Мы можем подумать вместе

Будильник, бегающий по квартире Антон, в поисках второго такого же носка и наспех собирающий по всех комнате тетрадки. Спокойное утро, это не про него. Схватив с тарелки бутерброд и еле-еле запихнув его в рот (странно звучит, знаю) он натянул на ноги кроссовки и закинув на плечо портфель пулей вылетел из квартиры, кинув маме что-то невнятное, но видимо это включало в себя прощание. На улице пасмурно, солнца нет, и темень окутавшая город, скрывает недовольные и сонные лица прохожих, что спешат кто-куда. Кто-то на работу, а кто-то отводит детей в школы или детские сады. Один Антон с веселой улыбкой на лице шагал в школу, с подписанным согласием на поездку с друзьями. «Всё же плюсы в хорошей учебе есть, но вот то, что с нами поедет Арсений меня немного смущает». Всю дорогу до школы он думал о том, что же они своей четверкой будут делать в, так называемом, отпуске, что им будет разрешено, а что будет стоять под строжайшем запретом, как обычно это бывает на школьных экскурсиях и выездах. Уже возле школы, он подошёл к друзьям и поздоровавшись прошли вместе внутрь. Каждый раз, заходя в раздевалку школы, появлялось желание повеситься на какой-то из крючков. Было шумно и бегало слишком много детей. Совместить раздевалку одиннадцатых, пятых, шестых и седьмых классов, было определено плохой идеей. Было ощущение, будто ты прыгаешь по камушкам, а если упадёшь то тебя затопчут снующие туда-сюда муравьи. Поднявшись на нужный этаж их встретили Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич, о чём-то заинтересованно беседуя и видимо классный был не очень довольным, венка на шее это прекрасно подчеркивала. Увидев учеников они натянуто улыбнулись и подойдя к ребятам протянули им ключи. – Вы опоздали, оставьте ваши вещи в классе и шнеле в актовый зал. – Сказал Арсений, мечась глазами по всему что угодно, но стараясь не сталкиваться с Антоном хоть секундным взглядом. Тот же не понял, что он уже успел натворить. – Война закончилась, а нам все равно дуло в жопу суют, что за моральное насилие? – Промычал Серёжа, утыкаясь в плечо Антону, а Оксана лишь улыбнулась и постучала его по плечу. – Обычно это весной, сейчас нас будут учить разбираться в цветах или лечить. Не волнуйся, мы тебе поможем. – Дима с Антоном прыснули в кулак, а Оксана, вырвав ключи из рук учителя, рванула от разъяренного Серёжи в сторону кабинета. Учителя же стояли с серьезными лицами, ведь смысл шутки до них не дошёл, ещё бы. – Серёжа постоянно жалуется, что у него что-то болит, то голова то жопа, про последнее догадываюсь, поэтому мы всегда ему помогаем моральным лечением. Конечно потом и у нас что-то болит, но это уже пустяки. – Пояснил Дима, увидев непонимающие ни черта взгляды учителей, все ещё смотрящих вслед убежавшей «парочки». – Вроде семнадцать, а песок сыплется, мумия хренова. – Антон стоял и лыбился, смотря в окно между ними и крутя кольца и браслеты на руках. Многие из них были напоминанием чего-то в его жизни. Свой самый последний браслет он получил в подарок на день рождение от отца.. Кстати о его папе. Этот человек был лучшим в жизни Антона, он помогал и поддерживал, он был маяком-для корабля и спасательным кругом-для утопающего. Его семья была полноценной счастливой в которой каждый любил и был любимым. Отец для Антона был примером, был наставником, который потихоньку окунал его в воды взрослой и самостоятельной жизни. Он был согласен с любым его решением, он поддерживал любое его начинание и хвалил каждый, даже самый маленький, но успех. Это был человек, который знал все тайны Антона, все его планы и совершения. Но так же, это был очень требовательный и постоянный человек, он хотел чтобы у него постоянно интересовались его мнением, хотел чтобы у него спрашивали, что он думает о том или ином поступке, который совершился или только в планах. Они хотели переехать в Канаду, чтобы Антон продолжил своё обучение там, но авария.. Именно она забрала у Антона единственного нужного и важного, на ровне с мамой, человека. Двадцать шестое июля, именно эта дата всегда будет вырезана в календаре и удалена из жизни Антона, именно эта дата и это происшествие сломало жизнерадостного и мечтательного Антона пополам, именно это лишило его здравых идей или