирекции». Боссия… («Шляпник! Шляпник!» – прокричал чужой, женский голос с каплей истерики в голове Миры) любил устраивать бесполезные сборы ради таких же бесполезных разговоров. Он быстро и непринужденно вышел из лифта к ожидающей его у входа в номер свите, состоящей из совершенно разных и почти не знакомых Мире людей.              Они были главными... управляющими... советчиками... Боже, сейчас всё это казалось ей ещё более смешным и ненавистным одновременно.              — Мои дорогие друзья, — развернувшись лицом к лифту, Шляпник решил покрасоваться. — Я всегда знал, что могу доверять только вам.              Она чувствовала их взгляды на себе. Они пытались рассмотреть её, и выражение их лиц менялось, когда они видели кровь на её лице, одежде и руках. Ситуация не слишком подходила для знакомства. Если бы у неё была возможность выбора, Мира выбрала бы не видеть их вовсе.              — Моя дорогая Лу, доброй ночи, — просочились слова сквозь закрывающиеся двери лифта.              — Надо выпить... — её шепот был почему-то слишком хорошо слышен в этой стеклянной коробке.              — Да, надо.              Мирана навсегда запомнила эту ночь: тогда она впервые так много пила. Пила по-настоящему: не бокал сухого красного вина с сыром, не освежающий коктейль в баре, не даже несколько шотов в клубе с друзьями. Нет, это был крепкий, обжигающий всё горло алкоголь, который сразу действовал на мозг, отключал его не хуже того удара, которым Керо пытался убить её. Заливать мысли алкоголем — это входило в привычку. Оставался последний шаг до того, как она снова вернётся к сигаретам. Тогда смысл уже будет потерян во всём. Во всей той взрослой жизни, которую она строила год за годом. Во всей той будущей жизни, создаваемой ею в мечтах перед сном.       Она опрокинула в себя полный стакан виски, уже не морщась.