Крылья

У каждого небожителя есть крылья. Считается, что те, кому суждено вознестись, с рождения имеют на спине отметины, из которых после вознесения и вырастает большое белоснежное оперение. Но что же будет с этими крыльями, когда небожителя низвергнут? Их вырвут из плоти бессмертного, сбросив того вниз, оставляя кровоточащие раны, что будут причинять боль веками. Долго и мучительно зарастая, рваные раны превратятся в два огромных уродливых шрама, что будут постоянно напоминать о былых временах и резкой пронзающей боли, пережитой небожителем. В разные времена два целеустремлённых парня смогли вознестись. Одному это было предначертано судьбой, другой же постоянно работал в поте лица ради достижения своей цели. Один был прославленным принцем, другой - сиротой из монастыря. Казалось бы, что может связывать этих юношей? Что ж... Они оба совершили в своей жизни ошибку, что лишила их крыльев. Но всегда есть некое "но". Лишь одному из них в конце своего пути суждено обрести счастье и любовь. Другой же рассыпется осколками души, так и не достигнув желанного. Когда Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ вознëсся впервые, его крылья были белы, словно окутанные снегом. Казалось, они сияют золотым блеском, отражая лучи весеннего солнца. Укрываясь от дождя в одном из своих бедных храмов, Се Лянь вновь повстречал мальчишку с повязкой на лице, что снова вкладывал нежный цветок в руку статуи божества. Мальчик не видел смысла больше жить, и тогда Принц и произнёс ту самонадеянную, но такую сильную фразу. - Живи ради меня. Тогда то Его Высочество и озарил Хунхун-эра сиянием своих крыльев. Этот голос, этот лик, этот свет и это оперение... Каждая деталь этого чистого облика прочно запечаталась в сознании мальчишки. Только вот, этот же паренëк и наблюдал за тем, как белое сияние тускнеет под багровыми брызгами крови, как улыбка на том лице сменяется страхом и болью, как уже павший бог истекает кровью не только из ран от вырванных крыльев, но и как поверх этого, плоть бывшего небожителя превращают в кровавое месиво сотнями ударов лезвия меча. Каждая из этих ран заросла, не оставив и единого шрама, но почему же тогда спину все ещё озаряют эти два чëртовых огромных рубца? Вот новое вознесение. Пусть за время пребывания Сяньлэ на Небе не успела сгореть и единая палочка ладана, новые крылья пробились сквозь кожу. Пусть они и были тусклыми, но всë ещё большими и крепкими. Однако Се Лянь по своей воле решил отречься от них, снова пройдя через безумную боль. Теперь раны не могли зарасти так же быстро и порой, на протяжении всех восьми веков, давали о себе знать покалывающей болью. Но Принц вознëсся снова. На этот раз его спина так и осталась нетронутой. Лишь кровавые подтëки говорили о том, что он снова поднялся на Небеса. Храм водных каштанов. Внутри демон и бог готовятся ко сну. Нижнее одеяние чуть соскальзывает с плеча и спины небожителя и демон невольно бросает на него взгляд. В глазу словно мелькнула искра печали и боли, а Эмин где-то в другой комнате зажался в ножнах.

Ты снимаешь вечернее платье, Стоя лицом к стене. И я вижу свежие шрамы, На гладкой, как бархат, спине.

Хуа Чэн лишь подходит сзади к любимому и обнимает со спины, закрывая глаз и утыкаясь носом в шелковистые тëмно-каштановые волосы. - Сань Лан? - Гэгэ, пойдëм спать...

Мне хочется плакать от боли, Или забыться во сне.

Се Лянь засыпает быстро, день был трудным и усталость взяла своë. Но Собирателю Цветов никак не спалось. Предаваясь воспоминаниям, он нежно провëл пальцами по бархатному белому одеянию мужа, словно скрывающим за собой всю прошлую боль.

Где твои крылья, которые так нравились мне?