мыслей. Первый месяц он не мог отойти от того, что теперь ни голоса, ни даже тени от его отца в этом доме больше не будет. Что ему не у кого что-то уточнить или что-то рассказать.. А потом смирился. То что потерял однажды, не вернуть. Все это, трудное для всех время, с ним были его друзья и мама, которая потом вскоре стала ему самым родным и понимающим человеком, она старалась заменить ему отца, но получилось только быть похожей.. От воспоминаний его вырвал Дима, что аккуратно пошатал его руку. Это был первый человек, который узнал об этой трагедии. От него ничего и никогда не скроешь, этот будущий врач видит любое изменение в настроении или поведении своих друзей. И именно сейчас он прекрасно знал, что происходит с его другом. Вынырнув из омута раздумий, Антон встряхнул головой и развернулся к учителям и Диме. В его глазах стояли слезы, которые он мужественно сдерживал, ведь не хотел, чтобы его слёзы кто-то видел, слишком интимно. Дима и учителя смотрели на него взволновано, а Арсений Сергеевич аж побледнел от беспокойства за его ученика. Он никак не мог смириться с тем, что его влечёт к ученику, к его ученику, к Антону. Он каждый раз выстраивал стену при разговоре с Пашей, когда тот начинал свой рассказ о взаимной любви, и его слова просто бились о неё и разбивались в буквы. Но тот не терял надежды, пытаясь открыть глаза своему другу на очевидные вещи. Арсений не знал, как он будет находиться рядом с Антоном на протяжении недели, но так же он не знал, что юношу посещают такие же мысли. – Дим, мы пойдём? Нам ещё вещи заносить, а то Серёжа из нас сделает локс, за то что оставили его наедине с Окс. – Сказал Антон, стараясь спрятать глаза в полу или в Диминой толстовке. Он хотел домой, он не хотел учиться, не было никакого настроения, так же как и желания здесь стоять. – Ну мы пойдём в общем. – Дима схватил Антона за руку и утащил за собой в кабинет литературы. – Что-то тут неладное. – повернувшись к Арсению, сказал Паша, когда ребята скрылись за дверью актового зала, спустя несколько минут. – Нас это волновать не должно, это его жизнь. – «Что же тебя так тревожит?» Арсению не было все равно, ему было интересно и его это волновало, ведь если он смог бы помочь, то сделал бы это незамедлительно. – Ты что, совсем дурак? Почему ты не видишь элементарного? Ты влюблён, причём по уши, и тебя это волнует, тебе больно вместе с ним. Я не знаю, что у него за проблемы, но я вижу что явно это были не слёзы счастья. Ты ему не безразличен, как и он тебе. Просто вы два остолопа, которые не видят ничего дальше своего носа! – Паша зол, очень зол. Он не понимает, почему так тяжело заглянуть себе в голову и поиграть в Акинатора. Понять, что этот мальчишка тебе нравится. Паша развернулся на пятках и пошагал в сторону актового зала, а Арсений стоял ещё несколько минут на одном месте, словно статуя. В его голове была сборная солянка, все смешалось. Весь оставшийся день Арсений ходил как на иголках. Если заглянуть в его голову, то скорее всего вы бы заблудились средь путей мыслей. Обычно в его жизни все легко и до безумия просто: школа, дом кафе и дом. Сраная теорема Байеса. Иногда же в этот уже устойчивый поток вливался Воля со своими, снова-таки, нравоучениями, бутылкой виски и старческими, как считал Арсений, шутками, хотя школьникам они заходили не плохо так, прям с ноги и прямо в лоб. Но при знакомстве с Антоном Шастуном у него все пошло по пизде. Не сказать, что он думал о нем тринадцать месяцев в году, но и пятиминутные мысли вызывали странное ощущение. Ему никогда не симпатизировали парни, а тем более уж младше него раза в два и больше. Он женат и разведён, а так же одинок и бестолков. Его друг, Павел Алексеевич, был слишком уж прямолинеен и каждый взгляд Арсения на любого человека, кроме, естественно, себя, расценивал как симпатию. Нет, Арс действительно считал Антона красивым, большие зелёные глаза с пышными ресницами, неаккуратно уложенные русые волосы, завитые, видимо от природы, в кудри, длинные изящные руки и пальцы, кисти, почти полностью прикрытые кольцами и браслетами. И почему-то интерес Арсения упал именно на этого парня, а не допустим на его шлюховатую одноклассницу, что носила мини-юбки и короткие блузки с декольте, а на голове вечные