Il mio sogno cupo / Мой мрачный сон

Не помню, как именно мы дошли домой. Но я вновь затряслась. Конечности продрябли. Особенно пальцы. — Снимайте пальто, давайте, скорее. — Торкио, тоже весь нервозный, всячески вертелся вокруг меня. — В ванную. Заходите, открыто. У меня не было сил, даже чтобы подняться с табурета, на который он усадил. Обняв себя руками, пыталась сохранить хоть каплю тепла. — У вас, наверное, температура! — догадавшись, вывел юноша. — Слабость есть? Дышать сложно? Я покачала головой, дрожь заставила меня скрючиться. — А что такое? Пульс быстрый? — мне удалось издать слабоватый хрип. Казалось, я уже падаю в обморок, но Итан схватил меня за плечи, стал потряхивать. — Вы меня слышите? Слышите?! Его панический шепоток срывался на крик. Звуки для меня превращались в звон и писк. — Пожалуйста, подавайте знаки, любые… — взмаливался юноша, проводя похолодевшими пальцами по лицу. Удалось хмыкнуть. Итан сидел говорил что-то невнятное, словно бормотал. Затем внезапно принялся поднимать. Почему-то именно сейчас любое прикосновение отдавало ноющей болью. Юноша старался мне помочь, поднимая меня под мышки, а я лишь издавала жалобные кряхтения, которые его пугали. В итоге Итан обхватил за рёбра моё ослабшее тело, и, прихрамывая, потащил в ванную. Перехватываться ему было жутко неудобно, а у меня кружилась голова. Я была, наверняка, без сознания. Помню только, макушка уткнулась в его нос, а лопатки в грудь, где трепыхалось сердце. — Держитесь, я вас умоляю, ну держитесь, не пропадайте… — почти скулил юноша, толкая мои руки под горячую воду. Я втянула воздух сквозь зубы, стараясь не отключаться. Итан продолжал тараторить. — Вы — молодец, стойте, не падайте… Шум воды затих. Но лишь на секунду. Дабы избежать моего падения, Торкио всячески поддерживал. Более или менее сознательное состояние пришло вместе с прохладной водой на лице. Для закрепления эффекта Итан провёл сырой ладонью по лицу ещё раз. На это я брезгливо поморщилась. Голову было держать весьма тяжко, потому пришлось запрокинуть её на напряжённое плечо Итана. — Вы слышите? Я смогла напрячь диафрагму, и, возможно, выдавить звук. Итан выключил воду. Мне казалось, что юноша меня уронил, но он всего лишь перехватывался. Ощутив тянущую боль под коленями, я поняла, что Итан поднял меня на руки. Убаюкивающее, свободное состояние «полёта» расслабило. Затем моя спина опустилась на прохладное покрывало. Распластавшись по безопасной поверхности, я неопределенно хмыкнула. Пульсацией отдавалась боль в висках. Лицо горело. Внутри будто бушевал огонь. Итан беспомощно склонялся надо мной, прощупывал пульс. Пальцы иногда прикасались к моему лбу. — Руки холодные… — после потирания моей кисти выдал он. Потом, кажется, ушёл. Мне не было дела до страха. Такое ощущение, будто я его миллион раз уже испытала, а сейчас уже не хочется. И всё-таки, юноша быстро вернулся. У меня получилось двойное ощущение: будто тот роется в шкафу, и одновременно наблюдает за мной пристальным взглядом. Мысли о страшном сне я быстро отогнала. Хотя такой взор тоже не раз просверливал. Он завёл руку мне под лопатки, приподнимая. Я ощутила тёплую, чуть колющуюся накидку у себя на плечах. Юноша продел запястья в рукава. Приятное и уютное тепло разлилось по телу. Хлопнула дверь. Шаркающие, скользящие по полу шаги. Меня накрыли одеялом. Итан деловито пыхтел, что меня позабавило. Едва заметная усмешка, наверняка, тронула мои губы. — Ну, как вы? — юноша опёрся на край матраса коленом, это я поняла по скатывающемуся вниз бедру. Торкио ощупал мой лоб, быстрым движением отгрёб пряди. — Есть предположение, что меня переехали катком. — выдала я. Итан усмехнулся, поднялся. Мне показалось, что во вздохе было чистое облегчение. — Я сейчас чай принесу. — почти шёпотом протянул юноша. За время отсутствия я смогла привыкнуть и понять своё состояние. Всё нутро будто похолодело, пришло в норму. Ощущалось облегчение. Когда взяла чашку в руки, ненароком вспомнила происходящее в ресторане. Итан ведь кормил меня. Собственноручно. На глазах у всех. — О чём думаете? — Торкио усиленно скрывал своё беспокойство за более стойким тоном. — Благородство — красота мира. — перед тем как глотнуть чай, проговорила с самым искренним чувством. Итан удивился. Он долго думал, стоит ли отвечать на эту фразу. — Я… Знаете… — неуверенно начал тот. — Красота ведь в глазах смотрящего, не так ли? Тот чуть докоснулся до запястья. Я машинально подняла обе руки, после чего получила чуть тёплую, кажется, фарфоровую чашку. — Если её нет — даже самые добродушные и позитивно настроенные глаза не увидят. — Извините за вопрос. Я, право, не хочу как-то этим задеть, но…вы верите в красоту. Я широко улыбнулась, понимая, к чему парень ведёт. — Верю. Мне кажется, вы вполне себе красивый. Мне очень понравилось его смущенное молчание. Качнув