Узлами судьбы

***

      Утром через пару месяцев Арсений овтез Антона на рентген, а после него они поехали в парк.        — Как тут красиво, — замороженной сказал Антон, — как буд-то в детство попал…        — Согласен, тут очень красиво, — ответил Арс Антону и показал свои губы гигиеничкой, — замри.       Антон замер, а Арсений в это время нанёс ему на губы эту неприятную жижу.        — Ну и зачем это щас?        — Вот сколько мы вместе, а? Ты до сих пор не запомнил? — смеясь говорит Арсений, а затем встаёт на носочки и целует Антона в губы.

***

      После прогулки они пришли в квартиру Арсения, где они болтали о разном.        -… да, а ещё знаешь что? — заинтриговал Арс.        — Что? — с интересном обернулся Антон.        — Я хочу уйти из спорта… И наверное навсегда… — повисла неловко пауза, а после Арсений пошёл на кухню.       Антон немного постоял, подумал над словами Арса и направился в спальню. Почти сразу после того, как Антон сел на кровать в комнату зашёл Арс.        — Я поддержу любое твоё решение… — сказал Антон.       Арсений подошёл, сел на его ноги и обнял его, прижимая все сильнее.        -… я знаю как много для тебя это значит, — уже перешёл он на шёпотом шёпотом говорил это Арсу на ухо.        — Я люблю тебя… — это был первый раз, когда он так сказал Антон, который обнял его ещё сильнее.        — И я тебя…

***

      Я думаю не стоит говорить, что после того признание в их меченджерах появилось много, прям много сердечек и слов «Я люблю тебя». И одна мысль об Арсений вызывала у Антона необъяснимое тепло и прилив сил. Он был влюблён в Асра поуши.

***

      *Прошло ещё месяцев 6*       От лица Антона Если бы я знал, что когда-нибудь в своей грешной жизни настолько сильно вляпаюсь… По уши, буквально полностью в одного человека. Кто-нибудь вообще представляет, каково это? Это когда ты каждой клеточкой тела в нём, когда чувствуешь его всего, когда красными нитями с ним связан. Это на уровне чувств, эмоций… Это когда вам одного взгляда хватает, чтобы выразить всю свою любовь друг к другу. Это смски по утрам с банальным «доброе утро» и красным сердечком в конце. Это голосовые в три ночи и просьбы приехать. Это прогулки по вечерам, улыбки, поцелуи на морозе, а потом недовольства по типу: «Почему это у тебя губы такие обветренные? А? Что говоришь, у меня тоже? Удивительно, почему бы это!» В такие моменты Арсений всегда приносил гигиеническую помаду и заставлял меня мазать эту ужасно неприятную «субстанцию» себе на губы. — Кажется, деваться тебе некуда, не смотри на меня так, будто я враг народа, — в один из таких вечеров буднично пролепетал Арсений, невинно похлопав глазами, а после чмокнув в щёку. — Конечно, блять, а то сосаться не будешь, я помню. Арсений хрипло смеётся, после чего наносит бальзам уже на свои, пока я, показательно сморщившись, размазываю гель более равномерно. — Целоваться с обветренными губами неприятно, Антон. Я лишь закатываю глаза, поправляя чёлку резким движением головы. — Граф херов… Арс как и всегда смеётся тихо и на колени забирается. Ластится, как кот, и носом в шею доверчиво утыкается, вдыхая запах моего парфюма. Знает же, гад, что люблю его сильно и любые выкрутасы вытерплю. Даже гигиеничку эту дурацкую. В тот вечер мы просидели так довольно долго. Просто сплелись руками и ногами в маленький комочек счастья и сидели так, пока темы для тихих разговоров не кончились и веки не сомкнулись, унося в сладкий сон. Если бы я знал, что в один момент вся моя жизнь сосредоточится в одном единственном человеке… Я любил честно, искренне, открыто. Любил так, как умею, как могу. И всё было хорошо, мы гуляли по парку, целовались на рассвете, обнимали друг друга так, словно каждый раз нашей близости был последним. Точно сумасшедшие. Но потом… Потом что-то изменилось. В нас что-то изменилось. Во мне что-то изменилось. Мне становилось всё скучнее, всё неинтереснее. Разговоры о ранее до жути интересных темах сейчас перестали приносить удовольствие. Поцелуи стали пресными, а сообщения в мессенджере уменьшились в своём количестве. Мы стали реже гулять, видеться и проводить время вместе, но при этом всё ещё оставались в отношениях. В какой-то момент это стало странным. И для меня, и для Арсения. Я не понимал, почему же теперь от мысли о нём я не чувствовал того, что раньше. Не было больше того самого ощущения влюблённости, того эмоционального подъема при мысли об Арсе. Как будто все бабочки мигом сдохли, и в животе лишь их безжизненные маленькие тела остались. Я не мог понять, что же случилось. Куда делось всё то, что было до. Кажется, я просто остыл. Я остыл, а ему сделал больно. Я видел его поледеневшие глаза после того, как я сказал ему о том, что происходит внутри меня. Видел, как изменилось его лицо, как он нервно прикусил щеку изнутри — выучил за столько времени вместе. Видел всё, даже то, как он отрывисто кивнул головой на мои слова, а после растянул губы в улыбке и просто сказал: — Не парься, чего кислый такой? Всё хорошо, я всё понимаю. — положил руку на плечо и, подумав буквально секунду, закончил мысль, — Я рад, что ты остался честен со мной. После Арсений бросил ещё какую-то короткую фразу — я уже и не слышал его — и, распрощавшись, ушёл. Ушёл навсегда, не появляясь в моей жизни более. Ушёл, сменив номера. Почему я знаю? Зачем-то я пытался ему звонить. Наверное, с днём рождения хотел поздравить, а может… Не помню уже, честно, да и не важно это. Важно то, как просто ушла моя первая и самая большая любовь. Таких, как он, нет и не будет больше. Никогда. Жалел ли я? Наверное, первое время да. Хотел ли вернуть всё былое? Кажется… да. Да, определённо да. Но там, где мы были с ним, никто никогда не побывает вновь. Это то, что останется лишь в нашей памяти, наших сердцах…