Целомудрие и соблазн

Арсений, конечно, любил бывать на публике и ловить на себе восхищённые взгляды барышень или завистливые и злые от их кавалеров, но сейчас почему-то, слухи о нём самом утомляли его. Когда этим утром он открыл свежий номер "Таймс" и на первой странице увидел статью о себе, то сразу отложил газету. Давным-давно - хотя Арсений отлично помнил те времена - он был беден, как церковная мышь, и его приятелями были уличные оборванцы. Будучи мальчишкой, он без промаха бил из рогатки в бегущую крысу с расстояния примерно пятьдесят шагов и не чурался любой лёгкой наживы, а теперь его титулуют как "Состоятельный промышленник". Ещё с детства у него выработалась привычка - двигаться к цели решительно и напрямик, не сожалея ни о чём и не оглядываясь назад. Действуя согласно этой установке, Арсений с прилежным видом подвинул к себе стопку писем, решив их просмотреть. Но не успел он прочесть и строчки, как в его дверь постучали. Подняв голову, он довольно сдержанно произнёс: - Войдите. Сжимая в руках тот самый экземпляр "Таймс", что минуту назад отложил Попов, в комнату вошёл Серёжа Матвиенко. Он старательно прикрыл за собой дверь с видом человека, изо всех сил пытавшегося остаться незамеченным и попасть к другу прежде некой особы, находившейся в соседней комнате. - Прости, что я вот так вломился, - тихо начал Серёжа, - но здесь она! Попову не требовалось уточнять, кого его друг имел ввиду под словом "она". Он ответил спокойно, хотя и с лёгким удивлением: - Вот уж не думал, что она может заявиться в такую рань. Ведь сейчас только половина одиннадцатого! - На ней сегодня шляпа с перьями, - сообщил Серёжа, пересекая комнату и с тяжёлым вздохом опускаясь на мягкое сиденье кожаного кресла по другую сторону массивного рабочего стола хозяина кабинета. - Ну, ты знаешь, та, что для магазинов. - Ага, - откликнулся Арсений. - Тогда всё ясно. Серёжа расправив газету поинтересовался: - Ты уже читал сегодняшний номер? - Читал, - невозмутимо ответил Попов своим низким раскатистым басом. - Они назвали его "элегантным"! - Матвиенко не удержался, повернул газету к себе и начал читать вслух. - Талантливый изобретатель пистолета порадовал нас новой элегантной моделью, которая, безусловно, не оставит равнодушными самых строгих ценителей огнестрельного оружия, - Серёжа бросил многозначительный взгляд на друга. - Хочешь знать, сколько заказов к нам уже поступило за сегодняшнее утро? - Надо полагать, немало, - спокойно ответил Арсений. - Арс! - Сергей вскочил с кресла и полез прямо к нему на стол, забыв о газете, которую скомкал в руках. - Да что за чертовщина с тобой творится? Ты только что получил самый блестящий отзыв об одной из своих новых пушек в самой "Таймс". В газете, которую читает куча народу во всём мире! А ты сидишь с таким видом, будто ничего не случилось! Чёрт побери, какая муха тебя укусила? - Никакая муха меня не кусала, - Попов резко выпрямился. - Просто я не выспался. Ты же знаешь, что вчера мне всю ночь пришлось торчать на балу. Серёжа расхохотался во всё горло. Немногие храбрецы могли похвастаться тем, что открыто хохотали в лицо самому Арсению Попову, но Матвиенко недаром был тенью этого человека на протяжении двух десятков лет. Ха, да он уже потерял счёт тем случаям, когда ему приходилось тыкать Попова носом в собственное дерьмо! Это, конечно, было очень давно, ещё до того, как решением суда его друга отдали на обучение ремесленнику. Именно тогда начался его головокружительный взлёт в карьере, что принёс Арсению богатство и почёт. Естественно, в те годы ему было далеко до нынешнего роста в шесть футов. - Ой-ёй-ёй! - всхлипывал он от смеха. - Бедный ты, несчастный! Поди совсем замучался, пока таскался ночь напролёт за леди Алёной? - А вот это не твоё дело! - сердито рявкнул Попов. Но Серёжа расхохотался пуще прежнего. - Ну и как, повезло на этот раз? -Если ты имеешь ввиду, удалось ли мне поймать её с поличным, то мой ответ "нет". Не повезло, - с грустью сказал Арсений. - Во всяком случае, я не раскопал ничего определённого, что могло бы послужить веским доводом в зале суда на