Il mio sogno cupo / Мой мрачный сон

Сразу же я, конечно, не уснула. Слушала возьню молодого человека, убирающегося в комнате. Он бегал из одного угла в другой, постоянно бурчал и бормотал что-то под нос. Я еле сдерживалась от улыбки, постоянно поджимала губы. Итан заподозрил неладное. Притих. Караулил меня. Затем вышел из своего закутка, крадучись, подошёл. Наверняка, любопытствующе вытянул шею. Полностью успокоился, но не ушёл. Наблюдал. Я резко дёрнулась, рявкнула. Затем расхохоталась. — Мышеловку устраиваете посреди ночи? — недовольно прошептал он. — А чего ожидал увидеть? Итан опять не ответил. Отошёл к тумбам. Или шкафам. — Я вот понять не могу, — мой тон стал полностью серьёзным, даже циничным, хотя с лица ирония никуда не делась. — ты действительно доверчивый или просто слабый? — Я — консерватор. — следом его голос дрогнул, — Довол… довольна? — Не очень. Но допустим. — честно признаться, ничего информация мне не дала. — Я твой телефон на зарядку поставил. Он разряжен был. — Как? Разряжен?! Всё внутри похолодело. Мне же, получается, звонить могли. А если звонила мама, она ведь, перепугалась… — Да. Теперь можно пользоваться. Включаю? — А как же! — я взвилась, поднялась. Трясущимися руками водила по шее. — Ой, как же мне теперь быть… Столько могло произойти за два дня, я даже не представляю толком. — Не переживай. Сейчас главное — сохранить спокойствие. Остальное — потом. — Ну …да. Итан постучал двумя пальцами по моей ладони, призывая её расправить. Осторожно вложил телефон. Я постаралась его сжать. — Что там? — взбудораженный вопрос выскользнул из меня. — Пока ничего. Ждём. Я, доверившись, кивнула. Сразу же телефон отозвался длительным дребезжанием, от которого за столь короткий срок удалось отвыкнуть. Я сначала подумала, что мне приходит туча уведомлений. Но то было другое — мне звонили. — Кто там, скажи, прошу! — показывая на экран вытянутым указательным пальцем, вскрикивала я. — Не понимаю, но, скорее всего, твоя мама. — Жуть. — прошипела я.- Ладно. По инерции я провела пальцем по телефону. Прочистила горло. — — Алло? — я чуть не заговорила с ней по-французски. — Тая! — залепетала она жалобно. — Ты в порядке там? Почему так долго молчала? — Прости. Я должна была тебе позвонить. — Ох, ну… Скажи, почему так получилось? Я напряглась, задержала свой голос на настороженной низкой ноте. — Что получилось?.. — Ты разве не знаешь? — обеспокоенность вздохнула она, — Тебя ведь исключили на днях!.. Почему так? Из-за чего?.. Стыд неприятно свернулся в моём животе. Я сжала кусок простыни, дёрнула нижней губой. — Я… Предполагаю. За опоздания. — Опоздания?.. — она была сильно изумлена, так что я уже успела пожалеть и своих словах. — Но ты же всегда приходила вовремя… — Не всегда… Я не спала почти. Оно к лучшему, мам. Значит — не моё. Значит — лучше есть. Не переживай только. — Тебя не выгоняют из кампуса? «Что за странное слово, почему его надо применять к коммуналкам?..» — Нет. Я сейчас не в общежитии. — Ой, а где? У девочек? Выдохнув, я повернула голову в направлении Итана. Не понимаю, зачем. Юноша меня не понимал, а я… — Мне прыснули перцовкой в глаза. Я сейчас у… Врача одного. Он француз. «Прекрасное досье. У каждого россиянина должно быть такое.» — я пренебрежительно наморщила нос. — Почему ты…- мама не на шутку взволновалась. — Раньше молчала? Тая! Что за тайны всякие? Нельзя же так! Всё в порядке? — Да… — как только мой голос погас, я хлопнула себя по груди. — Всё отлично, иду на поправку! Я живучая слишком. Никто меня не съест. И человек хороший попался. Помогает. Я вас познакомлю. Обязательно. — С тобой точно всё хорошо?.. — Да. Он говорит скоро… Скоро домой. О том, что я слепая ещё, говорить не стала. — Хорошо, Таечка. Звони почаще. — Лучше ты мне звони. Мне нельзя в телефоне шариться долго. — Хорошо… Если надо будет что-то — звони, не стесняйся, я приеду и помогу, ты услышала меня, милая? Как я скучала по её надрывам в голосе. По этой нервозности и драматизму. — Да. Спасибо