Часть 3
14 декабря 2021 г., 22:41
"И если судьба всё-таки существует, я верю, что ещё встречусь с тобой." – это были слова миновой песни. Он написал её спустя неделю, после происшествия три года назад. Чимин услышал её однажды, случайно, но очень внимательно вслушивался в слова. Он тогда ещё не знал, что посвещена она была именно ему.
чтобы не сбежал. У Чимина все шансы отказаться, оттолкнуть и убежать как можно дальше, как и велит подсознание, но сердце ведёт дальше, видимо, в надежде найти забытое счастье. Он правда свято верит в его раскаяние, верит что исправился, но всё же мелкий страх не отпускает. Алкоголь в крови почти выветрился полностью, но сейчас, на воздухе, его охватывает всеобщая слабость. Омега дышит глубоко и прерывисто, прикрывая веки на каждом вздохе. Чимин знает, что оставить всё так — не самая лучшая идея, но и противостоять себе он не может, с иронией наблюдая за ритмом собственного сердца, что колотиться одновременно напуганно быстро, и в то же время, успокаивающе.
В таком темпе они доходят до самой квартиры. В последний момент Чимина окутывает чувство дежавю. Он слышит щелчок замочной скважины, чужое тяжёлое дыхание и тихие шаги соседей, и напрягается, в деталях вспоминая их последнюю встречу. Интересно, как давно Юнги вернулся в Сеул? Или может быть вообще не уезжал... А в квартире всё так же?
Я не хочу туда!..
Омега сглатывает нервно и поджимает губы, скрывая их дрожь. Он знает, что сейчас самое время отказаться, но не может совладать с собой, чтобы сказать хоть слово. На его лице вновь появляется странная, до ужаса грустная улыбка, а на глазах выступают слёзы. Он порывается кричать, напрягает лёгкие до боли, но быстро сдаётся, когда Мин внезапно касается его руки.
—Проходи, – приветливо шепчет он.
Чимин глушит в себе очередной всхлип и движется вглубь квартиры, покорно ожидая пока захлопнется за ним дверь. Ему правда хочется верить, что это не ловушка.
Расправившись с обратным замком, альфа лёгкими шагами ступает ближе, словно хищник на свою жертву. Он выглядит сейчас точь в точь как в ту ночь, но действует напротив — медленно. Чимин замирает, наблюдая за ним. Не заметив сопротивления, Юнги касается его плеч и настраивает зрительный контакт, изобразив на лице улыбку. Он размеренно дышит прямо в губы, а потом льнёт ближе, сливаясь в настойчивом поцелуе.
Пак задерживает дыхание, прижимаясь спиной к стене и размыкает потрескавшейся губы, неведомо даже, отвечая на поцелуй. В нём борется несколько противоречий между порочным желанием и ярыми принципами. Он раздумывает долго, податься искушению или остановится сейчас? Податься или остановится...? Искушение... или..?
Нет, только не выбирай за меня...
Юнги оказался куда более смелым и страстным, чем казалось Чимину изначально. Он собственнически сжимает в больших руках его истощённую хрупкую талию и сдавливает рёбра, выбивая из омеги хоть какой-нибудь стон. Но Чимин, противореча самому себе, расслабляется и красиво стонет, обхватывая в ответ крепкую шею. Омега даже губами шевелит, навстречу чужому языку, а сам жмурится, стараясь сдержать непонятно откуда взявшиеся слёзы.
Помещение прихожей заполняют негромкие чавкающие звуки и прерывистые, короткие стоны, которыми альфа нескрываемо наслаждается, прикрыв в экстазе глаза. Их страсть кажется взаимной, с благими намерениями, но в то же время порочными желаниями. Они не останавливаются в коридоре надолго, и уже вскоре оказываются в пределах спальни, где обоих принимает в свои тёплые объятия просторная постель. Чимин про себя, в мыслях отмечает, что матрас совершенно новый, да и в целом многое изменилось: обои, шторы, ковры на полах и постельное бельё такое новое, жемчужно-белого оттенка.
Омега сейчас жутко потерян с себе, в своих чувствах, и по всей видимости алкоголе, ведь взгляд затуманен, а мысли формулируются плохо. Юнги его ни на секунду не отпускал, даже сейчас, когда младший полностью в его власти. Он держит его так же крепко, всё так же сжимает талию и целует, прижимаясь как можно ближе. Как и прошлой ночью, кожа под его прикосновениями горит нещадно, но Чимин лишь стонет очевидно и выгибается навстречу, стараясь всеми силами не выдавать предательских слёз, что застряли в горле. А Юнги словно и не замечает нечего, словно и не изменился вовсе за столько лет, не пытается успокоить, не пытается быть нежным. Его поцелуи резкие, зубы острые и больно впиваются в кожу. Силы в пальцах через мерно много, Чимин чувствует, что останутся синяки. Прошлый Юнги вернулся снова.
Чимин это понимает не сразу. В себя он приходит только тогда, когда чувствует что его рубашку расстёгивать начинают. Он вздрагивает от одной только мысли, широко распахивает глаза и замирает напугано, задержав дыхание. Пользуясь моментом, альфа перехватывает тонкие запястья и утягивает наверх, прикусывая собственную губу до крови. Он избегает контакта всё это время, пока копошится с чем-то наверху. Чимин следит за ним стеклянным взглядом, за каждый его действием, старается найти ответ, недавнюю поддержку и раскаяние, но от альфы веет лишь предательским холодом. Пак молчит, не издаёт ни звука за то время пока Мин его отвлечь пытается слащавыми поцелуями в шею, и одновременно с тем, сжимает тонкие запястья крепче. Чимин придти в себя не успевает, как чувствует ледяной метал обхватывающий кисти рук и подтверждающий опасение щелчёк наручников, прикреплённых к кровати изначально. Разобравшись с ними, альфа боязно опускает голову ниже и медленно переводит взгляд в лицо напротив, нарочно сталкиваясь с полными искреннего разочарования глазами.
—Зачем ты опять это делаешь, Хён..? – омега медленно моргает, всматриваясь в карие глаза и роняет по щеке первую слезу. Его голос звучит тихо, на грани слышимости, почти шёпотом, а сам он готов вот вот впасть в былую истерику.
Юнги застывает глядя на его дрожащие губы, что выдают неподдельный страх, а после, касается пухловатых щёк, натягивая пропитанную болью улыбку.
—Эй, нет, малыш, я не насилую тебя, понял? – Мин приподнимает причудливо брови и успокаивающе поглаживает спутанные волосы. —Я не буду делать тебе больно, я хочу... Я лишь хочу тебе помочь. Ты ведь за эти годы даже девушек к себе не подпускал. Так нельзя, детка... Ты должен жить полноценной жизнью, понял? Со мной, или без меня...
