Незваные гости приходят вовремя

Вечер. Пятница.       Стрелка на часах отбивает противный скрежет и стук. Механизм наверняка проржавел насквозь, но менять его никто и не собирается. Студенческое общежитие никогда особо тишиной не славилось, но сегодня этот шум особенно раздражает. Тэхён устал, он уже два грёбаных часа пытается решить задачу, ответ которой, ну хоть убей, получить не может. Он кусает губы, плотно жмурится до белых пятен, стучит лбом о деревянный стол и на выдохе издаёт скулёж побитой собаки. На нём большая бежевая толстовка, которую уже дано сменить нужно, старые треники, кажется чужие, и дырявые носки разного цвета каждый. Сегодняшний день априори не мог пройти нормально.       Его до дрожи в теле мучают назойливые мысли касательно времяпровождения брата. Юнги наверняка не знает чем себя занять или наоборот засиживается в студии, не давая себе спокойствия. Младший чувствует ответственность, колючие желание помочь и липкое ощущение будто что-то не так. Юнги ведь всегда такой: не бережёт себя, наплевательски относится к своему здоровью. Может не спать всю ночь, а на утро, вместо кофе, выпить бокал-второй вина. Тэхён не раз заставал его за курением, наверняка далеко не первой сигареты. Он хочет помочь, но не знает как. А поэтому не делает нечего.       Просидев так ещё с десяток минут, омега тянется к мобильному, что валяется где-то на помятой кровати. Откинув одеяло в сторону, он принимается что-то искать в своём телефоне. Пока сосед по комнате прохлаждается в душе, Тэхён звонит брату, по давно заезженому сценарию.       —Привет, Хён. – омега машинально натягивает улыбку, спрятав усталость в голосе. На том конце молчат, слышен лишь тихий, едва различимый вздох. Тэхён уверен — Юнги. Он всегда такой, Ким не обижается. —Хён,       —Что? – Мин как всегда немногословен.       —Я приглашаю тебя погулять.       —Я не пойду.       Тэхён почти уверен, что Мин уже успел оторвать трубку от уха, поэтому спешит повысить голос, привлекая внимание вновь.       —Нет, Хён, так не пойдет, – младший невольно хмурится. —Я намерен вытащить тебя на улицу!       На том конце трубке опять тишина. Юнги как и всегда выдерживает напряжённую паузу, за время которой Тэхён успевает переосмыслить всё своё существование. Потому что несмотря на грубость в ответ, он всё ещё жутко волнуется.       —Давай, Хён, просто прогулка, не надолго... – в голосе омеги мелькает плохо скрываемая грусть.       —Ладно. – Мин сдаётся довольно быстро, ведь не смотря на всю свою напышенную агрессию, отказать тонсену не может.       Ким победно улыбается, что даже забывает о домашнем задании, о всех проблемах в университете и даже о том навязчивом одногруппнике-чонгуке, с которым они как раз договорились завтра погулять.       —В пять я буду у тебя, будь готов. И не вздумай надевать ту уродскую куртку!       —Из-за того, что твоему Чимин-и она не понравилась, я не собираюсь менять свои вкусы. – язвит Мин.       Прошло уже почти два месяца с их с Паком последней встречи, и как следствие, ссоры. Чимин просто был немного неряшлив, неуклюже пролил на Юнги свой чай, а после, когда пытался вытереть испачканную кофту салфетками, случайно упал Мину прямо на тощие колени. Альфа запомнил эту встречу как что-то очень раздражающие, а омега наоборот, вспоминал с румянцем на щеках. Ещё бы, в тот день едва не случился его первый поцелуй. С того момента, Чимин стал всё чаще стал о нём думать, и в последствии, влюбился. Но сейчас не об этом.       Тэхён звонко цокает и закатывает глаза, словно Юнги может его увидеть, а сам Мин лишь тихонько усмехается. В памяти вновь всплывает тот самый день, заставляя все внутренности напрячься. Мин с ужасом замечает в себе внезапное желание увидеться с Чимином снова.

