Мы можем подумать вместе

Деревни сменяются лесами, те полями, а те дорогами с вереницей машин. На запотевшем, уже несколько раз, окне много всяких рисунков и просто каракуль, которые Антон рисовал от скуки. Каждый в автобусе развлекал себя как мог, кто-то слушал музыку, как Антон, только ту было слышно всему автобусу, кто-то спал, лёжа виском на стекле и пуская слюни, кто-то играл в телефон, а кто-то гонял в карты на желание. И всё это как замкнутый круг, все переиграли в эти игрушки, по-переслушали плэйлисты каждого и так же успели облапать стекла всего автобуса. Как только в окнах промелькнула табличка и огромная каменная надпись «Сочи» все тут же сели по местам и стали вглядываться в то, что происходит «на свободе». Высокие здания, парки, отели святящиеся на весь город, так и говорящие «заходи, тут весело» и шумная музыка из колонок почти каждого бара, кафе и ресторана. Вечерний город - это очень красиво, все такое яркое, зажигающее и раскаляющее желание куда-нибудь сходить и оторваться. Через ещё пятнадцать минут они подъехали к высокому отелю, возле которого стояло изобилие разный дорогих машин. Газон светился и отдавал в небо тусклыми полосками. Подстриженные, треугольником, елки, служили этаким забором. Около входа стояло два швейцара, судя по всему для вида, ведь двери были механическими. А в сам отель входили дамы в шубках под ручку со своими парнями или мужьями. Когда автобус остановился возле входа в отель и водитель открыл двери, все тут же рванули на выход толкаясь и ссорясь как-будто куда-то опаздывают и словно автобус уедет с ними, не дальше ближайшей парковки на территории, но суть понятна. Антон с друзьями вышли самыми последними и забрав свои сумки и чемоданы осмотрелись вокруг. – Я чувствую себя принцессой в замке! Но в таком месте я ей не против побыть. Это афигенно! – В глазах у Антона огонь полыхает, он никогда не жил хотя б и дня в таких местах, а тут целая неделя с хвостиком. Зайдя внутрь, все разбрелись, по ближайшим к ресепшн, диванам, а их четверка ушли в самый дальний угол. Первый этаж был огромен, при входе небольшой фонтан, над которым висит роскошная и большая люстра, рядом с которой ещё не меньше сотни накладных потолочных светильников квадратных форм. Все было сделано в черно-белых тонах и только изредка попадались красный или коричневый для разнообразия. На стенах висело множество картин, в основном в стиле минимализма. Коридоры были длинные, по бокам которых множество ларьков с сувенирами или одеждой. Девчонки уже успели записать под тысячу сторис в свои соц.сети, в тот момент пока пацаны думали в чьей комнате будут бухать. – Нет, ну вы это видели? Тут есть зоопарк, зоопарк, вы понимаете?! – Крикнул Серёжа Антону в лицо. В его глазах читалось нескончаемое удивление и восхищение этим местом. Он тоже никогда в подобных не бывал и для него, как и для многих здесь находящихся, это что-то свыше безумного. – Да Сереж, только что привезли на автобусе, – Сказал Арсений, подойдя к Матвиенко впритык и касаясь его плеча своей ладонью, – будьте, пожалуйста, потише. Не хотелось бы уезжать отсюда, от слишком уж громких детей, после того, как оформили номера. – Повёл Алексеевич ходил по компаниям и раздавал карточки от номеров, в которых будут жить ребята и когда очередь дошла до них протянул Диме ключ-карту. – Антон, Серёжа, Дима, вы живете втроём, номер и этаж написаны на карточке, а в ней и сам ключ. Оксана, ваш номер пятисот семидесятый, девятый этаж, вместе с Ирой и Катей, – Павел Алексеевич не стал валять снежные шары и подал все четко и понятно, – И постарайтесь не разнести отель, пожалуйста, а то наша школа даже этот палас не потянет, – сказал Паша, указывая на круглый белый коврик под креслами. – Натурой расплатимся, хоть где-то от нас польза будет, – произнёс Серёжа, переплетая свой взлохмаченный после поездки хвостик, возле ближайшего зеркала. – Я думаю они эту натуру нам потом вернут, ещё и денег заплатят, чтоб забрали обратно, – Сказал Антон крутя на пальцах кольца и осматриваясь по сторонам. Все же тут было до безумия красиво. Учителя с ухмылкой взглянули на Серёжу, а потом и на ребят. – Давайте-ка по комнатам, ужин через тридцать минут, должны успеть привести себя в порядок, встречаемся на восьмом этаже, там наш ресторан, – Взглянув на часы, произнёс Арсений. А потом взяв свой чемодан пошёл