головой, я отхлебнула ещё один глоток. — Знаете, вспоминается один роман. Виктор Гюго. Знаете такого? — О, конечно. Прекраснейший автор. Но больше всего мне по душе именно Ремарк. Так какой роман вам вспомнился? — «Человек, который смеётся.» — сказал Торкио с особой печалью. — Хотите сказать, на вашем лице вырезана улыбка? — Кто знает… — Ну, в таком случае, я буду только рада. В нашей стране никто не улыбается по пустякам. Эх. — Улыбающихся не могут принять?.. — Возможно. Опять же, вспомните роман. Как относились к Гуинплену? Правильно, как к клоуну. Никого не воспримет всерьёз, пока лицо не наполнится страданиями и жестокостью одновременно. Разве это — мир? Конвейер. — На каждого должна найтись Дея. — Должна. Но где её добыть? — Посмотреть вокруг. — Очень иронично. — оживлённо выпалила я, выставив вперёд чашку. Итан забрал её. — Слушайте. Может быть, у вас правда какой-то жуткий дефект на лице, и вас за это травили? — С чего… — Ваше рассуждение. Такое ощущение, что вас некому принять. И сами вы себя принять не можете. — Не думаю, что это правда. — Тогда шикарно. В любом случае, вас приму я. Со временем может быть, но приму. Другого выбора у меня нет. Иначе неблагодарно и по-скотски получится. Я совсем его засмущала. Торкио тихо кашлянул, заёрзал. В то время, как я самодовольно улыбалась. — Какая ваша любимая книга? — Хороший вопрос. Я люблю Ремарка как уже говорила. Но также симпатизирую Булгакову. Ещё люблю Уайльда. Сёстры Бронте… Много кто. — Разделяю вашу любовь к классике. — Приятно. Давайте так, моя любимая книга… М-м-м… Ну, допустим, «Собор парижской Богоматери». Итан тихо рассмеялся. — В итоге, Гюго. — А что, собственно, такого? Люблю и всё тут. Мало ли. А ваша? — Не могу ответить. Пока что. — Ого, как интересно. Давайте, думайте, нечестно получается. Задумчивое молчание я прервала тычком «наугад», пытаясь снова выпросить чай. Попала в подготовленную в моей просьбе руку. К тому времени Итан уже сподобился: — «Идиот». — О-о-о… — восторжённо протянула я. — Мощно. Люблю там абсолютно всех героев, хотя восемьдесят девять процентов из них — истерически настроенные личности. — Значит, автор прекрасно справился с задачей. Я не понимала, где находится сейчас Торкио. Под ним каждый раз скрипели деревянные ножки. — А не прочтёте ли вы мне кусок? — выдала я, приподнимаясь на постели. — Вы точно себя хорошо чувствуете? — мельком дрогнувший голосок умилил меня. — Отменно. Торкио поднялся, походил по комнате. — К сожалению, у меня нет книг на французском. А по-русски я читать не научился. — Да ладно, мне буквально чуть-чуть. — Не умею. — досадно выдал тот. — Как это так?.. Вы же, вроде, не первый день тут живёте, а языка… Ничерта? — Отнюдь. — Почему же?.. — Я здесь недолго. — Сколько? Итан не отвечал. Меня так раздражала тишина после собственных вопросов. — Ладно. Храните свои секреты. Предлагаю перейти на «ты». — О… — облапошенно выдохнул юноша. Вновь куда-то пошёл. — Постараюсь… — Имя-то моё хоть помнишь? — М-м-м… Скажем так, я… Его не. Знаю. Не знаю, как я смогла удержаться от хохота. Удивлённо подняв брови, я оскалилась. — Чудесно, а спросить так сложно? Зовут меня Таисия. Тая. Тея. Тася. Как угодно. — Красиво… — мечтательно пробубнил Итан. — Есть такое. — я протянула ему руку. — Будем знакомы. Он легонько пожал её. — Ладно, сегодня все устали. Ложись спать. — отняв свою ладонь, я накрылась одеялом. Итан опять в недоумении. Он постоянно в таком состоянии, мне кажется. — Сейчас, только вещи заберу… — Куда же? — Ну… В гостиную. — Для чего? Спи здесь. Итан промямлил неопределённую фразу. — Слушай. Ты меня прямо боишься. Будто я тебя… Не знаю. Убью. Не стесняйся ты так. С каждой моей реплики юноша пребывал в шоке. — Неудобно. — Что там неудобного… — раздражённо вздохнула я, расправляя ему место. — Всё. А вообще, вдруг меня опять накроет? Куда мне бежать? Гостиная так и не показана… Ещё чуть поломавшись, Торкио решился. Я боком ощутила, как он опустился на кровать, как можно больше от меня отдаляясь. «Ох. И он сегодня меня спасал. Кошмар.» — Я сейчас найду вам… Ой, то есть… Тебе. Тебе отрывок. — Прекрасно. — тёплая жилетка приятно окутывала меня. Распластав руки, я вжалась в подушку. Итан начал монотонное чтение. Я не вдумывалась ни в единое слово, просто слушала его успокаивающий голос. Только сейчас я отчётливо слышала его странную особенность слабо проговаривать шипящие. Но такой расклад меня волновал мало. Приятный, успокаивающий голос. Я повернула голову к нему. Почему-то именно сейчас у меня проснулось желание на него посмотреть, рассмотреть черты лица… Но мне глаза было невозможно открыть, а тут… В голове проносились самые разные образы, но ни на каком внимание не фокусировалось. Хотелось поскорее снять эту несчастную тряпку с глаз и рассмотреть этого необычного человека, которого мне ещё предстоит узнать.