Чимин плакать начинает и сопротивляется с удвоенной силой, в то время как Юнги целует мягко пухловатые щёки и успокоить пытается лёгкими поглаживаниями по всем доступным участкам тела. Он шепчет в самое ухо что-то о том, что всё в порядке будет, нужно лишь немного потерпеть, чтобы силы поберёг, и только Чимин воспринимает эти слова слишком бурно, слишком резко, зажмурившись до белых пятен. Его пугает лишь один его голос, любые его слова навеевают такие воспоминания, от которых он долго избавиться пытался. Чимин сейчас в его разговоры не вслушивается и не улавливает суть. Он ведь знает, что сейчас будет, поэтому сопротивляется. И плевать какие у тебя на это причины!...
Юнги ещё не долго всматривается в его глаза, а потом принимается расстёгивать оставшиеся пуговицы на чужой рубашке. Чимин сильно дёргается и знатно мешает столь увлекательному занятию, поэтому Мину приходится искать способ его утихомирить. Бледноватые ладони проходятся по животу вверх, пуская миллионы мурашек за собой, и останавливаться на уровне груди. Альфа томно вздыхает когда чувствует что собственная плоть твердеет, несмотря на то, что делает он это не из-за большого желания, а скорее от чувства долга. Юнги ведь всё заранее продумал. Всё спланировал точно и по полочкам, и то что он делает сейчас лишь часть плана. Чтобы избавиться от страха темноты, человека ведут в тёмную комнату, чтобы избавиться Чимину от боязни секса, нужно показать ему насколько этот процесс может быть увлекательным.
—Всё ради тебя, малыш... – тепло шепчет альфа, а после обхватывает обеими ладонями плоскую грудь, зажимая соски меж пальцами.
Пак внезапно выгибается едва ли не до хруста и протяжно стонет сквозь слёзы. Юнги пропускает однобокую улыбку, прежде чем коснутся желанного тела снова. После того как напряжённое словно струна тело расслабилось, Мин продолжает стягивать с него помятую в спешке рубашку, постепенно опускаясь к ремню брюк. Чимин хнычет теряясь в ощущениях, и пропускает тот момент когда остаётся лишь в одних боксёрах. На его смуглой коже бледные руки смотрятся идеально, создавая изящный контраст созданных для друг друга тел. Юнги облизываться не перестаёт глядя на него. Омега плавится от этих прикосновений, поэтому и сопротивляется всё меньше, полностью отдаваясь в чужие, до безумия приятные мужественные руки.
Всё происходит замедленно быстро, перед глазами то и дело мелькают влажные губы, а непослушные пальцы начинают несдержанно ласкать песочного оттенка кожу в районе ключиц. Альфа видит поставленную им самим метку, и на долю секунды ловит укол совести, но в реальность его возвращают всё те же стоны. Чимин пусть и плачет сейчас, пусть и отрицает очевидное, но голос его звучит всё так же чисто и звонко, словно сам просит продолжения. Он не перестаёт тщетно выкручиваться на постели и дёргать руками в попытках освободиться от оков, ведь жёсткий метал противно натирает некогда исполосованные запястья. Ему больно, но он всё равно продолжает, словно в бреду.
—Сейчас не сопротивляйся, сладкий. Я сниму рубашку, хорошо? – Минов шёпот, наполненный теплотой и нежностью, слышится где-то около уха, заставляя бархатную кожу покрываться мурашками раз за разом.
Чимин уловил в его голосе нотку настороженности, поэтому неведомо успокаивается и кивает, вновь позволяя попасться себе в ловушку проблем доверенности и предательства. Юнги послушно ждёт, не торопясь исследуя лицо напротив взглядом. Он подтягивается выше и осторожно цепляет пальцами хладный метал, и не прерывая зрительного контакта, отстёгивает одну руку. Омега и правда не сопротивляется, чем вызывает у старшего одобрительную улыбку. Обхватив свободную руку пальцами, Мин медленно и настороженно стягивает рубашку с одного плеча, а после, заковывает запястье обратно в наручники. В стеклянных глазах напротив мелькнула потухшая надежда, но Пак и слова против не издал, покорно ожидая окончания "процедуры". Не замечая сопротивления, альфа проделывает те же фрикции со второй рукой, и снова слащаво улыбается, оставляя подбадривающий поцелуй на лбу.
Любимая чиминова рубашка летит куда-то в дальний угол, оставляя омегу почти нагим под пристальным взглядом. Юнги ещё долго не решается спустить взгляд с лица, будучи без возможности оторваться от столь притягательных губ. Он застывает так на долгий десяток секунд, пока не срывается, несдержанно припадая поцелуем. Мин чувствует паковы приоткрытые губы и трепетно ожидает ответа, но Чимин лишь отворачивается в сторону, оставляя смазанный розовый тинт на щеке. Юнги отстраняется с досадой в горле и поджимает губы, глядя в совершенно стеклянные глаза омеги что уже никогда, как ему думается, не будут направлены на него так как раньше. Он проводит широкой ладонью по спутанным светлым волосам и улыбается натянуто, не позволяя эмоциям завладеть его сознанием.
Чимин смотрит куда-то в сторону, слегка приоткрыв губы и дышит неспеша, едва слышно. Он словно всем своим видом показывает, что видеть его сейчас не хочет, а чувствовать его касания — подавно. Ему тошно ощущать это снова, но и сопротивляться он больше не пытается. Смирился.
Альфа запоздало отстраняется, вновь нависая сверху и бегло осматривает хрупкое тело под собой. Он замечает жуткий табун мурашек, и вновь корит себя за то, что делает сейчас. Юнги понимает, что вернуть былые чувства будет непреодолимо сложно, но и оставить всё как есть он не может. Чимин просто не смыслит нечего, вот и плачет. Вскоре ведь, сам будет просить большего, Мин уверен. Нужно лишь немного потерпеть...
Пак краснеет под чужим взглядом и ёрзает, тщетно пытаясь скрыть оголённое тело. Металлические наручники звенят противно, чем и привлекают внимание альфы, что успел потеряться среди своих мыслей. Юнги облизывается оглаживая тонкие плечи а Чимин хнычет недовольно, потому что даже сейчас чёрт возьми смущаться начинает.
Когда Мин касается резинки боксёров, омегу вновь накрывает волной сопротивления и новой порцией скопившихся слёз, от чего альфа цокает раздражённо и ловким движением изящных пальцев обхватывает возбуждённые соски, заставляя младшего встрепыхнуться на месте. Тот вмиг прекращает дёргать руками и стонет непредвиденно громко, выгибая спину едва не до хруста.
