Il mio sogno cupo / Мой мрачный сон

Это была вовсе не квартира. Двухэтажный дом. Я столкнулась с женщиной средних лет. Русые волосы забраны в пучок. Синие глаза недоверчиво глядели на меня. — Здравствуйте. — учтиво склонила голову та. Я уже соскучилась по чистой русской речи. — Да. Здравствуйте. — хотелось провалиться под землю от стыда. Женщина была выше меня, потому я ещё раз подняла на неё глаза, кивнула, как бы прощаясь, и обошла её. Пришлось крепко держаться за перила. У меня начинала кружиться голова. Здесь совершенно новое пространство: кухни и столовые, большие и просторные… Мне такое только в сказках виделось. Сильно разглядывать апартаменты я не могла. Было жутко стыдно. Я видела ещё каких-то молодых парней, тоже русские. Оказавшись на улице я почти побежала. Глаза болели от яркого света, я щурилась до неприятности. — Тая! — я вздрогнула, но не обернулась. Примерно в этом месте Итан произнёс моё имя впервые. — Отойди, всего святого ради! — отмахнулась, глядя под ноги. — Послушай… — он уже начинал задыхаться от быстрого шага. — Давай, иди, тебе ещё накрахмалиться надо. — Пожалуйста. Одну минуту!..- моляще отзывался он. — Да уйди ты от меня! — развернулась к нему, голос сорвался на крик. Только сейчас я заметила, что он выбежал на улицу в одних только штанах. — Я тебя боюсь! Сейчас опять грохнусь на ровном месте, уйди! — Выслушай! — Итан пытался перекричать взявшийся из ниоткуда ветер. — Пожалуйста, не будь жестокой. — Христа ради, ну отвали ты от меня, в жизни не поверю больше! — взвывала я. — Так нельзя… — А как можно? Вокруг пальца меня водить можно, да? Всё. Иди, куда шёл. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь, всё. — Что за. бред…? Почему ты готова от всего отказаться? Мы — живые люди, как… — Берёшь, напиваешься, и всё! Ничего не помнишь! Ты это лучше меня знаешь. — Я не пью. Я вновь встала, как вкопанная, развернулась на своих хлипких каблуках. — Да. А я тогда — магистр искусств. Мне было вообще не смешно. Скривившись, я наблюдала за жмурившимся Торкио. Такое ощущение, что он просто сдвигал брови в задумчивости, а не щурился от солнца. Чёрные глаза опущены в пол. Я ждала от него каких-то слов, но ничего не прозвучало. Я двинулась вперёд. — Нельзя забывать. — он сказал это тихо, скорбно и тоскливо. Не выдержав, я вновь повернулась к нему, подошла: — Врать тоже нельзя. Но ты этого не воспринимаешь. Я тоже не буду. — Я воспринимаю! — тревожно затараторил тот. — Лучше, чем когда-либо. Я сожалею. Прости меня. — Я подумаю. — Спасибо. — Но ты всё равно останешься слабым человеком. — я ткнула в его сторону. — Пожалуй, вот единственное воспоминание, которое сохраню. Итан кивнул. Это был единственный чистый жест, который я запомнила за сегодня. По дороге я смогла лишь набрать маму. Сказала, что приду сегодня. Пришлось говорить с особой осторожностью. Она тоже переживает. А я не знаю, что мне делать. Мне не хочется теперь никого знать или видеть. Я так строго отзывалась пред Итаном об окружающих людях, а даже не знала, что он не лучше. Мне стало чуть приятнее от того, что я смогу поболтать со своими соседями. Они, может, и помогут с работой. Всё-таки, мы не друзья, но близкие люди, которые многое повидал и много натерпелись. Пока я поднималась на свой этаж, все глядели на меня. Заметила я это поздно. Иногда доносились смешки. Я оглядела себя: вроде чистая. «Твою же… Я в чём иду-то?! Вот чёрт!» Я вновь оглядел ась, но студенты сразу же сделали вид, что заняты чем угодно, только не разглядыванием меня. «Да ну. Неужели так заметно, что мужское?.. Чёрт с вами, господа.» Я фирменно постучалась три раза в нашу комнату. Прикусив нижнюю губу, замерла в ожидании, оперлась на левую ногу. Смех затих сразу же. Замок в дверях