***

На следующий день.       Чимин просыпается не от назойливого будильника и утреннего солнца, а от настойчивого звонка мобильного телефона. Заглянув в дисплей, он видит давно изученный контакт друга. О да, Тэхён всегда умел выждать нужный момент. На часах около трёх дня, Чимин заснул за столом, с ручкой в руках и недописанным конспектом под щекой. Звонок друга стал как спасением, так и помехой долгожданному сну.       —Что-то хотел, Тэ? – хрипловатым голосам спрашивает Пак, потирая сонные глаза кулачками.       —Чимин, мне нужна твоя помощь. – как говорится "с порога" парирует Ким, удивительно строгим, серьёзным голосом.       Чимин заметно напрягается, ведь такой тон он слышит едва не впервые, а проблем лишних не хочется. Тэхён такой человек, что ожидать от него можно что угодно: от простой просьбы одолжить денег на рамён, до попросить поискать в интернете хорошего адвоката, потому что "ну этот кассир в супермаркете точно обнаглел!". Чимина даже не удивила бы просьба сходить за него на свиданье, но это было слишком, даже для такого заядлого "помощника" как он.       —Ты не мог бы сходить погулять с моим братом? – невинным голосом спрашивает Тэ.       Чимин застывает на месте, а перед глазами почему-то всплывает лицо Кима в этот момент. Он слишком шумно хлопает пушистыми ресницами и удивительно красиво краснеет, вспоминая образ того самого брата. Голос друга звучал так непредвзято, обыденно, но сама просьба вызывает отнюдь иные эмоции. Омега-старший едва со стула не упал, когда пытался переварить ту информацию, что подал ему Ким. То есть, он просто должен пойти гулять с парнем в которого влюблён последние пару месяцев и делать вид что всё в порядке? Ха-ха как просто...       —Чимин? – переспрашивает Тэхён, после неудачно затянувшегося молчания.       —Да-да, я просто... – Пак сглатывает. —Я... вспоминал, есть ли у меня на завтра планы.       —Так ты согласен!? – восторженно, в своей манере, тянет Ким, вцепившись в мобильник обеими руками. —Я просто договорился с ним о прогулке, а потом вспомнил что у меня свидание с Чоном. Ну ты понимаешь, если я откажусь, то Чонгук больше никогда не пригласит меня, а если откажусь встретиться с Юнги, то он снова засядет в доме на несколько месяцев. Ну ты же знаешь, какой он. Ну так что, поможешь?

"Ещё бы я отказался увидеться с ним снова..."

      —Как будто у меня есть выбор... – понуро отвечает Пак, мысленно представляя какие бутики нужно посетить, что бы выбрать наряд для прогулки. Наверное бельё нужно новое купить...       —Я тебя люблю. – кратко улыбается Тэхён. —Сегодня в пять ты должен быть у него. Адрес ты знаешь. – Ким бросает трубку.       Чимин в широко распахнутыми глазами пялиться куда-то далеко в стену, слушая короткие гудки из динамика. Телефон от уха он ещё не убрал, словно надеется вновь услышать голос друга, который вдруг объявит что всё это шутка. Ибо как он, вечный модник-Пак Чимин может успеть собраться и прибыть на другой конец города за два часа!? Тэхён, я тебя убью.       По прошествии нескольких, удивительно коротких минут омега приходит в себя и панически оглядывается. В его комнате жуткий бардак, и найти что-либо кажется не реальным. Ему придётся очень постараться, чтобы откопать здесь что-то приличное и не опозориться перед Мином. Он не может опозориться снова!

***

      Ровно в 16:56 Чимин буквально подскакивает к двери квартиры, в которой был всего лишь раз, да и тот лучше не вспоминать. Он нервно кусает пухлые, подкрашенные полу-прозрачным блеском губы и теребит рукава любимой рубашки, что надел специально для "такого" случая. Омега заметно паникует, пока решается позвонить в звонок. Руки дрожат и Чимин несколько раз серьёзно задумывается: cтоило ли вообще соглашаться? Но, кажется, отступать уже слишком поздно...       Наручные часы пробивают ровно 17:00, когда Пак наконец решается хотя бы постучать. Маленькие пухловатые пальчики подрагивают и всё не перестают сжиматься в кулачки. Ладони потеют, дыхание сбивается; Чимин кажется успевает переосмыслить не только своё решение придти сюда, а и всю свою влюблённость в этого обаятельного, но невероятно сложного человека. По ту сторону двери слышаться тихие, усталые шаги. Видимо Юнги не сильно-то и рад гостям. Интересно, а Тэхён вообще предупредил его о том, что омега будет один?       Юнги ступает медленно, нехотя наверное, как кажется Паку. От него, из-за двери слышится усталый шумный вздох, а Чимин вообще перестаёт дышать, вплоть до того, как Мин не показывается в проёме. Омега успел заметить, что тот открывает дверь сразу, не удосужившись банально поинтересоваться "кто там?" или хотя бы заглянуть в глазок. Чимин почему-то начинает глупо улыбаться, сам не зная до конца причину. Он жутко стесняется и не решается поднять взгляд. Юнги перед ним не разделяет его настроя.       —Где Тэхён? – всё чем интересуется Мин.       Пак прикусывает нижнюю губу и склоняет голову ещё ниже, тайно наслаждаясь низким, давно забытым тембром. Альфа кажется испепеляет его взглядом, ведь узнал, ведь вспомнил ещё с первой секунды, но молчит. Не признается даже под дулом пистолета.       