вместе с Пашей к их с ним номеру. Ресторанов в отеле было пять, этажей шестнадцать, один ресторан на три этажа, первый этаж, так называемый-цокольный, на нем нет ни комнат, ни ресторанов. Поднявшись на девятый этаж, ребята посмотрели на свою карточку с ключом и увидев цифру «573» подошли к двери с ним, одновременно говоря пока Оксане. Приложив карточку к замку и услышав всеми знакомый звук и вибрацию, Дима дернул за ручку и открыл дверь. В комнате очень светло, потому что темно-красные шторы открыты на распашку, возле стены слева стоят три кровати, между которыми круглые тумбочки со вставными розетками, напротив кроватей висит телевизор, а рядом с каждой стороны два торшера чёрного цвета, над кроватями – бра. Так же стоит и типо барная стойка тоже чёрного цвета, со встроенной раковиной и свернутыми белыми полотенцами. Душ в номере выполнен в виде бани, матовая дверь закрывает помещение с душевым шлангом и выпуклым помещением для гелей, шампуней, мыла и так далее. На столиках стоят стаканы и бутылки воды. Пройдя в центр комнаты ребята сняли верхнюю одежду и повесив на крючки в прихожей, принялись разбирать свои чемоданы по очереди уходя принимать душ. – Антон, ты там че, умер чтоль? Уже десять минут в этой ванне плескаешься, ещё чуть-чуть и можно будет уху варить! – Начал орать Серёжа стоя в коридоре, совершенно готовый выходить. Пока Дима выбирал кофту, а Антон кайфовал под струями воды. В отеле было не холодно, но и для похода в шортах и футболке это место сейчас было не предназначено, поэтому выйдя из душа с насквозь мокрыми волосами и с одним всего-лишь полотенцем на бёдрах, Антон зашагал к своему чемодану, начиная в нем рыться. Вскоре и он был одет под иголочку, не сказать, что Антон наряжался, но в подобном месте хотелось выглядеть подобающе. Хлопнув Антона по плечу, Дима вышел вслед за Матвиенко, после чего захлопнулась дверь. Подойдя к лифту и нажав кнопку, они услышали шорох ботинок о ковёр в коридоре и тихий, но очень знакомый голос. Через несколько секунд послышался хлопок ладоней, а потом и звонкий смех. – Весело кому-то, а вот я сейчас готов душу дьяволу продать за минуту сна. Лишь бы не сверкали своими довольными мордами. – Промямлил Антон зарываясь обеими руками в волосы, которые до сих пор были мокрыми и быстро их взлохматил, пытаясь высушить. На плечо упала рука, после чего Антон быстро развернулся, одновременно со звуком приехавшего лифта. Сзади стоял счастливый, чего не скажешь о их тройке, Павел Алексеевич. Хотелось проехаться кулаком по этой довольной мордашке и стереть эту несчастную улыбку с лица земли. Но увы, статус не позволяет. – Чего такие кислые физиономии, кто-то умер?! – Сказал Паша, подталкивая Антона в лифт, где уже все стояли и поворачиваясь лицом к закрывающимся дверям. – Нет, а вы чего такой веселый, наследство прилетело? – Неохотно ответил Серёжа облокотившись плечом о стену лифта и смотря на уставшего, еле-еле стоявшего на своих двоих, Антона. Повисла гробовая тишина. «Восьмой этаж» голос лифта, а после и открывание дверей в холл. Все вместе они вышли из лифта и повернув налево направились в ресторан. При входе их встретила красивая девушка, лет двадцати пяти и попросила назвать номера их комнат. Антон на несколько секунд завис, а потом очнулся уже чуть ли не на полу от того, что Серёжа с Димой оттаскивали его от «прекрасной дамы его сердца». Арсений наблюдал за этой ситуацией и понимал как внутри что-то медленно передвигается, а шестеренки с буквами складывают слово «ревность». Девушка мило им улыбнулась и принялась что-то клацать по клавиатуре. Заняв столик у окна в конце зала, ребята поплелись к столам с едой. Намотав парочку кругов, Сережа пособирал всё с подносов, оправдав это «Хочу попробовать всё, я тут первый раз, вдруг еда отличается», Дима взял себе пару круглых глазуньей, тосты, сыр, ветчину и кофе, Антон же решил, что обойдётся только овощами и сендвичем с чаем. Сев за стол они принялись обсуждать, куда можно будет сегодня сходить, потому что весь вечер в их распоряжении, а в отеле надо быть до двадцати двух, ещё пять часов. На удивление в отелях на ужин был и завтрак, поэтому никому не пришлось думать, что же можно взять. – Молжет мотнамем в кулб? – С набитым ртом произнёс Серёжа, а в ответ на него уставились две пары развеселенных и непонятливых глаз. – Не подавись, проглодит, – Сказал