пружинки стоящие колом от лака для волос. Он не хотел мириться с тем, что ему может нравиться мальчик, не мужнина, на них ему уже давно как похуй, а мальчик, его ученик. * * * Зайдя в квартиру он услышал ровным счетом, ничего. Тишина да и только. Разувшись он прошёл в ванную и увидел в зеркале, не поверите, себя. Мужчина с шикарным телосложением, чисто-голубыми глазами, одновременно с аккуратными и острыми чертами лица и темными уложенными волосами. Арсений всегда следил за своим внешним видом и языком, даже если был в слюни пьян, хотя такое бывает крайне редко. Пройдя в кухню он сделал себе кофе и поставив ноутбук на стол, занялся проектами для завтрашних занятий с десятыми классами. Полностью забыв про подростка. * * * – И снова здравствуйте, мне слишком в падлу вам что-то объяснять, поэтому страничка сорок два и в путь далекий. – Павел Алексеевич развалился на своём рабочем месте и стал что-то читать с телефона изредка улыбаясь. Ему было слишком лень поднимать свою задницу с места и объяснять что-либо недалеким ученикам, поэтому просто дал задание и смылся с лица земли. Антон и его друзья рисовали в учебниках усы для солнца и совершенно не обращали внимания на гул в классе. – Физкульт привет, я за бумажками, которые отдавал вам для подписи. – Протараторил Арсений Сергеевич ввалившись в кабинет, в явно приподнятом настроении. Он решил постить всю ситуацию на самотёк, гулять так гулять. Все сразу полезли за документами, где стояли подписи напротив «я согласен(на)…», это все что волновало учеников, то что они едут, на все остальное они положили хуй. Собрав у всех документ, Арсений что-то сказал на ухо Паше и смылся из класса. Ещё несколько уроков друзья ходили ну уж в очень хорошем настроении. До поездки два дня, как и до конца недели, что их непременно радовало. Но почему-то эти дни шли как год, слишком медленно и слишком нудно. – Вы же понимаете, если я закадрю какую-нибудь богатенькую чику в Сочи, то хороший ВУЗ мне блестит шо слепит. Буду валяться на песочке, пока вы лицом в тетрадках. – С довольной улыбкой произнёс Серёжа, чем вызвал смешки у всего класса. Они сидели у Арсения Сергеевича, а сам учитель сидел за рабочим столом и проверял работы учеников из параллели. Он все слышал, а иногда и поддерживал разговор, по-сколько сейчас был классный час и никто ничего не собирался делать, все решили попиздеть. – Вот голова у тебя есть, туда бы мозги, цены б ей не было. – Сказал Антон постучав Матвиенко по плечу, за что ему потом постучали по голове, – Нет, ну серьезно, ты как кадрить кого-то собрался с вот этим.. – Антон пошатал хвостик Серёжи, на что все только повернулись на них и улыбнулись во все тридцать два. – Ой, да идите вы, ничего вы не понимаете в настоящей красоте, чучелы. – Серёжа показательно отвернулся и надулся. А ребята все не унимались. – Ой, да засохни уже. Арсений Сергеевич, вы видели? У нас тут эталон красоты с журнала сбежал. – Повернувшись к учителю сказал Антон, после чего Дима пнул Серёжу в плечо, – Ага, только вот стесняюсь спросить с какого. – Дима дал пять Антону и они вместе заржали. Стебать Серёжу уже было на постоянной основе, ведь тот все ещё верил, что завести домой муху и держать ее на нитке, заместо поводка, это все ещё признак адекватности. – Вот вы смеётесь, а пацан-то может быть и найдёт кого, – Весь класс уставился на учителя, – Сомневаюсь что, то будет Сочинская красотка, но это определенно будет чистое зеркало.. – Арсений говорил это, не отрывая глаз от компьютера, обидеть он не хотел, и знал же что не обидится. – И вы туда же. – По классу прошлась волна хохота, а потом и дальнейшие разговоры, на абсолютно разные темы. Впервые за одиннадцать лет, класс Антона общался весь вместе, без каких-либо стен и оскорблений. Как давние друзья. * * * Вы когда-нибудь бывали на свалке? Нет, так вот зайдя в квартиру Антона, вы можете там побывать совершенно бесплатно, но думаю не на долго, весь шкаф все тумбочки и вся кровать стоят верх дном. Везде пусто, зато на полу нельзя сделать и шагу. Где-то в коридоре валяется полузабитый чемодан с одеждой, а телефон вибрирует уже с около пятнадцати минут, потому что все его ждут на остановке. На часах восемь сорок, в девять отходит, забронированный на класс, автобус