Юнги всегда считал своим достоинством, умение сохранять спокойное выражение лица даже в самых стрессовых ситуациях, и сейчас активно этим пользуется, чем вгоняет младшего в краску ещё больше. Чимин боялся именно этого взгляда. Боялся, что покалеченный жизнью альфа будет реагировать на него так же как и на остальных. Что не захочет замечать огонёк желания в его глазах, не сможет прочитать по губам признание. Пак вообще-то и так красивый, но сегодня ведь, для него прихорашивался, укладку сделал, макияж нанёс, да даже стрелки сранные нарисовал, которые никогда особо ровными не получались. И помада на его губах тоже специально для него блестит. Чимин ведь сам знает — манит. Но Юнги всё равно не замечает. Игнорирует нагло все попытки привлечь, считая их детским баловством. В их последнюю встречу Чимин вёл себя как ребёнок, да, он признаёт — выглядел он тогда довольно глупо, но сейчас ведь всё изменилось. Пак очень много тренировался, изводил себя диетами, дорогушими средствами. Всё старался понравится, слепо надеясь на их ещё одну встречу, где всё-таки сумеет овладеть чужим вниманием.       А сейчас, стоя перед ним уже не первую минуту всё ещё в проёме дверей, Чимин почему-то чувствует себя обнажённым. Мин его разглядывает, но так холодно, незаинтересованно, поверхностно. Омега только сейчас задумывается, что выглядит вероятно не лучше вокзальной шлюхи. На нём приталенная футболка с вырезом, вызывающий розовый чокер на шее, а на ногах — запредельно обтягивающие джинсы. Благо хоть рубашку сверху напялил — можно будет прикрыться при случае.       Он поджимает губы, нехотя спуская с лица улыбку; поднимает взгляд, но не полностью, стеснительно осматривая альфу перед собой.       —Он сегодня не может, попросил меня с тобой погулять. – неуверенно начинает Пак. В голосе его неподдельная дрожь и искренность, что говорит о том, что его слова — чистая правда.       Юнги ещё пару секунд его рассматривает скептически, а после, неясно хмурится, отходя на шаг назад. Омега уже успел обрадоваться, что его наконец впустили, как прямо у него перед носом захлопывается дверь.       —Я вам чё собака что-ли, чтоб меня выгуливать?... – попутно причитает Мин.       Чимин остаётся один в чужом подъезде, неловко оправдываясь перед самим собой за столь глупые слова. Не так он выразил свои мысли, но что теперь из-за этого всё заканчивать!?       —Хён, подожди!       Юнги застывает словно неведомо. Останавливается на месте, пусть и за закрытой дверью. Его рука всё ещё покоится на ручке двери, и он жадно вслушивается в тонкий голос за ней. Чимин хотел что-то ещё сказать? Будет ли культурно вот так всё закончить?...       —Что? – альфа вновь показывается в проёме и смотрит на Пака так, что кожа мурашками покрывается.       Чимин скрывает улыбку в лёгком испуге от неожиданности и цепляется пальцами в дверь, не позволяя закрыть её снова. Горло почему-то стягивает спазмом, воздуха в лёгких критически мало, но он всё-таки находит в себе смелости продолжить.       —Тэхён сегодня правда не может, у него свидание, которое определит его дальнейшую жизнь! Ну ведь знаешь его...       Омега вновь смущается от того, что посмел повысить голос, и в последствии его слова становится едва различимыми, поэтому Юнги приходится вслушиваться усиленно. Мин бы мог сейчас ответить в своей манере, бросить что-нибуть грубое, до неприличия короткое, а после, шумно захлопнуть дверь, прищемив при этом эти до жути милые пальчики. Но что-то внутри его сдерживает, даже заставляет наконец расслабиться, почувствовав умиротворение. Это от того, что его бояться? Или просто Чимин-и настолько обаятельный что сумел растопить лёд в его ледяном сердце?       —Чего тебе стоит простая прогулка на свежем воздухе? Можем в кафе зайти, там, кофе купить или выпечку, хочешь? – омега продолжает, невинно, извиняющимся тоном, потому что правда нервничает и винит себя за Тэхёна. Ну кто так делает вообще!? Нельзя было предупредить хотя бы?       Юнги вздыхает. Он немного раздражён. Может от того, что с ним обращаются как с ребёнком, или просто это предложение кажется ему слишком назойливым. Но Чимин перед ним правда милый. Сложно ему отказать.       —Ладно, проходи. – Мин отходит чуть в сторону, позволяя младшему пройти в квартиру, а Пак секундно замирает, пытаясь вычислить подвох. Его сейчас выпрут прямо с порога? Или Юнги решил сбросить его из окна?       Альфа, кажется, злиться начинает, ведь мало того, что этот омега заявился к нему без приглашения, так ещё и медлит, отнимая драгоценное время. Этот миг для омеги кажется значущим, словно чувство дежавю охватывает всё тело. Чимин нервно оглядывается и жуёт губы, всё же решаясь сделать шаг вперёд, в обитель "зла" и вечного сарказма в его сторону. Он принципиально не поднимает на Мина взгляд, ничего не говорит, лишь тихо следует за старшим на кухню. Тут зарождается новый вопрос.       —Разве мы не пойдем на улицу?       —Попьём чай, потом пойдём в парк. – Мину стоило не малых сил сдержать в себе едкие комментарии, но получилось, кажется, даже лучше. Теперь Чимин чувствует себя куда более неловко.       Омега опускает голову сразу же, когда они заходят на кухню, ведь именно на этом некогда белоснежном стуле и случилась та самая каверзная ситуация. Юнги без слов предлагает ему сесть за стол, а Пак только сильнее краснеет, мысленно воспроизводя на повторе их крайнюю встречу. Юнги тогда был точь в точь в таком же свитере как и сейчас, только пятна от разлитого чая на нём не хватает.       Альфа по-хозяйски ставит чайник, разбирает заставленный стол в поисках печенья, а после, расставляет чашки перед омегой, заставляя прочувствовать всю неловкость данных событий. Ведь даже чашка перед носом та самая стоит, светит своим причудливым дизайном, вызывая столь неприятное чувство дежавю.       Пока греется чайник, Мин уходит в комнату чтобы переодеться. Возвращается он уже в новой чистой толстовке, на голове у него больше не гнездо, а приличная укладка, и на ногах вместо тапочек новейшие кроссовки. Чимин невольно задумывается, как бы было здорово, если бы так каждый день Мин для него прихорашивался.       Пьют чай они почти в гробовой тишине. Чимин уже подумывал начать разговор, но не решался сказать и слова, а Юнги успел пожалеть о том, что предложил гостю чай. Такими темпами неловко становится обоим. На третьей минуте непрерывного молчания, альфа поднимает взгляд на Пака, впервые за столько времени его рассматривая по-настоящему, по взрослому. Чимин похорошел, вырос кажется, возмужал. Снял те уродские тяжёлые цепи с шеи, что портили утончённость его юного тела, перекрасил волосы и больше не стесняется улыбнуться как раньше. Мину очень хочется верить, что тот избавился от тех комплексов, что преследовали его раньше.       Взгляд застывает на лице. Он обводит взглядом маленький носик с лёгкой горбинкой, пухлые губы, что вытянулись в трубочку дабы остудить напиток, острые скулы, румяные щёки... и уже вскоре Юнги застаёт себя за непристойным разглядыванием декольте. Чимин похудел — это Мин тоже заметил, поэтому как бы невзначай пододвигает к нему коробку шоколадного печенья, к которому тот даже не притронулся. Омега на это лишь смущённо улыбается и тянется за лакомством. Отказаться он не может, как бы сильно этого не хотел, словно боится чего лишнего ляпнуть — то Мин снова превратится в ворчливого одинокого кота, что никого к себе и на километр близко не подпускает.       Когда обе чашки остаются пустыми, Юнги по-быстрому убирает всё со стола и спешит скрыться в прихожей, потому что в горле резко пересохло, да и кажется жар поднялся. Мин и не думал, что тот неловкий и неряшливый, но до безумия смазливый мальчишка которого Тэ когда-то привёл в дом, может быть таким сексуальным. За этот короткий промежуток времени наедине с Паком он понял, что ему определённо нравятся парни. Именно вот такие, стройные, вечно смущённые, готовые на всё...       Ему предстоит истратить не мало сил, чтобы привести себя более менее в порядок и не выдать своих желаний и мыслей. Нельзя вот так просто спугнуть мальчишку, нет, его нужно подготовить, как-то помягче намекнуть... Как-то так ненавязчиво приблизится, занюхатся его природным ароматом, провести губами по линии челюсти, может быть прикоснуться к шее...       Спустя ещё минуту, Юнги понимает, что у него встал. Он находится сейчас в прихожей. Просто стоит, не шевелится, с прикрытыми глазами и выпирающей ширинкой, прямо посреди коридора. Его так не успокаивают мысли о том, что Чимин сейчас на кухне, что наверное ждёт, жаждет наконец на свежий воздух выбраться... Наверняка ведь даже не догадываясь о всех недугах миновой проблемы. Когда Пак подбирал себе столь откровенный наряд, он преследовал цель лишь привлечения внимания, а не... это.

Глупый мальчишка...

      Юнги прикусывает губу и плотно жмурится, борясь с желанием прикоснуться к собственной плоти. Будет наверное не очень культурно, если он сейчас отлучиться подрочить в ванную? Но что если хочется... Так хочется, что он уже несколько раз подумывает как выразить предложение одноразового перепихона Паку. Интересно, насколько этот омега "принципиальный"?...       Очередной шумный поток мыслей прерывает внезапный грохот. Ну да, конечно, Чимин споткнулся пока шёл к нему. Как же без этого. Но вернее на благо, ведь это стало своеобразным предупреждением что стоит заканчивать пустые размышления и припрятать желания до лучших времён.       Омега робко извиняется, улыбается смущённо, а после, наконец интересуется когда они уже выйдут на улицу. Юнги уже было хотел отмазку придумывать, но всё же решил, что свежий, слегка морозный воздух пойдёт ему на пользу в сложившейся ситуации. Обувшись, Мин накинул сверху ту самую "уродскую" куртку и вышел из квартиры вслед за Паком. Что бы там Тэхён не говорил, но своим вскусам Юнги изменять не намерен. Сегодня список того что ему нравиться пополнился. Пусть его (списка) и не существует в реальности, но в голове Мин уже отметил новый пункт "Пак Чимин" каллиграфическим почерком.

