Y-Destiny Side Story

Когда Пхут просыпается, волосы Кэнга щекочут его шею. Он не спешит что-то с этим сделать, хотя руку покалывает от его веса, и они что, проспали так, в обнимку, до самого утра? В смысле, прямо здесь, на полу? Он поворачивает голову и видит, как солнечные лучи освещают руки Кэнга, целуют его пальцы тёплыми кусочками света. Ресницы его парня сумасшедше длинные, и это красиво, и если подумать, то в Кэнге красиво всё, но что наиболее прекрасно: он сейчас рядом, спит и обнимает его руку, как будто весь — для него. От этой мысли улыбка сама расползается по губам, и Пхут прижимается носом к пушистой макушке, чтобы глубоко вдохнуть. Просыпаясь следом, Кэнг сонно и мило щурится, приподнимается с плеча Пхута, негромко говоря: — Доброе утро, дэдди. И это ощущается так, словно Пхуту ничего лучше этого уже не услышать. Каждое начало дня с этим голосом до сих пор отзывается счастьем, заполняющим его целиком. Он высвобождает руку из тёплых объятий, только чтобы удобнее обхватить плечо Кэнга и прижать к себе: — Доброе, папи. Хорошо посидели вчера? — Хорошо-о, — Кэнг улыбается, окончательно просыпаясь и потирая глаза. — Но дома всё равно всегда лучше. — Да ты-ы, — Пхут ухмыляется, наклоняясь и оставляя на щеке Кэнга поцелуй. Тот умильно вжимается носом в ткань его красной толстовки: — А ты? Хорошо провёл вечер вчера? — Как я могу хорошо провести вечер без папи? Но дети не дали мне заскучать. Кэнг понимающе замечает: — Ещё одиннадцати не было, а ты уже уснул. Совсем вымотали тебя? — Ну, иногда они энергичные и несносные. Есть в кого. Кэнг смеётся, и от звука его смеха Пхут чувствует, как тысяча маленьких фейерверков взрываются у него внутри. Услышав, что родители проснулись, Севен первая влетает на этаж, урча маленьким трактором, и нереально громким для мелкого котёнка мявом требует внимания и завтрака. — Ты больше всех вчера трескала. И больше всех голодная, — уличает Пхут, и Кэнг, поднимаясь, подхватывает малышку, которая сразу же мурчит в три раза интенсивнее в его руках: — Пойдём, покормим дочу. Пхут готов умереть от чувства любви к ним обоим, и к остальной детворе, но ему хватает сил и мужества выжить, с кряхтением подняться — и нагнать Кэнга, чтобы оставить громкий чмок на его виске.