—Мой мальчик... – томно улыбается Мин склоняясь над чужими губами и оставляет лёгкий на них поцелуй, словно позабыв о том, как неприятно было это действие для Пака ещё пару минут назад.
Но сейчас, на удивление, Чимин не отворачивается и не смыкает губы, лишь расслабляется всем телом, откидываясь на подушку словно в приступе экстаза. Его глаза прикрыты, веки расслаблены, а сам он почему-то чувствует умиротворение и тепло где-то в районе груди. Неприятные ощущения в теле исходящие от шрамированой метки вдруг сменяются чем-то нежным и душевным что-ли, что безусловно преподносит дикого удовольствия и странный узел возбуждения внизу живота. Пак чувствует что возбуждается, поэтому, в попытках избежания неловкости и смущения, он всеми силами не позволяет стянуть с себя злощасные боксёры.
Глядя на то, как отчаянно Чимин не хочет показывать всего себя, Юнги решает чуть подождать и раздеться самому, дабы не смущать омегу ещё больше. Он оголяет эстетично бледноватый торс резким движением руки и отбрасывает футболку в ранее упоминаемый угол. Чимин, заметив что обжигающие прикосновения прекратились, слегка успокаивается и настороженно оглядывается по сторонам, выискивая некогда настойчивого альфу. Мин подходит к шкафу, тщательно выискивая нечто на полупустых полках, а после, возвращается обратно, одаривая красотой обнажённого мужественного тела. В его руках омега замечает большой флакончик интимной смазки и упаковку высококачественных презирвативов, что переливаются серебристым в свете луны. Короткий порыв воспоминаний вызывает фантомную боль чуть ниже живота и неприятный осадок на душе. А что если всё это лишь для того чтобы воспользоваться телом и вновь бросить?
Мин забирается на кровать и снова нависает над омегой, вызывая у того слабую дрожь. Чимин словно маленький ребёнок наблюдает за всеми посторонними действиями, глупо хлопая ресницами каждый раз, завидев в чужом взгляде эмоции. Он, признаться честно, слабо верит в то, что Юнги исправился и больше никогда не причинит ему вреда. За всю жизнь ему приходилось лишь разочаровываться, поэтому сейчас трудно поверить в искренность раскаяния.
Младший отчуждённо выдыхает и прикрывает глаза, устраиваясь удобней на мягкой постели. Всё же, как ни крути а освободиться от стальных оков в данной ситуации не получится. У него нет никаких шансов выбраться, поэтому, не придумав ничего лучше, он просто расслабляется, вызывая у Мина победный блеск в глазах. Альфа принимает это как призыв к действию и старается не медлить, несколько небрежно опускаясь к стройным ногам. Цепляясь за резинку боксёров, Юнги замечает что того немного потряхивает от страха, но сопротивления как такового он не оказывает, поэтому останавливаться причин нет.
Больши́х усилий стоит сдерживать себя перед столь нежной и привлекательной кожей подтянутых бёдер. Оттенок её слегка смуглый, вблизи напоминает сладкий мёд, без единого волоска или мелкого шрамчика. Юнги вспоминает как на ней расцветали засосы и следы ладоней, поэтому ему приходится до боли закусывать губу чтобы не сорваться снова. Он оглаживает кончиками пальцев паково тело словно дорогой хрусталь стоющий множество миллионов вон. Спустя лишь минуту ему удаётся совладать с собой и продолжить, игнорируя чужие негласные протесты. Альфа настороженно поднимает взгляд, стараясь как можно медленнее стянуть бельё, дабы не пугать омегу ещё больше.
Уже вскоре Чимин остаётся обнажённым полностью и поэтому краснеет, неловко поджимая и смыкая оголённые коленки. Он буквально сгорает под чужим взглядом, что казалось ещё чуть-чуть и опороченное тело безвозвратно превратиться в пепел. Мин нескрываемо пялится, наслаждаясь открывшимся перед ним видом и жадно сглатывает, несдержанно припадая рваным поцелуем чуть ниже живота. Чимин в ответ стонет, поэтому Юнги не ограничивает себя в возможности исследовать столь притягательную кожу языком, и вскоре, обхватить губами небольших размеров аккуратный член, тем самый начиная ту самую, так называемую "прелюдию".
Чимин на самом деле ему безмерно благодарен за то, что тот не стал рубить с плеча и переходить сразу основному, тому чего так сильно и боялся младший. Мин мастерски владеет языком и паралельно этому нежно мнёт яички, вызывая всё более громкие стоны наслаждения. Если бы не метал стягивающий запястья вместе, Пак бы наверное в удовольствием сжал в кулаке чужие смоляные волосы, но так как возможности такой не представляется, ему приходится скулить болезненно от переполняющих юное тело чувств. Он выгибается и закусывает покрасневшие губы стараясь поддаться как можно ближе, теснее, чтобы ярче ощутить этот горячий, вытворяющий немыслимые вещи язык.
Спустя ещё пару минут нескончаемой сладостной пытки, Чимин чувствует приближение долгожданной разрядки, поэтому подрагивает мелко и ненадолго затихает, издавая лишь тихий, едва различимый скулёж. Юнги замечает эту перемену сразу и тут же прекращает свои действия, оставляя во рту лишь скользкую головку. Тонкие пальцы поспешно пробираются к ягодицам, тщательно разминая колечко мышц вначале на сухую, а после с добавлением искусственной смазки. Омега не сдерживается и обильно кончает в полость чужого рта, расслабляясь и опадая обратно на кровать.
Чимин хнычет негромко, прикусывая собственную губу до крови, и плотно жмурится, восстанавливаясь после бурного оргазма. Оба ведь в курсе, что после той злощасной, проведённой вместе ночи, никто из них не получал столь сладостного оргазма, что охватывает все нервные окончания в целом.
Юнги наконец отстраняется, но взгляда не поднимает, скрывая скромную и гордую улыбку. Он доволен тем, что сумел довести его омегу до оргазма, хотя признаться честно, вообще не планировал делать столь плодотворный минет. Он замирает осматривая затейливым взглядом обнажённого мальчишку перед собой, а после, вновь приподнимает чужие бёдра склоняясь языком к заветной дырочке. Пак выстанывает громко от неожиданности и выгибается в чужих руках до звона наручников. Мин коротко тянет уголки тонких губ наслаждаясь откровенным экстазом омеги и вскоре раздвигает ягодицы пальцами проникая в глубь податливого нутра языком.
