Мы можем подумать вместе

Подойдя к кабинету Арсения Сергеевича, четверка друзей уверенно прошла в класс и заняла места согласно купленным билетам. Все как всегда Дима с Антоном, Оксана с Серёжей, ничего нового и интересного. Пока они думали, что же такого может сказать их новый классный руководитель успели и посмеяться и поплакать, тоже от смеху, каким-то чудесным образом обсудить мультики, из которых Дима сделал научную передачу, Сережа - передачу «давай поженимся дважды», Оксана - успела нарядить свинью в красивые платья и костюмы, пригрозив ей, что если та испачкает их, будет стирать сама, своими копытами, а Антон просто угорал со всего, что несут его друзья. Как не удивительно, но в класс четверка успела зайти за десять минут до звонка, поэтому этого времени им вполне хватило, ведь когда прозвенел звонок, им оставалось только успокоиться, чтобы не показаться наркоманами. В класс зашёл учитель и пройдя к своему столу сложил руки на груди и принялся говорить: – Здравствуйте ребят, как я уже говорил, я ваш новый классный руководитель, и зовут меня Арсений Сергеевич.. – учитель хотел было продолжить, но «шепот» Позова не дал ему этого сделать. – Для тебя повторяют, Шаст. Ты хоть вид сделай, что запомнил, ему приятно будет. – О том, что кто-то это может услышать, Дима не подумал. – Теперь моя очередь делать вид, что я этого не заметил, – Ответил учитель, толи зло толи со смешком в глазах, смотря на Поза. – Итак, продолжим. Закидывать вас нравоучениями про прилежное поведение и про то, что курить-вредно я не буду, думаю, что за одиннадцать лет в школе, вы наслушались этого с головы до пяток. Делайте, что хотите, только чтоб меня не вызывали потом к детектору и не говорили, что кто-то обоссал папоротник. Договорились? – по классу прошёл смешок, но все утвердительно кивнули. «Не такой уж он и страшный монстр, как могло казаться. Все, Шаст, это клиника, разговаривать сам с собой» и снова отвлекли от мыслей, только на этот раз это был Арсений Сергеевич. – Отлично. И ещё один момент, поднимите пожалуйста руки кто будет сдавать мои предметы..– На этом Шаст его уже не слушал, потому что сдавать ни обществознание ни историю он не собирался, он хорошо их знал и ему нравилось, но вот не нужны были они ему от слова совсем. – Пс, ребят, может в субботу в ТЦ сходим? Проветримся. А то уже скоро эти теоремы и законы мне сниться будут в кошмарах. – Спросила Суркова, тем самым переводя внимание парней на себя. Серёжа согласился сразу же, поскольку был готов на любой выход из дома, тем более его родители в командировке, верчу чё хочу. Дима пошатался по дощечке, но все же согласился когда на него посмотрели щенячьи глаза Оксаны. И тот же маневр был использован против Антона. – Хорошо, хорошо, пойду, только не делай так больше, а то кость тебе принести хочется, чтоб не грустила. – Ответил Шаст. Оксана чуть ли не запрыгала от счастья, но вовремя осеклась посмотрев на учителя. Тот перевёл на неё секундный взгляд, а потом задержал его на Антоне, будто оценивая, и в следующее мгновение перевёл взгляд на класс. Прозвенел звонок и все стали собираться под разговор учителя с кем-то из учеников. В классе не было громко, но и назвать это тишиной тоже нельзя, каждый обсуждал что-то своё в пол голоса. Ребята договорившись во-сколько они сегодня встретятся, чтоб пойти в кино, тоже собирались выйти из класса, как их окликнул приятный баритон: – Ребят, можете подойти пожалуйста? – голос учителя Антон теперь будет узнавать из тысячи. Они подошли к столу и выжидающи посмотрели на учителя. – Да, Арсений Сергеевич. Что-то хотели? – Слышать такое от Матвиенко было за гранью реальности, более ожидаемо было бы «Сергей готов выслушать вас», как он обычно это