тебе, мама. Спокойной ночи. — Спокойной, дорогая, не печалься. «Куда уж там.» Я вновь дёрнула головой в сторону Итана. — Всё настолько плохо? — с ноткой отчаяния протянул тот. — Нет. Просто я слабовата для такого. — Почему «слабовата»? — Ну… Не верю я в свои слова, вот и всё. Я же ей обещала, что осуществлю свою мечту. А теперь…- я откинула телефон от себя. — Всё пошло по одному месту. — Не всё потеряно. Ждите и надейтесь. — Ага. А потом я дождусь, ко мне явится сверхчеловек и подарит все мои желания на блюдечке. Да. Прямо вот я в сказку попаду. — Может, и не появится никто. Зато появится внутреннее «я», которое сильнее всех. Делай то, что хочешь. Тогда искренность… Освободится и даст волю силам. Я одобрительно закивала, выпятила вперёд нижнюю губу. — Хорошо сказано. Ещё бы видеть мне. Вообще было бы классно. — Ну, значит, это — не просто так. Пока у тебя перерыв и время подумать. — Хочу стать сценаристом. Если меня не попрут, будет шикарно. — Будь. Если выгонят — прорывайся обратно в ответ. Я прямо удивилась. Вновь кивнула. Раз у меня действительно есть возможности, может, копнуть глубже? — А может, ну его? Этот романтизм… Хочу красиво и правильно жить, а не только создавать стишки. Буду врачом. Да. Врач. Вдруг я стану такой же, как ты? — Для чего? И тем более, может я и не врач вовсе. Я усмехнулась, потёрла пальцы. — Для меня ты навсегда останешься каким-то целителем, нежели ещё кем-то. А если ты таковым не являешься — тебя опережу я. Благородство — есть красота. Я буду жертвовать собой для людей, держаться изо всех сил ради них, а дома создавать кое-что более утончённое. — Ты хорошенько подумала? Решение не на скорую руку. Тебе всю жизнь этим заниматься. Опять этот человек вводит меня в задумчивость. Я опустила голову, скрепила между собой пальцы, подвигала ими. Вскинула голову, улыбнулась: — Да. Я решила. Я хочу. Мне интересно. Возможно, я буду тонуть во всех этих делах, но… Я начну перемешивать подобный труд с физическим. И с творчеством. Мне сначала придётся нелегко, но… буду себя заставлять. А потом всё станет лучше. Правда ведь? — Конечно! — воодушевился Итан. — Главное — решиться. — Допустим. Но. Это ты меня надоумил и стал свидетелем. Значит, ты свидетель моего процесса. Поклянись, что запомнил! Итан рассмеялся. Вновь искренний смех. Близкий, распространяющийся, задорный. Только сейчас я поняла, что он, кажется, стоит на коленях возле кровати, оперевшись руками на матрас. — Клянусь. — он хлопнул себя ладонью по груди. — А вот мне чего-то не смешно. Ну ладно. Раз есть свидетели, то бежать бесполезно. — Ты права подумала? — Да. Всё. Решено. Деньги надо достать. — Найдутся. Может быть, я смогу напрямую помочь. — Да что ты такое говоришь! Я от тебя ничего взять не смогу! А то умру со стыда… — Почему это? Самая глупая смерть, и думать про неё забудь. — Не надо мне ничего жертвовать, я слишком много твоих ресурсов потребляю. Кстати, о ресурсах. Посреди ночи, говоришь? Сколько сейчас времени? — Ну… Второй час. — Ого! Ложись спать. Я тебя измучила в доску со своими… Неважно. Словами. — Кстати, мне надо бы сказать… — от паузы я напряглась, чуть наклонилась к нему, чтобы наверняка всё услышать. — Завтра я уйду. Надолго. Вернусь поздно очень. С утра я принесу еду на день. И… Всё. — Хорошо. Но было бы лучше, если бы ты мне об этом раньше сказал. — Не получалось. Извини. — Ладно. Иди спать тогда. — настырно повторила я. — Спокойной ночи. Торкио явно удивился отсутствию каких-либо восклицаний. А что я могу ещё сказать? Я вторгаюсь в его жизнь слишком настырно, не может же он вечно со мной возиться. — Спокойной. Ночи. — размеренно произнёс он, после чего ушёл. Стало чуть темнее. Он выключил свет. Я повернулась к краю кровати, завернулась в одеяло, чтобы занимать меньше места и доставлять меньше дискомфорта. В прошлый раз несчастный ночевал в другом месте. И иногда хрустит костями. Кажется, залежал. Наверняка, ютился на диване. И как мне после этого у него деньги одалживать?