***

      В принципе весь их путь прогулки лежал до ближайшего кафе через парк, но Чимин настоял на том, чтобы погулять по дольше, зайти в продуктовый, посмотреть уличный концерт малознакомой группы и просто посидеть на лавочке. Погода на улице на удивление тёплая как для октября, но альфа всё равно настаивал на том, что замёрз и хочет домой. Тогда Пак, отчаявшись, хватает Мина за рукав и прижимает к себе заперельно близко. Это было крайне неожиданно, даже для самого Чимина. Вмиг покрасневшие щёки младший по привычке прячет, склоняясь самым носом в миново плечо. Альфа сразу передумал пререкаться. Желание оказаться дома так резко исчезло. Казалось, объятия Пака — и есть дом.       Они простояли так довольно долго, пока действительно не замёрзли под внезапным порывом ветра. Юнги не спешил его останавливать, но омега отстранился сам. Чимин пару раз оглядывается по сторонам словно не верит что только сделал, а потом, медленно и неуверенно поднимает взгляд на альфу.       —Прости... – виновато оправдывается Пак. —Я не знаю что на меня нашло, прости...       Юнги решает, что для того чтобы младший не чувствовал себя неуютно, нужно что-то сказать в ответ. Вот только, сформировать адекватную речь он сейчас не в силах, а поэтому бросает лишь холодное "Всё нормально", и спешит скрыться за дверью подъезда. Чимин на секунду замирает, не успевая придти в себя, когда Юнги отдаляется от него уже на пару шагов. Омега не раздумывая особо бросается следом, перехватывает минову ладонь и переплетает свои пальцы с чужими. Альфа машинально пытается найти ответ в чужом лице, но тот нарочно склоняет голову так, что за счёт роста видно только макушку. Чимин давно хотел признаться, бредил ночами, плакал в подушку, раздумывая о том, что будет если тот ему откажет. Сейчас всё происходит довольно спонтанно. Сердце бешено колотиться, словно пытается сказать всё одним лишь стуком; колени подкашиваются, а устоять на ногах помогает лишь минова рука. Альфа не оттолкнул до сиг пор, но и в ответ действовать не спешит. Не обхватывает чужую ладошку в ответ, хотя спокойно мог поместить её в своей. Просто стоит. Молчанием напрягает.       —Хён, – осторожно начинает Пак. Очень важно сейчас не опозориться снова, но собственный язык явно против дальнейших слов. Голос дрожит, на глазах почему-то выступают слёзы. Он неровно выдыхает, перед тем как продолжить. —Я д-давно хотел тебе признаться… – сглатывает, склоняя голову ещё ниже. —Ты мне очень нравишься, Хён.       Чимин так и продолжает стоять, ухватившись за чужую ладонь и исследуя взглядом собственную обувь. Всё ждёт пока его оттолкнут, потому что это до жути неправильно, открывать душу почти перед незнакомцем, которого видишь второй раз в жизни, с нечистым прошлым, с нелёгкой судьбой и явно подвешенным языком на колкости. От Юнги сейчас вполне ожидаемо было получить в ответ насмешливий шёпот, мол, пойди подрасти ещё, но Мин молчит и кажется вообще не дышит.       Пауза затянулась, и Чимин наконец решается поднять взгляд, чтобы убедиться, что его вообще услышали. Юнги смотрит чётко в его глаза, сквозь тело, в душу. Омега облизывается, поджимает дорожащие губы и борется с навязчивым желанием склонить голову вновь. Получить в ответ ровно ничего оказывается ещё больнее, чем получить отказ. Раньше, Чимин часто представлял себе этот момент. Он был в разных вариациях, в других словах, с самыми разными ответами, но этот... Явно не то чего ждал Пак.       Юнги молчит ведь далеко не впервые. То есть, тишину в свой адрес ему приходилось слышать часто. В их первую встречу Мин его нагло проигнорировал, потом, изредка участвуя в их телефонных разговорах с Тэхёном, Чимин не получал даже простого приветствия. Но почему же сейчас так тяжело? Сейчас так важно услышать его голос, очередной стёб или хотя бы тяжёлый вздох.       Чимин смотрит на него, так же как и Мин — прямо в глаза. Молит одними губами "скажи хоть слово", а после, отчаявшись прикрывает веки. Кажется ответа он сегодня не получит. Омега ненарочно роняет первую слезу и резко отворачивается, едва выхватывая ладонь, как чувствует чужие пальцы что поглаживают её тыльную сторону.       Юнги всё таки вздыхает тяжело, как и ожидал Пак, выражает всю усталость, безнадёжность и даже растерянность. Он прикрывает глаза, а после, уводит взгляд в небо. Чимин его реакции покорно ждёт, на что альфа непредвзято поджимает губы, пряча искренние эмоции, и подходит ближе, становясь рядом. Омега задерживает дыхание, смиренно уставившись в одну точку и нервно теребит подол рубашки, когда чувствует минову руку на своём плече. Юнги касается лишь одежды, едва ощутимо, но Чимину вновь кажется, что достаёт он до самой его души.       —У меня к тебе предложение. – серьёзно начинает Мин. —Пойдём выпьем? – и улыбается так обыденно, кивая в сторону малоизвестного бара.