Чимин кажется всю кожу на запястьях стирает из-за постоянных рефлекторных попыток освободиться, что проваливаются каждый раз с крахом. Он стонет и выгибается по прежнему красиво, но почему-то снова плакать начинает, мучаясь между приятными ощущениями в теле и досадными мыслями в душе́. На его глазах выступают слёзы, а голос постепенно ломается, превращаясь в жалобный скулёж. В этот момент Юнги проникает языком глубже и нарочно касается простаты, выбивая из лёгких оставшиеся кислород. Омегу подбрасывает слегка в воздухе, заставляя вывернуться в руках настолько, что казалось вот-вот треснет кость. Чимин вскрикивает что есть мочи и плачет сильнее словно в припадке. Он весь сжимается и морщится мотая головой из стороны в сторону показывая всю мощь своего недовольства. Юнги замечает это и растерянно отстраняется, пытаясь на глаз определить столь внезапную смену настроения. Альфа видит и знает, что удовольствия доставляет не мало, но видимо не в курсе того стольких страданий стоит омеге этот экстаз. Он поднимается выше, на уровень лица и успокаивающе поглаживает припухшие от слёз щёки, позволяя тому наконец расслабиться и восстановиться после бурного оргазма. Постепенно Чимин нормализует дыхание и фокусирует взгляд на старшем, что нависает сверху. Истерика заметно идёт на спад, поэтому и мысли проясняются и контроль над собственным телом возобновляет ритм.
Они сталкиваются взглядами, обмениваясь негласными фразочками о состоянии здоровья, и вскоре Пак едва заметно кивает, как бы позволяя проложить. Мин коротко улыбается, убеждаясь в здравии рассудка и мелко целует, удобно располагая ладони по обе стороны тонкой талии. Подальшие действия его более осторожные и внимательные, касания более нежные и тёплые, а поцелуи — сдержанные. Он медленно растягивает удовольствие, оставляя несколько покрасневших засосов чуть выше ключиц, и так же неспеша переходит бёдрам, возвращаясь к сжатому колечку мышц. Чимин не ведая себя расстилается покорно и стонет, самостоятельно насаживаясь на чужие прохладные пальцы. Он закусывает губу и откидывается головой на подушку, стискивая кулачки и поджимая маленькие пальчики на ногах. В ответ на негласную просьбу приподняться, он покорно выполняет указание и закидывает стройные щиколотки на широкие плечи, позволяя исследовать себя изнутри.
Закончив с растяжкой, Мин принимается стягивать с себя боксёры, голодно посматривая на то как закатываются глаза омеги под ним. Чимин не в себе, он не различает реальности, не видит что происходит вокруг, пока не чувствует плотные прикосновения к ягодицам. Юнги чуть приподнимает его бёдра и старается как можно менее болезненно насадить на свой член. Пак вздрагивает и силой дёргается в сторону, издав невнятное, но определённо отрицательное мычание, всеми силами стараясь увернуться от, казалось, неизбежного проникновения. Он всё ещё помнит насколько это больно, поэтому даже отдавшись полностью в чужие руки противится. Напряжённые голосовые связки предвещают истошный крик, но на деле получается издать лишь негромкое хныканье. Юнги знает почему Чимин так боится всего этого, поэтому не напирает, не действует насильно, а наоборот смиренно дожидается момента когда можно будет продолжить.
Момент этот наступает после того, как у омеги не осталось никаких сил на сопротивление и он всё же решает прислушаться к ласковому шёпоту старшего. Мин говорит что-то о том, что на самом деле ему нечего боятся и что больно не будет, нужно лишь немного потерпеть. Юнги в подробностях описывает какие чувства испытывает сам, и какие ощущения ждут Пака в будущем, если позволит. Вероятность ещё одного бурного оргазма и скорая стимуляция простаты звучит довольно заманчиво, поэтому страх постепенно сменяется ожиданием. Звон наручников вскоре стихает что говорит о том, что омега немного успокоился и даёт, пусть и настороженное, но разрешение продолжить.
Юнги вновь тепло улыбается заглядывая Паку прямо в глаза, и медленно разводит в стороны его стройные ноги, пробираясь к месту самому сокровенному. Чимин жмурится и сжимается непроизвольно, предвещая те самые смутно описанные чувства и неизбежную порцию боли, потому что ничто не способно унять воспоминания пережитого той самой ночью. Бледные ладони располагаются на талии, почти полностью её окольцовывая и прижимая к себе ближе, заставляя позволяя Паку ощутить рельеф подкаченного тела. Омега скулит нетерпеливо, наверняка желая наконец прочувствовать все прелести рассказанного ранее процесса соития, или же закончить с этим как можно скорее, потому что может быть попросту не хочет. Он лишь хрипит негромко и заламывает бровки домиком, когда чувствует прохладные пальцы между ягодиц. Мин всё ещё ждёт, но оглядывается на омегу значительно реже, полностью сосредотачиваясь на собственном контроле эмоций и желанном теле под ним. Он настойчиво вталкивает головку члена внутрь и крепко удерживает талию, предотвращая очередную попытку вырваться.
Чимин порывался вновь плакать начать и кричать изо всех сил о том, как мерзко ему ощущать всё это снова и как он не хочет, чтобы это был именно он, но голос внезапно ломается, а тело пробивает приятной дрожью. Юнги поднимает на него взгляд, наблюдает как расширяются его зрачки, а лицо отображает совершенно неожиданное удовольствие. Он видит в чужих глазах полнейшую растерянность, поэтому спешит успокоить, оглаживая оголённые бёдра.
—Всё хорошо, – альфа натягивает слабую улыбку, замирая в одном положении. —Всё в порядке, так и должно быть...
Чимин выдыхает полной грудью и выстанывает с присущей его голосу нежностью, когда чувствует что Мин вошёл полностью, но ожидаемой боли не ощущается. Юнги возобновляет движения бёдрами, толкаясь как можно глубже податливого нутра, и словно нарочно каждый раз попадает по простате, выбивая из омеги всё более громкие стоны.
Спустя ещё несколько минут нескончаемых толчков по простате, Чимин чувствует, как Мин касается его запястий. Его руки освобождают от оков, и он впивается пальцами в чужие плечи, тайком наслаждаясь открывшимся феромонами. Омега, пусть и неведомо, активно внюхивается в чужую шею, вдыхая как можно больше приятного ему аромата. Он проводит губами по линии челюсти, прижимая старшего к себе максимально близко, а после, вгрызается в его кожу, чуть выше основания плеча. Чимин не сразу понимает, что только что сделал. Он отстраняется на несколько секунд, полностью расслабляясь телом и откидывая голову на подушку, и лишь после того, как осознание всего поражает мысли, он приподнимается осторожно, встречаясь взглядами с Мином. Юнги улыбается несдержанно, совершенно игнорируя острую боль от недавно поставленной метки, и льнёт неприлично близко, нарочно, едва касаясь чужих губ. Чимин, пребывая в смешанных чувствах, его отталкивает и плачет. Он корит себя за содеянное, поэтому не сразу замечает в чужом лице чистое беспокойство, без капли ненависти. Наверное было глупо думать, что Мин его отвергнет после всего случившегося, но почему-то подобные мысли его не покидали до последнего.