Арсений Сергеевич прошедший рядом с их столом и приземлившийся за соседний, вместе с учителями других школ, что привезли своих оболтусов на отдых. – Сереж, какой клуб? Он на ногах еле стоит, – Сказал Дима тыкнув в Антона обратной стороной вилки. А тот чуть не подавился едой от возмущения. «Нормально я стою, че докопался-то, смотри чтоб ты стоял или у тебя, тут я не учитель» – Будешь сам эту тушу пьяную домой волочить, а я посмотрю на этот цирк Дю Солей. – Матвиенко недовольно нахмурился и посмотрел на Антона, который в свою очередь резво замотал головой в разные стороны, говоря тем самым, что отказывается учавствовать в этой авантюре. В другой раз может и сходил бы, но не тогда, когда в глаза хочется зубочистки запихнуть, лишь бы не закрывались. – Скучные вы. Весь отдых зароете в яму. Но вам меня не сломать, на завтра у меня уже построены Наполеоновские планы. – С гордо поднятой головой сказал Серёжа, дернув вилкой, из-за чего сосиска, наколенная на неё, свободным полетом унеслась восвояси, а если быть точнее, то на пол. Послышался «хлюп» об пол, и несчастная, никогда не известная сосиска, стала предметом всеобщего обозрения. Послышались смешки их одноклассников, сидящих за соседними столами и, с одной стороны, невозмутимые лица учителей, а с другой, в глазах играл вопрос «Весело, молодец, теперь вместо самолетиков запускаем сосиски?». Уловив этот взгляд, Серёжа поднял глаза на учителей и с невозмутимым видом уточнил – Мне поднять? – Антон закрыл рот рукой, чтоб не заржать в голос и уткнулся Диме в плечо, который в свою очередь зарылся лицом в расправленную салфетку и чуть ли не встречался лицом со столом. – Да, и съешь, приятного аппетита, Серёженька, – Ответил Паша, пока Арсений прикрывал лицо ладонью, отвернувшись в другую сторону и стараясь не ржать, в тот момент когда Павел Алексеевич давил лыбу во все тридцать два. Через минуту, не тихого смеха, все по-отворачивались за свои столы, но улыбаться не переставали. – Зато ты веселый. Тупой, но веселый. – Сказал Дима вытирая невидимые слёзы, накатившие из-за смеха. Через несколько часов ребята уже сидели на своих кроватях. Антон рисовал, обычно он это делает от скуки или от того, что кто-то его уж слишком впечатлил. Рисовал красивые места городов из окон кафе или на веранде какого-нибудь отеля, людей, обычно со спины или просто набор слов, из которых потом выстраивались стихотворения. Дима читал, в основном классику. А Серёжа подвисал в телефоне, изредка что-то кому-то печатая и смеясь как конь без тормозов со смешных видео про котов в памперсах. Послышался стук в дверь, и Антону пришлось нехотя поднимать свою точку с кровати и тащиться открывать, потому что его друзья на отрез отказались вставать, послав его к альпинистам, зарывшись лицами под одеяло. «Ну что Тох, проиграл ты эту войну, в следующий раз будешь думать быстрее, а ну да, точно, было бы чем. Спасибо, что напомнил. Вот ты идиот, конечно, редкостный». Договорив с собой, он подошел к двери и только нажав на ручку и приоткрыв дверь, как его ее чуть ли не вмазали ею же в стену. «Был бы Планктон Шастун, рот свой офф». – Итак дорогие мои, сейчас вы все дружно поднимаете и собираете свои жопы, а потом мы идём пить и играть в бутылочку. Отказы не принимаются! – Прыгая и хлопая в ладоши сказала Окс, тут же проходя в комнату и прыгая на кровать Антона, который стоял и протирал зрачки, от затуманенного взгляда и полного ахуевания, – Шнеле шнеле, баклажаны, – Суркова подошла к Антону и принялась толкать его в спину в сторону шкафа с одеждой. Дима решил не испытывать судьбу и кинув книгу на кровать, встал и пошёл одеваться во что-то не растянутое и не домашнее. Серёжа же уже стоял одетый и обутый, театрально вздыхая и вытирая со лба несуществующий пот. До отбоя два с половиной часа, поэтому по подсчетам Димы они должны быть в номере за пятнадцать минут до двадцати двух, а иначе они узнают весь гнев глаз-океанов, как называл их Антон. И дай бог они будут уставшими, не так сильно достанется. Через час все сидели набуханы в слюни. В комнате было человек десять от силы, кто-то ушёл. Того, что здесь сейчас происходило понимали далеко не все, они просто отрывались за все сегодняшние многочасовые мучения в автобусе. Антон же твердо себе приказал не пить много и на удивление справился с им же поставленной задачей. Выпил он