делает. – Да. Вы единственные кто остался у меня в анониме,хотелось бы узнать хотя б ваши имена. – Как-то по доброму сказал учитель, смотря прямо в глаза каждому. – А ещё я бы хотел иметь представление о том, куда мои ученики хотят поступать. – Я Дима Позов, мне 17 и поступать я буду на медицинский, на стоматолога, я прошёл анкетирование? – Отчеканил Дима ответы. Он всегда отвечал на четко поставленный вопрос, четким ответом. Что хрен докапаешь. – Да, вы здоровы, следующий. – Со смешком ответил учитель переводя свой взгляд на Оксану. – Оксана Суркова, 17 лет, поступать планирую на архитектора, не слишком густо, но и добавить нечего. – Оксана тоже быстро отчеканила, как на допросе. Хотя чем это отличается от допроса? – Ничего добавлять и не нужно, это чисто из интереса. – Ну, а я Серёжа Матвиенко, тоже 17 лет, старый уже, кости ломит, но куда буду поступать я ещё даже не думал, наверное куда-то в сферу IT. – Серёжа неплохо разбирался в компьютерах, по крайней мере по информатике у него стоит твёрдая пятерка, о чем он говорит с нескрываемой гордостью. – Что ж, приплыли. Антон Шастун, 17 лет. Я думаю, что неплохо бы смотрелся в роли журналиста, поэтому туда и держу путь. – Антон никогда не был многословен, из всего того, что может из себя выдавить девяносто процентов будут занимать шутки и подколы, и этот раз не исключение. Да и рассказывать ему особо то и нечего. – А мы можем узнать что-то про вас? – Антон не знает, какой черт его заставил это сказать, но по взгляду учителя было видно, что тот готов выложить ему все на серебряном блюдечке. – Арсений Попов, 27 лет, по образованию актёр, но решил, что плаваю не в своём пруду, поэтому пошёл в преподаватели. – Смотря прямо в глаза Антону ответил учитель. «Боже, да за что ты это делаешь, черт? Стоп, почему меня это вообще ебет? Хватит разговаривать сам с собой, Шаст. Это клиника!». Закончив свой монолог, Антон понял что непрерывно смотрит в одни глаза, цвета океана и быстро переводит взгляд на друзей, а потом спрашивает: – Это все, что вы бы хотели знать? Мы можем идти? – Шаст не понимал, почему ему так тяжело говорить, словно проглотил сливу целиком и она встала поперёк горла. – Да, конечно, идите. Спасибо за то, что ответили. До завтра. И да, Антон.. – Антон, который уже развернулся с друзьями чтобы выйти из класса и попытаться забыть эти глаза, обернулся, когда услышал своё имя, произнесённое с.. нежностью? – Павел Алексеевич просил напомнить тебе, чтобы ты подумал про олимпиаду по литературе. Ты же помнишь? – Он вопросительно поднял бровь, когда увидел замешательство на лице паренька. – Да, конечно помню, но спасибо что напомнили. – «Нихуя я не помню, все в глаза ваши смыл!» В этот раз Антон точно развернулся и вышел из класса ещё раз попрощавшись с учителем. * * * Зайдя домой, Антон молча прошёл в свою комнату, бросив портфель на пол рядом со столом, принялся делать уроки, так как до встречи с друзьями оставалось чуть меньше чем два часа. Спустя пятнадцать минут, организм Антона дал знать о несостоявшемся завтраке и о предстоящем обеде. Встав из-за стола, Антон в той же тишине потопал на кухню, где собирался хоть что-то перекусить, а то идея помирать в столь юном возрасте ему не особо улыбается. Зайдя на кухню он увидел сидящую за столом мать, попивающую по виду чай из кружки, которую он подарил ей на Новый год. Заметив сына в дверях, она быстро подошла к холодильнику и открыв дверцу начала расспрос о том, что же он хочет кушать и как дела в школе. – Есть твои любимые макароны по флотски, есть рагу, могу супчик гречневый налить, я его только сегодня сварила. Что будешь? – Мама оторвалась от рассматривания содержимого холодильника и с нежностью и добротой в глазах взглянула на