—Эй, детка, тише, – тепло шепчет альфа, обхватывая ладонями чужое лицо. —Всё хорошо, я совсем не против...
Юнги улыбается так искренне, что у Пака колени сводит от переполняющих чувств. Младший скулит протяжно и словно потерявшейся котёнок ластится ближе, кутаясь в его объятиях. Он жмётся к альфе так, словно все прожитые врозь года именно об этом и мечтал. Дыхание его горячие, прерывистое, приходится Мину прямо в шею. Но помимо теплоты Юнги чувствует ещё и влагу от слёз на коже, что значительно мешает полностью окунуться в пучину безмятежного удовольствия. Чимин так сильно потерян сейчас, что Юнги не знает что делать, как успокоить, что сказать будет правильнее. Омега под ним разрывается на части, между всем тем что происходит внутри него сейчас. Он жмурится и сжимается всем телом, то и дело отзываясь всхлипами. Юнги поглаживает его по спине как может, со всей нежностью и теплом, вот только кажется ничего не помогает. С течением времени Мин замечает, что тот либо уснул, либо настолько глубоко ушёл в себя, что даже на внешние касания и встревоженный Минов голос не реагирует. Его глаза прикрыты, лицо и вовсе спрятано в изгибе чужого плеча, а маленькие пальчики подрагивают, неведомо наверное, касаясь свежей метки.
Альфа долго ждёт, и в конце концов вздыхает полной грудью, возобновляя движения бёдрами. Теперь слух ласкают ещё и приглушённые плаксивые стоны, по которым Мин уже успел заскучать. Юнги нарочно толкается полностью, глубоко и максимально быстро, стараясь не упускать возможности принести удовольствие как себе так и омеге. Спустя всего несколько минут, старший чувствует всплеск чужого семени на своём животе, и вскоре, с чувством выполненного долга отстраняется, покидая податливое тело полностью. Мин заваливается на бок рядом с младшим и поглаживает его плечи, образуя своеобразные объятия. Чимин так и лежит, уткнувшись в его шею.
После, альфа касается его покрасневшей щёки, слегка её поглаживая и ненавязчиво так, призывает отстраниться. Он шепчет что-то ласковое, вроде очередного признания, а после улыбается, когда Чимин наконец показывает своё лицо. Мин убирает за ухо выпавшие золотистые прядки, после чего заботливо укладывает младшего на своём плече.
—Может чего-нибудь хочешь? – спрашивает Юнги.
Омега вначале молчит, видимо, задумавшись, а потом угукает тихонечко, вновь возвращаясь в исходное положение.
—Воды?
Пак согласно кивает, пряча взгляд.
Альфа чуть отстраняется, нежно убирает с себя чужие руки и поднимается с кровати полностью, ещё ненадолго задерживая на омеге взгляд. Тот остаётся лежать со сбитым дыханием, провожая старшего нечитаемым взглядом до самой двери.
Меньше чем через две минуты Юнги возвращается в спальню и застаёт младшего у окна, что закинув одно колено на подоконник, пытался его открыть. Мин не глупый, поэтому немногих усилий стоило догадаться, что тот так глупо и отчаянно пытался сбежать.
Сорвавшись с места, альфа за секунду подлетает к нему и перехватывает обеими руками талию, гневно причитая о его безрассудстве. Чимин хнычет от неожиданности и жмурится, старательно отталкивая чужие запястья от себя, что окольцовывали его тело поперёк.
Не задерживаясь особо у окна, Мин движется к кровати, садясь на неё сам и вновь насаживает омегу на свой член, комфортно располагая его стройные ножки по обе стороны. Он обводит взглядом подрагивающюю спину перед собой, а после едва ощутимо касается талии, предотвращая попытку соскользнуть. Чимин всхлипывает вполне ожидаемо, но успокаивается почти сразу, чем очень радует некогда разгневанного старшего. Он дышит глубоко но прерывисто, стараясь мысленно переварить происходящие сейчас. Его не особо волнуют те остатки трепетных чувств, что вновь докучают истерзанную душу словами о том, как сильно Юнги его ненавидит, раз дошёл до такого. Он почти не думает сколько увечий этот человек принёс его телу, лишь прислушиваеться в чужому тяжёлому дыханию и мысленно соглашается с каждой своей ошибкой. Ему кажется, что Юнги не упрекает, как обычно это делают старшие, а поучает, в попытках избежания всех каверзных ситуаций в его жизни. Сейчас Чимин искренне отрекается от своих ранее сказанных слов. Он его не ненавидит, а любит. Чёрт возьми всегда любил...
Мин касается носом его шеи, кончиком собирая капли горячего пота, и обжигает дыханием кожу, словно испепеляя саму душу. Он проводит ладонью по ненарочно втянутому животу и задевает пальцами бугорок чуть ниже пупка, заставляя омегу напрячься ещё больше. В мыслях, альфа укоризненно подмечает, что удовольствия младшему он ещё до сих пор не принёс.
—Если выгнешь спину — сделаешь себе приятно... – легко шепчет Мин, оставляя смазанный поцелуй на мочке уха, а после устало улыбается, замечая как вздрагивает тело мальчишки перед ним.
Чимин неразборчиво хнычет и мечется беспокойным взглядом по сторонам, словно пытается найти объяснение прозвучавших слов. Лишь по прошествии минуты он всё же решает прислушаться к соблазняющему шёпоту за спиной, и выгибается в позвоночнике, сразу же натыкаясь на простату. Спальню озаряет красивейший стон в перемешку со сбитым дыханием, а Чимин, не ведая себя, начинает ёрзать на чужих крепких бёдрах, в попытках вновь ощутить этот незабываемый укол наслаждения. А Юнги улыбается. Ему так приятно это чувство, знать, что именно он является причиной столь сладостного оргазма именно для него, для любимого душой человека.
На третьей минуте непрерывных и безрезультатных движений бёдрами, Пак решается чуть приподняться, а после вновь насадиться на член, с чётким и неконтролируемым желанием достигнуть собственной простаты. Со временем эти скачки́ становятся всё более уверенными и быстрыми, а его ласкающие слух стоны всё громче. Юнги с жадностью вслушивается в каждый, теряя остатки здравого рассудка и полноценного контроля над собственным действиями, в конце концов срываясь и вгрызаясь вновь в чужую шею. Он упивается звонким голосом, чьи стоны вскоре превращаются в крики непременного удовольствия, и жадно сжимает в ладонях чужие упругие ягодицы, заставляя насадиться омегу ещё глубже.