***

      В ближайшем баре они заседают ближе к вечеру, когда солнце уже полностью зашло за горизонт. Приветливый бармен не развевает напряжённой атмосферы между парнями. Кажется, им уже ничего не поможет. Чимин не говорит ничего толкового, лишь изредка кивает и поддакивает на банальные вопросы старшего. Юнги не спешит отвечать на открывшейся чувства, да и омега не торопит. Оба старательно избегают этот темы.       Пак сидит слева, опустив голову к плечам и беззвучно хлюпает носом. Вообще-то в этом баре прохладно, он действительно замёрз в одной рубашке, но не признается и не попросит помощи. Юнги поглядывает на него временами, старается не задерживать взгляд на соблазнительных губах, но получается откровенно плохо. Он опустошает бокал игристого вина уже кажется третий по счёту, а Чимин так и не притронулся к алкоголю.       После длительной паузы в двадцать с лишним минут, альфа пробует начать диалог. Голос его звучит практически безсвязно; с захмелевших губ то и дело срываются усталые вздохи, и лишь с третьей попытки получается сформулировать слова.       —Знаешь, Чимин-и... – Мин разминает шею и набирает в лёгкие как можно больше воздуха, в то время как Чимин невольно вздрагивает на месте, от столь неожиданного обращения к себе. На трезвую голову Юнги его даже по имени не называл. —Ты ведь хороший парень...       Омега немедленно поднимает на него свой взгляд, пытаясь прочитать по глазам, что пытается донести до него Мин. Альфа конечно пьян, даже слишком, наверняка не соображает ничего, но так хочется его дослушать до конца. Чимин только сейчас понимает, насколько важно для него услышать ответные слова, пусть даже и в пьяном бреду.       Юнги запинается, прерывает свою речь и делает очередной глоток, на этот раз, виски. Словно пытается набраться смелости. Чимин трепетно надеется — для тех самых слов.       Мин вздыхает:       —Такой красивый... – он понижает голос почти до шёпота, а взглядом упирается на оголённые ключицы младшего. —Такой... – альфа хищно облизывается. —Сексуальный...       Омега не краснеет и не смущается как можно было ожидать. Он лишь прикрывает глаза и опускает голову в плечи. Он не хочет этого слышать. Ему мерзко знать, что Юнги видит в нём лишь соблазнительное тело. Чимин определённо хочет сейчас встать и уйти, но совесть не позволяет бросить альфу в полу-дрёме в этом баре.       Пак ещё недолго сидит на месте, покачивая голой из стороны в сторону, а после, поднимается на ноги. Он прервал Мина почти на полу слове, но имеет на это свои причины. Чувство собственного достоинства ещё никто не отменял.       Юнги на него должным образом не реагирует, за то послушно замолкает, продолжая исследовать взглядом изгибы юного тела перед собой. А Чимин и вправду так похорошел... Так хочется к нему прикоснуться, обхватить изящную талию, пересчитать выпирающие рёбра пальцами, а после, оставить большой цветущий засос, вот тут, прям на самом видном месте шеи. Омега словно нарочно мельтешит перед глазами. Мин особо не старается, но почти всегда ловит взглядом его губы. Они пухлые, сочные, как персик, пахнут приятно, да и на вкус Мин уверен — неплохо. Чимин кажется ему что-то говорит сейчас, даже голос повышает, но Юнги нечего кроме его силуэта не видит. Игнорирует, когда к нему тянут руки, а приходит себя только тогда, когда его уже насильно поднимают с места. Омега придерживает его за плечи и причитает под нос недовольно о том, что тот слишком много выпил. Да, Юнги немного переборщил, последниий шот был явно лишним, но кто сказал что у него нет на то причин? Чимина в его дом никто не приглашал, а то, что он вызывает в нём такие чувства — только его проблемы. Юнги вон уже который час со стояком мучается.       Чимин старательно выводит альфу на улицу, позволяя опираться на себя. Оглядывается по сторонам, отмечая в голове, что в такой час сложновато будет такси поймать, и вздыхает, потому что Юнги несмотря на свою худобу, довольно тяжёлый. Альфа же в свою очередь впивается пальцами в чужую талию, видимо чтобы не упасть, хотя потребности в этом не наблюдается. Мин в таком состоянии вполне мог бы сам стоять и ходить ровно, не не отказывает себе в возможности расслабиться, полагаясь полностью на столь хрупкое тело.       Машину удаётся словить только по прошествии десяти минут. Задняя дверь сломана, да и салон пропах куревом, но Чимин не в том положении чтобы капризничать. Он лишь мило морщит носик и усаживает альфу на сиденье позади водителя. Сам усаживается рядом, ведь не хочется сидеть близко к пожилому, плохо пахнущему альфе.       Такси трогается с места и несётся к адресу квартиры Мина. Назвать свой у Пака не хватило смелости. За время дороги Юнги прижимается к нему, старательно изображая спящего. Словно ненарочно скользит ладонью по бедру, а после, пробирается к паху. Чимин замечает это, но не реагирует, поджимая губы и продолжая смотреть на сменяющийся картинку за окном.       Минут через пять-десять, когда машина тормозит в пункте назначения, Пак наконец выдыхает спокойно и долго наполняет лёгкие кислородом, пока альфа выбирается из авто. Не маленький ведь, сам справится. И так слишком много чести. Омега плохо скрываемо злится, ведь мало кому понравится доставлять чужое пьяное тело домой. Юнги должен быть ему благодарен.       