сына, который в свою очередь успел сесть за стол и положить голову на руки. – Давай макароны. – Антон любил свою маму, и готов был с ней разговаривать целые сутки, доверял все самое сокровенное, делился проблемами, а она в свою очередь помогала ему советами и моральной, а иногда и физической поддержкой. Обработать раны? Конечно. Дать совет по поводу девушки? Слушай. Я болею, таблеточку или тёплый чай? Сей момент. Но сейчас, он не мог сказать ей почему в таком поникшем состоянии находится. Он не мог ей сказать, что ему черт возьми, понравились глаза его классного руководителя, эти синие омуты, которые затягивают похуже водоворота. Не мог сказать, что ему понравился его голос, его стиль, его манеры. Все признаки на лицо. Вот только Антон с этим мириться не готов, он не хочет осознавать, что ему мог понравится кто-то его пола, мужчина, и по совместительству его учитель, это же просто ненормально. – Ты чего такой поникший? В школе что-то? Кстати, как там школа? – матери было интересно узнавать, что происходит с ее сыном, что он не один и у него есть друзья, грело ей душу, как и любой другой матери, любящей своё чадо. Но когда она видела Тошу таким, у нее невольно сжималось сердце. – Та ничего, все как всегда. Только вот классный у нас новый. Арсений Сергеевич зовут. Светлана Фёдоровна ушла по семейным обстоятельствам, как нам сообщили. – Антон приостановил свой поток слов, и взяв вилку, принялся за макароны, которые ему разогрела и поставила на стол мама. – А ещё мы сегодня пойдём с ребятами в кино. Можно? – спросил Антон после того, как переживал пищу. – Конечно можно, Тош. Я рада, что тебе есть с кем ходить гулять. А во сколько? И когда ты будешь дома? – Мама всегда спрашивала у Антона время и длительность его гулянок, чтобы не надоедать вечными звонками и SMS-ками. – Мы договорились встретиться в пять около остановки, и вместе поедем туда. А вот домой я могу не вернуться, Серёжа предложил остаться у него, а завтра вместе пойти в школу. Что ты думаешь по этому поводу? – Антон часто был не уверен в своих решениях, и ему частно нужно было спрашивать у других, что они думают по этому поводу. В основном это либо мама, либо Дима- самый адекватный и сообразительный. Иногда очкарик становится для Антона неким подобием психолога и они вместе разгребают его проблемы. – Антош, ну ты же знаешь, что я не против. Серёжа хороший мальчик, поэтому конечно, ты можешь остаться у него на ночь, только напиши мне перед сном, чтобы я лишний раз не волновалась за тебя. И позавтракайте, хорошо? – Мама пыталась отучить Антона спрашивать у неё, что она думает по тому или иному поводу. Но тот все равно был зависим от чужого решения. Не мнения, на них ему было глубоко насрать. Он был зависим от того, что думает человек про него или его поступок или идею. И это очень сильно раздражало самого Антона, ведь когда никого не было рядом, он не мог даже принять самостоятельное решение, элементарно, мыть посуду или нет. В свои семнадцать, Антон был довольно таки умным и самостоятельным мальчиком, мог сам себе что-то приготовить, когда родители в отъезде, убрать в квартире - если его попросят и тому подобное. К концу своих мыслей, юноша понял, что уже как десять минут, просто водит вилкой по пустой тарелке. И подняв голову, встретился с любящим, но в тоже время встревоженным взглядом матери. – Спасибо большое, мам, очень вкусно. – Он встал со стола и подойдя к раковине помыл за собой тарелку, так был воспитан. После чего подошёл к все ещё сидящей на стуле матери и поцеловав в щеку добавил, – Я пойду доделаю уроки и собираться, люблю. – Через пару минут Антон уже скрылся за дверьми своей комнаты. И включив лампу принялся делать уроки, которых было совсем не много.