Чимин вытирает с лица слёзы в перемешку с потом и царапает собственные коленки, в очередной раз изливаясь бурным фонтаном белесого семени. Он заметно замедляет свои действия и растилается на миновых бёдрах бесформенной лужей, ощутив немыслимую усталость после третьего успешного оргазма. Его дыхание учащённое и прерывисто-глубокое, глаза прикрыты, а голова откинута на чужое плечо позади. Едва-едва и отключится.
—Разрешишь мне кончить в тебя, маленький..? – слышится хрипловатый возбуждённый голос около уха.
Чимин вздрагивает и мычит отрицательно, собирая все силы чтобы слезть с чужих колен и выпустить наконец из себя увеличившийся в размерах член. Он заваливается на бок, отползая от старшего едва на шаг, и казалось засыпает, без возможности бороться с накатившей усталостью. Юнги тихо рычит сквозь зубы провожая его взглядом, но перечить не начинает, догадываясь насколько сложным физически для него был этот оргазм.
Спустя пятнадцать минут.
Юнги присаживается на корточки перед кроватью, ласково касаясь заснувшего омеги, чья кожа покрывается мурашками то ли от порыва ветра с приоткрытого окна, то ли от самих касаний. Он несдержанно улыбается, с некой гордостью рассматривая покрасневшие и опухшие от слёз глаза и подрагивающие ресницы. Он так горд им. Чимин со всем справился.
—Чимин-и... – тихо зовёт альфа, поглаживая чужое плечо. —Малыш, нам нужно сходить в душ, – Мин слегка теребит его за руку, стараясь вырвать из оков сна. Чимин недовольно хмурится и еле слышно отрицательно стонет, не разлепляя сонных, тяжёлых век, чем вызывает у старшего умилительную улыбку. —Эй, детка, просыпайся, – настойчиво продолжает Юнги, пытаясь приподнять того за талию. Омега, будучи в полу-дрёме, что-то мычит неразборчиво, а после наконец открывает сонные глазки, и нахмурившись смотрит на непоколебимого альфу. —Пойдём в душ, – успокаивающе улыбается старший, кивая в сторону приоткрытой выбеленной двери. Полностью придя в себя, Чимин остаётся гулко хлопать ресницами, уставившись на альфу одновременно боязно и умоляющим взглядом. Неужели он на этот не остановится..? —Я буду тебя трогать. – учтиво предупреждает Мин. Пак продолжает смотреть на него недоверчиво. —Просто искупаешься. Пожалуйста, малыш, – Юнги чуть склоняет голову, не без досады подмечая критично низкий уровень доверия омеги к нему, и поджимает губы, замечая участившиеся дыхание младшего. —Я оставлю тебя одного, хочешь?
Чимин прячет взгляд и кусает губы, медленно и осторожно кивая в ответ головой. Он чуть ёжится заметив на себе чужие руки, и пытается подняться, с трудом справляясь с неземной стреляющей по вискам усталостью. Его движения поспешные, неряшливые, а колени заметно дрожат, с трудом удерживая омегу на ногах. Юнги поднимается за ним следом, встревоженно наблюдая за каждым неосторожным шагом, а после резко подскакивает ближе, когда тот обессиленно падает.
Докавылять до ванной получилось всецело благодаря старшему, ведь безмерно уставший организм омеги едва справлялся с функцией равномерного дыхания. Сантехника у Мина в доме дорогая. Выглядит довольно качественно: приветливая большая ванна сверкает, а унитаз, видно, полированный. Правда Чимину совсем не до этого. Он лишь вздыхает угрюмо, и покорно опускается в заранее набратую ванну, погружаясь в тёплую воду с головой. Юнги обещал уйти, но всё же остаётся стоять у двери, тоскующим взглядом наблюдая за каждым неспешным действием омеги. Тот сидит, медленно переливая ручейки воды меж пальцев, и кукольными глазами пялится в стену, совершенно не обращая никакого внимания на альфу, что притаился неподалёку.
Юнги чувствует неприятно разливающейся по венам волнение, а Чимин наоборот, казалось, свободу. Взгляд его пустой, холодный, не выражающий никаких эмоций и чувств, а выражение лица расслабленное и так же — пустое. Юнги больно на него смотреть такого. Он чувствует вину. Думает, что зря наверное всё это устроил, зря помешал жить, зря вообще появился в его жизни, зря, зря, всё зря. Чимин его теперь не простит наверное...
Звенящая тишина не прерывалась примерно с минуту, а после послышались шаркающие шаги. Чимин почувствовал чужое приближение, но не отреагировал никак, отзываясь лишь поверхностным дыханием. Юнги садится на колени перед ним.
—Почему ты замолчал, малыш? – тихо спрашивает альфа, едва касаясь влажных прядей волос. —Ни слова не сказал... – Мин проговаривает медленно, словно сам только смысл слов соображать начинает.
Омега даже не вздрагивает от его голоса, и не ведёт взглядом, лишь поджимает губы, словно скрывая некую иронию.
—Знаешь, малыш, эти три года я о тебе постоянно думал. – воодушевлённо начинает старший. —Каждую ночь в холодном поту просыпался, боясь что ты себе что-то сделаешь. А на утро Тэхёна дёргал, про тебя спрашивал. – Мин натягивает уголки губ, отдаваясь тёмным воспоминаниям из прошлого. —Я ведь только потом понял, почему ты так нервничал в тот день. Почему смущался постоянно... и дрожал... – натянуто улыбается альфа. —Ты влюблён был тогда, да? – "как я сейчас...", —Я знаю, влюблён... Прости меня за то, что я тогда сделал. Мне нет оправдания, даже если списать всё это на алкоголь. Я виноват перед тобой, и очень сожалею о содеянном. И нет, ты не подумай, то, что было сегодня не из чувства вины. Я правда тебя люблю. Мне никогда не было на тебя всё равно, честно. – Юнги опускает голову вниз, плотно прикрывая слезящиеся глаза. Он видит как омега перед ним страдает, видит всю его боль и припрятанные слёзы в глазах. Чимин просто сейчас не реагирует, не плачет, молчит. На деле, внутри него разрастается целая война эмоций и пережитых ранее чувств. Он не показывает этого, но искренне вслушивается в его слова. —Знаешь почему я уехал? Я... Я испугался. Боялся, что ты больше меня не примешь. Я не хотел чтобы так получилось. Честно, я очень скучал... Всё это время я... думал сорваться к тебе в Сеул, бросить учёбу, но... – Юнги усмехается. —Хм, учёбу я всё таки бросил. Тэхён рассказывал, что ты совсем разклеился, и я правда боялся сделать хуже. Прости меня за всё. Пусть даже сам я себя ненавижу.