всего полторы банки пива, которое ребята хуй пойми где взяли. Рядом сидел Дима, тоже ещё пока что соображая что делает и говорит, а вот Серёжу не хило так прибило. Не к берегу. В комнате играл какой-то не до реп, очень тихо на колонке. Чисто для фона. Ещё через пятнадцать минут, Дима и Антон несли Матвиенко в номер «под звуки поцелуев», а тот орал на весь отель, что они не понимают его душевных страданий и что он хочет посмотреть на звёзды. «Я тебе щас по бошке тресну, на всю жизнь, ебучую, звёзд насмотришься». Занеся алкоголика в комнату и уложив его на кровать под истерический смех и какую-то неразборчивую хуету, про водителей такси и серый цвет, Антон направился в душ, смывать все то, что недавно было, умываться и готовиться ко сну, (и приходу Арсения, но вы этого не слышали) пока Дима снимал верхнюю одежду с этого шарашкина, который благополучно отрубился. Вернувшись с душа и плюхаясь, безжизненным телом, на кровать, Антон заметил Диму, который аккуратно складывал одежду Серёжи в шкаф и бубнил себе, что-то явно нецензурное, под нос. – Та брось ты, он все равно твоих трудов не заметит, завтра в этом шкафу ураган пронесётся. Поэтому иди в душ и спать. Если Арсений Сергеевич придёт, открою, скажу что он, – Махнув на Матвиенко рукой, – Мёртв и дело с концом. – Уставшим голосом сказал Антон, у которого сил даже чтоб поднять голову, не было. Дима поднял на него мимолетный взгляд и схватив чистую футболку, скрылся за дверцами ванной. Несколько минут спустя, когда Антон уже благополучно закрыл глаза и пытался уснуть, постучали в дверь. На часах пять минут одиннадцатого, опаздываете Арсений Сергеевич. Дима все ещё был в душе, поэтому вариант крикнуть, чтоб открыли за него, даже не рассматривался. – Господи, кого там носит?! Если меня подорвали с постели из-за какой-то хуеты, и там будет.. – Возмущаясь на всю комнату, не боясь разбудить Серёжу, ведь того сейчас и танком не поднимешь, Антон подошёл к двери и резко ее распахнул. Как спал, так и спит, только с недовольным лицом и стоя. – И вам доброй ночи, что-то хотели? – Привет, конечно. Кого-то ждали? – Спросил Арсений, стоя перед Антоном, который в свою очередь смотрел на него недоуменным взглядом. Почему Арсению Сергеевичу пришлось повторять забывчивому юноше, его же слова, – У тебя были предложения кто тут будет, кроме меня? Ведь ты так бурно отреагировал на то, что постучали. Спал чтоль? – Вопросом на вопрос не честно, Арсений Сергеевич. Я могу вам подарить часы, если вы не заметили время в которое пожаловали в наши покои, – Арсений стоял и молча ждал ответа на свой вопрос, мучая тем самым Антона, который был готов захлопнуть дверь прямо перед этим красивым личиком. «Ебушки-воробушки, да не смотри ты на меня так. Уставился он. Первый раз видишь чтоль, вроде нет, виделись-знаем» – Да, спал. Нет, не ждал. Да, были. Вдруг мой забывчивый друг, – Кивая на Матвиенко, сказал Антон, – что-то оставил в другом номере. Здравомыслие например. – У Антона не было не малейшего желания сейчас вести диалоги. Поэтому посмотрел на Арсения самым измученным и уставшим в мире взглядом. На что получил извинение в виде сощуренных глаз, возле которых сразу же образовались несколько, еле заметных, морщинок и изогнутых губ. «Нет, Тох, губки-бантиком, но ты вестись на эти провокации, хуекации не будешь!», для монологов, нет дня и ночи, есть «всегда». – Так ладно, где Дима я уже понял. Пойду дальше, смотреть в какие дебри успели забрести другие. Спокойной ночи, Антоша, – Сказать, что Антов в ахуе, значит ничего не сказать. К этому «Антоша» из уст Арсения он навряд ли сможет когда-нибудь привыкнуть. Он это говорит с особой нежностью, поэтому это слово выделяется на фоне всех остальных, где бы оно не стояло, вначале, середине или конце. Похуй. И так и сяк Антон будет стоять в ступоре ещё долгое время, пока дверь перед ним не захлопнется от руки Димы, а за ней не послышится смешок. – Идём, любовник херов, потом ещё налюбуешься. – Сказал Дима, подталкивая возмущающегося Антона за плечи к кроватям. Как только голова Антона коснулась подушки, он сразу же провалился в царство Морфея. На завтра у Серёжи были планы, но не поломает ли их человек, с глазами-Байкалами, Антон не знает, зато сейчас он смотрит замечательные сны с этим шикарный человеком, и он так же не догадывается, что Арсению снятся те же глаза-изумруды.