тот случай, если ей вздумается подать на меня жалобу за нарушение брачного обещания... - Если ей вздумается?! - насмешливо протянул Матвиенко. - По твоему, если ты дашь ей от ворот поворот, то она только тихо вздохнёт в ответ и не потащит тебя в суд, чтобы вытрясти из тебя всё до последнего пенни? Чёрт побери, Арс, да ты подумай сам! До вашей свадьбы осталось меньше месяца. - Я помню об этом не хуже тебя, - тоскливо ответил Арсений. - Я всё-таки не могу понять, Арс, - спросил Серёжа. - К чему столько возни? Пусть судится себе на здоровье! Ты же богат! От тебя не убудет, если ты кинешь этой сквалыге пару тысчонок, и пусть катится ко всем чертям! Зато ты отделаешься от неё раз и навсегда. - Нет, - улыбки на физиономии Попова как не бывало. - Для меня этот выход неприемлем, - он выражался так учтиво, как будто сидел в гостях и отказывался от второй чашки чая. - Эта леди не получит от меня ничего сверх того, что я пожелаю дать ей сам. И уж во всяком случае, не через суд. В мужчине говорили ущемлённое самолюбие и мужская гордость. Между прочем, ему до сих пор и в голову не приходило, что его гордость окажется настолько уязвимым предметом, что будет страдать из-за происков какой-то алчной бабы. До сих пор в сердце Попова не было доступа ни одной женщине. И в этом виноват только он. Потому что он позволил себе слишком открыто радоваться тому, что до него снизошла эта сногсшибательная красавица, настоящая светская львица, да вдобавок дочка настоящего чистокровного герцога! Он увлёкся ею со всем пылом человека, околдованного блеском высшего света, и не подумал о том, что для начала следовало бы поинтересоваться, что скрывается под этой ослепительной оболочкой. Правда, он довольно быстро пришёл в себя. Едва их помолвка приобрела официальный характер, как Алёна начала вести себя несколько странно. Она не считала обязательным появляться там, где обещала ему быть накануне, или же приезжала неприлично поздно, даже не потрудившись объяснить причину своих опозданий. При этом у неё всегда был вид... В общем, вид женщины, которую тискал мужчина. Причём, отнюдь не Арсений. Только теперь до него дошло, что в своём пылком увлечении он непростительно забыл о том факте, что Алёна, в сущности, ничем не отличается от других женщин. Что несмотря на голубую кровь и изысканное воспитание, она способна врать ему в глаза и наставлять рога ничуть не хуже любой потаскушки. - Могу только посочувствовать тебе всем сердцем, - со вздохом произнёс Серёжа. - И куда катится этот мир? Сам Арсений Попов, лондонский сердцеед, не в силах помешать своей невесте наставить ему рога. Это выглядит почти... Как бишь это называют? Ага, вспомнил! Высшая справедливость, вот. Арсений криво улыбнулся, покосившись на друга: - Тебе не кажется, что пора впустить даму? - Впущу я её, никуда не денусь! - кричит Серёжа. - Но, помяни моё слово, она не доведёт тебя до добра! Я ещё никогда не видел тебя таким пришибленным! И уж тем более из-за бабы! Ты же знаешь, она и мизинца твоего не стоит! Да, пусть она хоть десять раз титулованная особа, по мне так она обычная вертихвостка! - Полегче на поворотах! - небрежно заметил Арсений. - Не забывай, что речь идёт о моей будущей жене! - Ни за что не поверю! - с чувством воскликнул Матвиенко, закатив глаза. - Хватит! - отрезал Попов. - Впусти её в кабинет! - Как будет угодно вашей дражайшей светлости! - с фамильярным поклоном пропел Серёжа. А затем гордо выпрямился и с видом оскорблённого достоинства покинул кабинет. Только уголки его рта предательски вздрагивали от едва сдержанного смеха. Дверь с шумом распахнулась и в кабинет вплыла она. Мужчина внимательно посмотрел на свою невесту. Алёна красовалась в новом наряде, во всяком случае Арсений его видел впервые. И он подумал о том, что модельер перестарался с перьями марабу, украшавшими модную элегантную шляпку. Из-под колыхавшейся пушистой занавеси едва удавалось разглядеть черты её лица. Но и по тому, что было видно, можно было с уверенностью сказать: "Перед вами настоящая красавица". Арсений вскочил на ноги в ту же секунду, как понял, что в кабинет