Чимин как и ожидалось не реагирует. После того, как старший замолкает, он ещё долго сидит и не шевелится, пустым взглядом уставившись в стену. Он так и засыпает в ванной, не сказав не слова. Юнги относит его в спальню, укладывая на заранее подготовленную чистую простынь и накрывает сверху одеялом его нагое, сквозь сон дрожащие тело. Стрелка на прикроватном будильнике пробивает второй час ночи. Юнги садится в мягкое кресло неподалёку и прячет лицо за широкими ладонями. Уснуть уже не получится.
пустой.
—Чимин, – вслух начинает старший. —Прости, я перегнул вчера и... наверное ты не хочешь меня видеть. Я могу уйти. Тебе нужны деньги? Я отдам сколько захочешь, можешь даже квартиру забрать, только... Разреши мне хоть иногда видеться с тобой, пожалуйста, я ведь не смогу без тебя. – Мин оправдывается быстро и неловко, видно не полностью соображая смысл сказанных слов, ведь взгляд младшего остаётся непоколебимым и даже немного... насмешливым? Чимин улыбается краем губ.
—Иди сюда. – омега приподнимается на локтях и похлопывает ладошкой по пустующей простыни рядом с собой.
—Я... Я не понимаю, малыш... – растерянно проговаривает альфа, переминаясь с ноги на ногу. Слова он его конечно разобрал, но вот их смысл до сих пор загадка. Что происходит..?
—Иди ко мне, – непринужденно повторяет Пак, попровляя на себе спавшие одеяло.
Юнги смотрит на него не менее удивлённо, глупо хлопая ресницами и покачивая головой в ярко выраженном вопросе. Глядя в чистые, полные былой теплоты глаза омеги, Мин искренне не понимает, почему его всё ещё не выгнали ко всем чертям или хотя бы не накричали(?). Он сглатывает, словно боится, а после осторожно, едва слышно ступает ближе, забираясь на кровать под пристальным чужим взглядом. Оказываясь бок о бок к младшему, Юнги настороженно на него оглядывается, но заметив слабый кивок и чистейшей души улыбку, ложится рядышком, вздрагивая когда Пак укладывает голову на его плече.
—Ты... Не злишься? – несколько удивлённо спрашивает альфа, разглядывая маленькие пухловатые пальчики на своей груди, что невероятно нежно перебирают кожу.
—Если останешься со мной всегда, то не буду.
***
Чимин замирает как вкопанный и мограет через раз, в неверии уставившись прямо в глаза напротив. Неужели он вернулся? Если да, то совсем не изменился... У Юнги на лице тысячи эмоций отображаются, не так как раньше, без присущего холода. Альфа стоит также, не шевелится, а после, осторожно руку тянет, словно неведомо, желая поскорее ощутить тепло давно забытого тела. А Чимин вздрагивает, закусывает губу и спешит скрыться от всех глаз, нарочно отталкивая Мина в плечо. Он бежит со всех ног, словно от неминуемой опасности, сбивая всех на своём пути. За его спиной, как он думает, ворошится прошлое, просыпается что-то страшное, о чём кошмары ночами снятся. Он хватается за сердце и плачет, потому что больно, потому что не хочет терпеть это снова. Потому что метка на шее жётся, предательски отдаваясь теплом до кончиков пальцев. Ведь знает, что судьба, та самая, что их связала, теперь сведёт вместе, без шансов выбраться. Знает, что убежать далеко не сможет, знает, что желание проснётся, что прибежит сам, что плакать на чужом плече будет ещё очень долго, знает, но своей участи признавать не хочет. Чимин готов против всего мира пойти, лишь бы одному остаться, лишь бы не видеть его больше, не чувствовать того, от чего он так долго старался избавиться. Но судьба к нему слишком жестока. И последовав против неё, ещё никому не удавалось выиграть. С каждой последующей секундой силы его покидают; колени подкашиваются, а руки даже не пытаются за что-то ухватиться, чтобы не упасть. Омега делает финальные шаги, выжимая из себя все соки, и опадает где-то в пустынном коридоре около толчка. Прикрывая от усталости глаза, единственное о чём он мечтал это забыть эту встречу как страшный сон, но с горьким осознанием своей никчёмности, перед глазами вновь всплывает столь ненавистный силуэт... Юнги его преследует...***
В ушах стоял противный гул мотора. Воздух здесь спёртый, чуть воняет бензином. Чимин морщится, ёрзая на кожаном сидении, а открыв глаза понимает, что находится в чьей-то машине. Салон незнакомый, дорогой, а аромат витает — словно из прошлого. Он хнычет негромко, через силу заставляя себя проснуться, а после, поворачивает голову влево, на звуки крутящегося руля. Автомобиль находится в движении, а руководит им никто иной как Юнги, что заметно нервничает поглядывая в зеркало на бардачке. Чимин жмурится, расслабляясь всем телом, и откидывается на спинку, словно неведомо опуская руку ниже, плотно ухватившись за механическую дверную ручку. —Совсем из ума выжил!? – громко вскрикивает Мин, успевая захлопнуть дверь прежде, чем омега успеет её полностью открыть. Альфа возвращается к безучасному вождению, со спокойным выражением лица продолжает прокручивать руль, даже не собираясь останавливаться. Чимин в этот момент холодным потом обливается и с неподдельным страхом смотрит на вздутые вены на чужих руках, которыми бесспорно, однажды едва не был задушен. Он мычит, с трудом сдерживая слёзы и беспокойно вздрагивает, мельком вспоминая ту самую дорогу по которой они сейчас едут. —Ч-что ты хочешь?... – испуганно спрашивает омега, с силой вжимаясь в мягкое кресло под собой. —Хочу, чтобы ты успокоился. – не радушно вздыхает Мин, не отрываясь от дороги. Он лишь на секунду отвлекается, дабы потереть переносицу и вздохнуть тяжело, потому что сложно будет объяснить сейчас что твориться у него на душе."Я хочу всё исправить."