В квартиру Пак заходит первым, игнорируя правила морали и этики вместе взятые. Юнги за ним плетётся, постоянно опираясь о стену. Пару раз в подъезде он всё-таки грохнулся на пол. Омега на это лишь закатывает глаза. И зачем было так напиваться!? Чимин ещё пару минут раздумывает, стоит ли остаться, или же вернуться к себе в квартиру. Он мельком переводит взгляд на старшего, что вздыхает устало и заваливается на кресло прямо в прихожей, и решает, что оставь он его сейчас — пойдёт считай на преступление, ведь простить себе потерю ТАКОГО шанса он не сможет. Омега, будучи не полностью уверенным в правильности своих действий, подходит чуть ближе, всего на пару шагов, и приглядывается, склоняясь неприлично близко. Он лишь хотел узнать, уснул ли альфа на самом деле, но кажется старший понял этот жест отнюдь неправильно. Резким движением руки Мин усаживает Пака на свои колени, едва вовремя предотвратив его столкновения с полом. Чимин растерянно хмурится и порывается спросить, какого собственно чёрта он делает, но получается издать лишь отрицательное, неразборчивое мычание, когда Юнги внезапно впивается в губы поцелуем. Альфа нежно приобнимает за талию, а второй рукой словно неведомо ползёт на мягкие ягодицы, чуть сжимая их сквозь плотную ткань джинс. В ответ на столь откровенный жест, Мин получает звонкую пощёчину и укоризненый взгляд шоколадных глаз. Он ухмыляется ядовито, слизывая кровь с внутренней стороны щёки, и смотрит в ответ, затейливо так, до мурашек пробирает. Чимин отстраняется испуганно быстро и тяжело дышит сквозь сжатые зубы, глядя на то, как загораются пламени страсти в чужих глазах. Он стискивает кулачки и щурится с нескрываемым разочарованием и обидой, а после, шумно топает к входной двери, порываясь уйти отсюда как можно скорее, но вскоре с неясным чувством замечает, что та намертво заперта. Юнги, что за это время успел подняться на ноги и комфортно устроиться у ближайшей стены, с садистским удовольствием ловит чужой взгляд, в котором так заметно промелькнул страх...       —Открой дверь. – скомандовал омега, сложив руки на груди.       Мин улыбается шире и закусывает губу, слабо покачивая головой из стороны в сторону. Чимин сглатывает накопившиеся слюну и поджимает дорожащие губы, стараясь не выдавать искренних чувств. Он боится, да, но больше самого альфы, пугают мысли о том, что может произойти в последствии, если не прекратить сейчас. В своих раздумьях он теряет с десяток в пустую потраченных секунд, и пропускает тот момент, когда Юнги оказывается слишком близко к нему. Горячие дыхание приходится куда-то в шею; Мин не перестаёт улыбаться, едва касаясь нежной кожи пальцами.       —Почему ты боишься меня, детка? – низкий шёпот в самое ухо. —Ты же говорил, что я тебе нравлюсь... – альфа облизывает мочку уха и закусывает губу. —Знаешь, ты мне тоже нравишься... Такой красивый, нежный Чимин-и, иди ко мне... – он раскрывает руки для объятий, а омега, пользуясь моментом, отстраняется и вновь дёргает ручку двери, порываясь звать о помощи.       Юнги цокает недовольно, и вовремя перехватывает талию мальчишки, не позволяя издать заветного крика, перекрыв рот рукой. Тот вырывается и стонет срывно, упираясь то носками в пол, то пальцами в чужие запястья. Мин слышит его ускоренное сердцебиение и голос, что отчаянно плачет. Он прижимает сопротивляющегося омегу к стене и рывком целует, насильно, не оставляя и шанса на побег.       Пак пытается что-то сказать, старается увернуться от миновых губ, но промахивается, когда альфа зажимает рукой его шею. Воздуха остаётся немного — Чимин начинает задыхаться. Эти несколько секунд длились, казалось, вечность, пока Юнги наконец не ослабляет хватку. Чимин не может противостоять своей природе, поэтому и плачет несдержанно, громко выкрикивая отчаянную просьбу прекратить. В ответ на свой вопль он получает звонкую пощёчину, шум от которой ещё долго звенит в ушах. У него безостановочно текут слёзы, а на губах от резкого укуса — кровь. Омега замолкает внезапно, когда встречается взглядами с Мином. У того зрачки расширены, глаза застилает мутная дымка и Чимин начинает реветь не в себя, понимая что тот вообще себя не контролирует. Он безуспешно хватается пальцами за чужие запястья, когда альфа мёртвой хваткой вцепляется за его рубашку. Пак чувствует — вот вот и разорвёт её к чертям. Юнги мало отдаёт отчёт своим действиям, поэтому безобразно целует без озарения совести; очёрчивает изящный кадык, обводит языком чувствительную венку на шее, а потом принюхивается жадно, всерьёз подумывая оставить метку, ведь внутренний зверь готов сорваться, почувствовав       своего омегу. Он запоздало понимает — Чимин предтечный, и почему-то дико улыбается от этой мысли.       