вошла леди, как и положено воспитанному джентльмену. Вот, только, говоря по чести, Попов сильно сомневался в том, что она действительно леди. О нет, не по праву рождения. С её родословной всё было в порядке - в отличие от порочной натуры. Между прочим, поначалу даже эта черта казалась Арсению очаровательной и чертовски привлекательной. Ещё бы: высокородная герцогская дочка, способная отбросить надменную сдержанность и вести себя откровенно по-женски... Разве может мужчина мечтать о лучшей жене? Правда, он очень скоро понял, что да, может, коль скоро будущая жена позволяет себе вольности не только со своим женихом... - Итак миледи, я вас слушаю. - скудно поздоровавшись кивком головы, начал разговор Арсений. - Надеюсь, вы не будете скрывать от меня причины, по которым я имею честь лицезреть вас в своей конторе в столь непривычно ранний час? Насколько мне известно, вы не любите вставать раньше полудня. - Ах вот как? - игриво улыбнулась Алёна. - Вы вообразили, будто знаете обо мне всё? Ну так вот, да будет вам известно, у меня есть свои маленькие тайны! - Разумеется! - не слишком довольно произнёс Арсений. - И всё таки, скажите мне, чем я обязан столь раннему визиту? - Ох, Арсюша, ты не можешь себе даже представить! Леди Элеонора утверждает, будто к весне мода совершенно поменяется, и потому она будет сегодня у мистера Юдашина заказывать себе новый сногсшибательный гардероб. Ну, ты ведь знаешь, что я не в состоянии позволить себе ничего подобного, особенно после той... последней встречи с адвокатом, когда он завёл речь о папином кредите... - Сколько тебе нужно? - перебил её Попов, сунув руку в карман жилета. На хорошеньком личике промелькнула алчная радость, но уже через секунду оно стало лирически задумчивым. - Ну, ты ведь понимаешь, что мне совершенно необходимо обновить весь гардероб: шляпы, капоры, перчатки, туфли, чулки, не говоря уже про нижнее бельё... Думаю, что вот столечко хватит. - И она показала ему указательный и большой пальцы руки, разведя их на пару сантиметров. Арсений протянул ей пачку банкнот, примерно соответствующую показанной толщине. Он полагал, что гораздо достойнее раскошелиться сейчас по собственной воле, нежели выкладывать те же деньги по решению суда. - Ах, дорогой, большое спасибо! - Алёна перегнулась через стол и подставила губки для поцелуя. Тем временем банкноты как бы сами собой исчезли в недрах её ридикюля. Арс неохотно коснулся её губ - небрежный поцелуй на прощание. Но у Алёны, как оказалось, были иные намерения. Она крепко, по-хозяйски, ухватила его за лацканы сюртука и подтащила поближе к себе. При этом её язык глубоко погрузился к нему в рот, а пышный бюст весьма откровенно прижался к его груди. - Ну... - протянул он, когда девушка наконец сочла возможным прервать поцелуй и выпрямилась. - Пожалуй, это было мило. - Мило?! - Алёна, задетая за живое, резко отшатнулась. - Разве о таких вещах говорят, что это "было мило"? Никогда в жизни не слышала ничего подобного! Нет, Арсюш, ты в последнее время явно не в себе! С тобой что-то происходит! - Происходит? - Попов не удержался от кривой улыбки. - По твоему, это со мной что-то происходит? - Да, именно с тобой! Ты хоть помнишь о том, что прошёл уже месяц, как мы с тобой проводили ночь вместе? - Ах, Алёна, - небрежно откликнулся он. - Но ведь ты знаешь, что теперь, когда мы официально помолвлены, нам следует вести себя сдержаннее! О прежних диких выходках не может быть и речи! Подумай, что скажут люди? - Раньше тебе было наплевать на это, - с горечью произнесла девушка. - Да, - подтвердил Арсений, осторожно подбирая слова. - Но в те времена на кону была только моя репутация, а не доброе имя моей будущей жены. - Ну, - она глубоко вздохнула и возвела глаза к потолку, - если что, ты знаешь где меня найти, - с этими словами девушка выплыла из комнаты. Ещё миг, и за ней захлопнулась дверь. Но в кабинете на память о её посещении остался стойкий аромат приторного розового масла и несколько пёрышек, вывалившихся из плюмажа на шляпе и лежавших, подобно сухим осенним листьям, на тёмной поверхности его рабочего стола.