А Чимин боится. Потому что помнит какие ощущения принесла их последняя встреча и с какими последствиями ему пришлось столкнуться после этого. Ему сложно успокоить безумно быстро стучащее сердце, сложно совладать с собой в такой ситуации. Перед глазами проносится отблеск смутно знакомой дороги, но он почему-то не решается задать столь интересующий его вопрос. Они едут к Юнги. В то самое логово зла, где он похоронил своё сердце. Омега облизывает губы, чувствуя как метка начинает жутко ныть. Организм требует того самого, а Чимин ещё долго раздумывает, стоит ли позволить себе восполнится. Рука сама тянется к альфе сидящему рядом, но в последний момент Пак всё равно себя останавливает и отворачивается снова к окну. В момент, когда Чимин на него не смотрит, Юнги напрягается до пика, до вздутых вен и покрасневшей кожи. Он улыбается через силу, словно выдавливает из себя эти эмоции, но так тепло, искренне, со всей необъятной грустью в глазах. В нём чувства заиграли неподдельные, от чего и сердце колотиться и ладони потеют. Кажется будто он сам боится. Вот только Чимину очень сложно понять почему. —Мы едем к тебе? – как-то отстранённо интересуется Пак. —Да. – отвечает Мин не глядя. —Понятно, – с ноткой иронии хмыкает омега, выдавливая из себя улыбку. На несколько минут салон автомобиля заполняет тишина. Глубокая, наполненная неловкостью любви и мелкого страха, от чего и пальцы подрагивать начинают. Чимин готов сейчас рассмеяться в голос и громко крикнуть чтобы все вокруг услышали. Этот вопль очевидно отнюдь не счастливый получится, не лёгкий и совсем не радостный, он пропитан таким отчаяньем, каким не каждый человек его выдержит. Омега морщится причудливо словно ослеплён лучом солнца и улыбается глупо, ведь истерику в себе сдерживать всё сложнее. —Прости меня. Пак вскидывает голову на альфу, внезапно озвучившего столь глубокую просьбу. —Что? —Прости меня пожалуйста, я был не прав. – чуть напряжённо повторяет старший. —Я не должен был тогда... Это получилось случайно, честно. Я не хотел... – Юнги заметно нервничает, но не позволяет себе расслабиться, не спускает взгляд с дороги и, вцепившись в обивку руля мёртвой хваткой, продолжает следовать заданному курсу. Чимин долго молчит после озвученных откровений. Улыбка с его лица медленно спадает, обнажая одновременно и страх, и лёгкую растерянность, что уже довольно давно поселилась у него на душе. Он честно долго ждал этих слов, даже жаждал признания, особенно в первые месяцы после. Сейчас эти слова имеют неописуемую ценность. Получив их именно из этих уст, он понимает, что вечный страх был не оправдан. Его всё ещё трясёт всего, то ли от выпитого алкоголя, то ли от всепоглощающей паники, но всё ему удаётся немного успокоиться. Юнги оказывается не такой страшный когда раскаивается. Голос альфы звучал неподдельно искренне, видно, что так же нервничал и долго не решался об этом заговорить. Чимин на самом деле ему сейчас благодарен, ведь рано или поздно, не дающая покоя тема всё равно бы всплыла на поверхность. Наверное к лучшему, что именно сейчас, а не потом, когда станет необратимо поздно. —Ты простишь меня? – звучит с неподдельной надеждой. Пак глубоко вздыхает, уводя взгляд куда-то в сторону а после, едва слышно шепчет: —Я бы очень хотел тебя простить... Чимин вновь ломано усмехается глядя в окно, на проезжающие мимо машины, и прикрывает устало глаза, мысленно отбрасывая ненужные мысли куда подальше. Сейчас появилось такое острое желание его обнять... —Я исправлюсь. – чуть громче встревает Мин. —Я всё исправлю, ты больше никогда не почувствуешь боль. Не будешь страдать, только пожалуйста позволь... Позволь мне помочь тебе с этим. Юнги наконец тормозит на парковке и поднимает взгляд на омегу, трепетно ожидая его решения. Чимин закусывает губу, поворачиваясь лицом к альфе, но глаз не показывает, прикрыв веки. Ожидает. У Мина на лице мелькает не наигранное счастье, перед тем как он пыльнёт к чужим губам поцелуем. Пожалуйста, только не надо всё портить... Юнги наверняка не в курсе, но после пережитого тогда приключения, Чимин стал жутко бояться прикосновений. Ощутив влажность чужих губ, он вполне обоснованно вздрагивает и испуганно жмурится, вжимаясь в кресло. Благо Мин не напирает. Он лишь грустно усмехается и сразу же отворачивается, не углубляя поцелуй. Юнги бы хотелось сейчас продолжить, обхватить руками тонкую талию, прижаться губами к пахучей венке на шее и вдохнуть наконец столь желанный аромат, от которого все волоски на теле дыбом поднимаются. Он с трудом борется с собой в сложившейся ситуации, но всё же, ему удаётся выйти из неё победителем. Альфа прикусывает губу, сжимая руль в бледноватых ладонях и улыбается так словно себя же успокаивает. Нужно лишь немного подождать."Пока всё в твоих руках, но будь осторожен, один неверный шаг и всё выстроенное сотрётся в прах." Юнги обещает себе сдерживаться до последнего, обещает, что не нарушит своих слов и ни в коем случае не позволит омеге пережить все те ощущения вновь. Он сейчас так открыто читается, словно книга запечатлевшая тайны. В его глазах чуть больше эмоций, в голосе неприсущая дрожь. Ему можно верить, но лишь в том случае, если он не умеет играть. Набравшись утерянных сил и необходимой сейчас смелости, альфа глубоко вздыхает и покидает автомобиль, под нервно подёргивающим взглядом. Чимин прикусывает губу и задерживает дыхание, замечая что Юнги поспешно направляется к двери с его стороны. Когда автомобильная дверь распахивается, омега встречается взглядами с альфой и чувствует поток зловещего северного ветра у него за спиной. В тени ночи, Мин выглядит как тот самый маньяк с американских ужасов. В его глазах Чимин замечает призрачный отголосок вселяющий надежду, и в тоже время, дикий страх. —Пойдём, – с напыщенной нежностью лепечет Мин, протягивая руку в пригласительном жесте. Омега не решается спросить зачем. Он лишь кивает, стараясь скрыть предательскую дрожь в теле и покорно покидает автомобиль, так и не коснувшись чужой ладони. Юнги ведёт его к подъезду, едва касаясь поясницы,***
Следующее утро встречает обоих яркими лучами раннего солнца. Альфа хмурился, протирая слипшиеся веки, а после резко вскакивает на ноги, переводя взгляд на омегу. Чимин всё ещё сладко спит... Юнги выдыхает. Словно камень с души. Одеяло разправленно, что говорит о том, что за время сна омега много ворочался и метался по кровати. Мин вспоминает, как он хныкал почти всю ночь. Его лицо расслабленно, без вчерашних покраснений и слёз. Дыхание ровное, правильное, а покусанные губы приоткрыты. Юнги уже не в первый раз поражается его красоте. Безстыдное разглядывание чужого тела прерывает внезапный протяжный стон. Чимин хмурится, переворачиваясь на бок. Он чувствует на себе пристальный испепеляющий взгляд, от чего и просыпается, резко распахнув карие глаза. Юнги смотрит на него совершенно потеряно, с трудом подбирая нужные слова у себя в голове, в то время как взгляд омеги по-прежнему