Омега вмиг вскрикивает, почувствовав что-то не ладное, когда тело пробивает острая боль, распространяясь от самого основания шеи. Ему правда не хочется верить, что Юнги всё таки не сдержался. Не хочется понимать, что помечен теперь навсегда. Укус кровоточит и побаливает жутко, отдаваясь то лёгким покалыванием то нетерпимым жжением, словно изнутри. Чимин медленно, не до конца различая реальность поворачивается, пытается словить ответный взгляд, который Мин так старательно прячет. Тело ломит, температура поднимается кажется до критических 40°, а в висках стреляет резкой болью. Омега сам не замечает того момента, как оказывается распятым в чужих руках. Колени подкашиваются, поэтому единственная опора сейчас — Юнги.       Альфа действует дальше всё так же напористо, хватается за тонкие запястья и припечатывает к стенке с явной целью, а вот Чимин, кажется, отключился. У Юнги нет времени разбираться с физиологией, поэтому он торопится пробраться в спальню и наконец избавиться от лишней ткани. Он укладывает омегу прямо посреди кровати, мысленно отмечая что тот на ней помещается идеально и было бы неплохо видеть его здесь почаще. Рубашка у Чимина уже расстёгнута, призывно открывая вид на острые ключицы и угловатые плечи. Мин облизывается снова, припадая к ним губами. Он наслаждается, теряя остатки здравого ума за исследованием столь приятной кожи.       Через несколько минут одежды на них остаётся немного: лишь тонкие боксёры на младшем, которые Мин с диким удовольствием спускает зубами по стройным ногам. Спустя ещё пару минут, Чимин внезапно приходит в себя от резко стрельнувшей головной боли, и с ужасом наблюдает картину двух оголённых тел и собственных запястий, перетянутых кожаным ремнём. Он снова кричит протяжно от переполняющего страха и разрывающего чувства предательства. Осколки былой любви больно впиваются в сердце, а глаза застилает мутная пелена слёз, от дикой боли в груди. Он плачет громче, ощущая что альфа на этом не останавливается. Мин смазано целует в губы, сцеловывает слёзы, словно и не видит нечего, не замечает что Чимин под ним разрывается просто, что не просит, а молит душераздирающими криками от самой души дорогой.       Бледноватые руки комфортно обхватывают бёдра, раздвигая ноги чуть в сторону, а после усаживают омегу сверху, как бы передавая ему роль главного. Тот явно не в себе: не перестаёт дёргаться и нескончаемо лить слёзы. Пак и не замечает толком ведь нечего, лишь чувствует отдалённо прикосновения, что заполняют понемногу всё сознание. Он и реветь то не прекращает, лишь кричит громче, когда касаются ануса.       —Ну тише, тише, – Юнги наконец обращает внимание на состояние омеги и успокаивающе улыбается, поглаживая покрасневшие щёки.       Чимин дышит тяжело и непроизвольно замирает под такими трепетными, нежными касаниями. Шёпот альфы успокаивает, лёгкие заполняет его феромон, и Чимин готов был податься наслаждению, но Мин вновь возвращает его в грязную реальность своими действиями. Юнги приподнимает младшего за бёдра, растирает на пальцах вишнёвую смазку, и тянется за поцелуем, пристально исследуя взглядом эмоции в лице напротив. Знает ведь, что Чимин даже в таком состоянии отказать не сможет.       После, Мин растягивает его грубо, резко, и очень быстро заканчивает. Омега не кричал больше, но и стоны его слух не радовали. Юнги позволил ему лечь себе на грудь, успокаивал нежными поглаживаниями по спине и едва ощутимо целовал макушку, при добавлении очередного пальца. В общем времени хватило минут пять, не больше. Юнги снова действует резко; рывком оттягивает волосы на макушке и поднимает снова, призывая к дальнейшим действиям. Чимин чувствует между ягодиц головку члена, чувствует, что не сможет принять его полностью, знает, что растяжки никак не хватит принять даже половину, но молчит. Боится и слова сказать не так.       Юнги не на долго сталкивается с ним взглядом; у того глаза опухли от слёз и огоньки все яркие светящиеся потухли. Чимин в сознании, он видит, чувствует, слышит призрачный шёпот и собственные приглушённые крики. Его взгляд пустой, лицо не выражает эмоций, но губы всё равно так манят, даже источаясь кровью.       Чимин приподнимается немного, стараясь выровнять равновесие за счёт связанных рук, и выдыхает резко, на уровне инстинктов расслабляясь, когда готовится принять в себя член. Его глаза теперь прикрыты, мысли отключены, а сознание грозит вот-вот сорваться снова. Он кусает губы и плотно жмурится, опираясь на вытянутые пальцы о крепкий пресс. Юнги уже предвкушает ощутить узость столь желанного тела, но приняв в себя едва на половину, Чимин внезапно останавливается и со слезами на глазах хнычет:       —Больно, нет, не хочу...       Мин цокает раздражённо, а после вздыхает, стараясь выровнять баланс спокойствия. Рука, что придерживала талию, поднимается, путяясь в пшеничных волосах, а вторая зажимает рот, не позволяя издать и звука. Чимин с искренним ужасом и страхом замечает мелькнувшую в чужом взгляде нездоровую искру, а после, снова жмурится, чувствуя, что его всё таки принуждают опуститься.       Исходящий крик едва различный за пределами спальни, но отлично слышимый в ней. Пак сам едва не оглох от него, а вот Мин кажется даже не заметил. Сосредоточившись взглядом где-то у основания шеи, он продолжает безжалостно насаживать омегу на свой член, игнорируя негласные протесты и коротковременный укол совести. Чимин внезапно отключился снова. Только теперь, на неопределенный срок.