в Сочи, а Антон тщательно старается высушить, только что постиранную, толстовку, все ещё надеясь на успех. Забив на неё хуй, он захлопнул чемодан, напялил сверху на футболку, почти что насквозь мокрую, толстовку и поцеловав маму в щеку, как можно быстрее смылся из квартиры, чтобы не выслушивать в свой адрес, какой он долбаеб, замёрзнет же и заболеет. Но это он ещё не знал, что мамины крики не самое страшное, что его за сегодня ждёт по этому поводу. Подбегая к школьной остановке он словил на себе кучу разозлённых и явно недовольных взглядов, учителя и друзья смотрели на него и думали, не дурак ли он, ведь не заметить что его кофта мокрая, а на улице дай бог три градуса, нельзя. Запыхавшись он остановился возле Димы и оперевшись руками о собственные колени начал жадно вдыхать холодный воздух, что обжигал внутри. – Антоша, тебе не жарко? – Спросил Павел, опуская брови, которые до этого были готовы вылететь с орбиты. – Может ты пока бежал куртку обронил и под водопадом побывал? – Арсений был синий от холода, потому что стоять на одном месте и ждать вечно опаздывающего подростка, не жарко, и одновременно красный, как рак, от злости на безответственного парня. В итоге он стоял фиолетовый, и не моргая зло смотрел на ученика. Все, кроме учителей и четверки друзей уже сидели в тёплом автобусе, а не ждали мокрого Пегаса. – В автобус, живо, потом поговорим. – Арсений Сергеевич зашёл в автобус вслед за дрожащей четверкой. «Вот что с тобой не так? Вроде взрослый и умный, а ведёшь себя как глупое дитё» подумал Арсений взглянув на Антона, что уже сидел возле окна в самом конце автобуса с наушниками в ушах и полу прикрытыми глазами. Полное умиротворение у Антона и полная неразбериха у Арсения, он не хотел чтобы мальчишка заболел, волновался, но в то же время злился, что тот так глупо себя повёл. Была б его воля, дал бы подзатыльника ему, но по шеи он получил от самого Воли за то, что встал в проходе и не шёл дальше. Спустя несколько мучительно долгих часов в пути, автобус остановился на заправке, дав возможность подросткам прогуляться, сходить по делам и размять уже конкретно железные жопы. Сделав все что надо, четверка друзей встала около автобуса вместе со всеми и стала обсуждать всех и вся, ну конечно же Антон не отвертелся от подколок и нотаций в свою адрес. – Ты дурак? Нахер ты ее напялил? Да и вообще нахуй ты ее стирал перед выходом? – Все не унимался Серёжа, он хоть и выглядел рыбой-каплей, но за друга все таки волновался, но больше всего ему конечно же досталось от Оксаны, что была готова его расчленить и закопать одним только взглядом. – Да она уже высохла, к тому же под низóм футболка, не так уж и холодно. – Антон понимал, что не прокатит, а его недо-оправдания подливают только масло в огонь. – Господи, ты как Клава из посёлка перехуйкино. Что у тебя вообще в голове творится? – Дима не был зол, но и доволен поступком друга тоже не был. Понимая прекрасно, что нотации не помогут, он перешёл на риторические вопросы, на которые Антон обязательно найдёт ответ. – Херня в моей голове возникает неожиданно. – На его плечо приземлилась рука, а потом и насмешливый голос над ухом – Ага, растет как горох, рубить не успеваешь. Что следующее? – Спросил Арсений, который понял, обижаться как малолетка, получившая кота вместо единорога, глупо. Будем вести «светские беседы». – Приду в мокрых плавках в бассейн и лягу на шезлонг чтобы их высушить. – Ответил Антон с совершено серьезным лицом, в то время пока Паша с Арсением пытались сдержать, вырывающийся наружу, смех. – Сделаешь так ещё раз, и будешь крутиться в барабане стиральной машины, пока не промоются мозги, – По голосу Оксаны звучало как угроза, но в ее понимании это цветочное предупреждение. – Я думаю, не надо повторять два раза, ему и с первого будет пофиг, – Сказал Дима, после чего автобус просигналил, приглашая всех на борт. – Моя жопа скоро будет квадратной, буду как губка Боб ходить, – Проскулил Дима, поднимаясь по ступенькам в автобус. – Ну что ж, терпения нам, не хватает рюмочек. – Сказал Паша, садясь на свои места в самом начале автобуса. С этой четверкой будет явно весело, но и проблем им так же не избежать. А вот про наказание Арсений помнил, и он обязательно устроит Антону вздрючку.