захрустел. Мне открыли. — Доброе утро всем. — сразу же сказала я. Кровать была не тронута, никто на ней не сидел. После моего захода Ирина закрыла двери. На её месте сидела другая соседка. Марьяна. — Привет. — Мар поздоровалась первой. Ира в итоге просто кивнула, села к ней. На этом разговор прервался. Я спиной слышала, как они меня сверлят глазами. — Ты даже не сказала, что вернёшься. — подметила Ирина. — Обстоятельства. Непредвиденные. — выдавила я, пытаясь сохранять хладнокровие. Перерыв все возможные вещи на полках в шкафу, я искала хоть какое-нибудь платье. — Тебя отчислили. Знаешь? — вновь забросила удочку Ирина. — Ага. Давно причём. Буду себе работу искать. — А жильё? — Мара прямо удивилась. А я в ответ: — А что, разве здесь нельзя жить неучащимся? — Можно… — разочарованно промурчала она. Дверь отворилась, впуская в комнату гомон голосов. Сразу же закрылась. — Девчонки, привет! Я тут… — я сразу же узнала голос одного моего одногруппникв, можно сказать, друга. Лёва. Кудрявый паренёк с заметной зелёной фенечкой на руке. — О, блудная Таис пришла. — Привет, Лёв. — обернулась я, улыбнувшись. — Ага, добрый день. — надменно протянул он. Слишком все сегодня загадочные. Я старалась не задумываться. — Где ты была? — Ну, как сказать. В гостях. — О, гости это хорошо. Но дома всегда лучше. Девчонки захихикали. — Да, правда. Здесь намного спокойнее. — А твой. Дом? Ты не собираешься переезжать? Я настороженно обернулась. Парень приподнял густые брови, любопытствующе глядел на меня. — Нет, не собираюсь. — чётко сказала я. Нутром ощутила неладное. — Понятно. А то… — он усмехнулся. — . с парнем тебя видели. Вот и подумали, что место освобождается. Всё внутри замерло. Слегка кашлянув, я постаралась сохранить невозмутимость: — Странно. Я даже не видела, как у меня парень появился. — Зато мы видели, как тебя по ресторанам водят. Я услышала едкое хихикание: — Всякие… Странные личности. — Да! — подхватил Лёва, кивая. — Такие… Специфические. — Мы, честно, засомневались в твоих… предпочтениях. У меня даже не хватало сил повернуться. Я стояла, как вкопанная, рука сжимала оставшиеся вещи на полках. Глаза почти на выкате. Меня прямо насквозь пробивало ознобом от всех этих слов. — Что?.. — спросила я, развернувшись. — Ого, какие мы шокированные. Вас слили, мадам… Нетрадиционная.- брекеты Ирины блестнули. — Что на тебя так повлияло, а? Что за резкая смена курса? Я пристально наблюдала за каждым участником перепалки. Осознание ситуации я отвергала — не могу они так жестоко… Как разошлись за столь короткий срок — уму не постижимо. — Кошмар. У тебя вон какие требования! — во всю насмехался Лёва. Мне стало некомфортно, словно сдали горло и залили в лёгкие смолу. — Да вообще, представь себе, она его или… Её. — Так! — меня прямо передёрнуло от негодования. Я не дала закончить Маре. — Вы хоть себя слышите? Не надоело выливать всю грязь на людей, нет?! — Ой, как мы насупились. — льстиво сморщил нос Лев. — Теперь понятно всё. — Что тебе понятно? Ты только сальные анекдоты и понимаешь, на большее не хватает. — бросила я, надеясь на скорую концовку. — Я тебя прямо боюсь!..- подключилась Ирина, задыхаясь от хохота. — Вдруг ты лесбиянка? Они чуть ли не катались по полу от смеха, пока я ощущала жуткий стыд за такие высказывания. Распрямившись, я процедила: — Ты очень низка для понятий о человечности, если это для тебя — оскорбление. — Ты у нас же ещё и самая толерантная, точно! — её глаза сверкали. — Я не прыскаю ядом во всё, что движется. Прекратите этот цирк. Не опускайтесь ниже плинтуса. Всё внутри рокотало от несправедливости и мерзости. На меня давили стены и их взгляды, кожу жгло. А все трое заливались смехом. Я продолжала складывать свои вещи, надеясь, что это просто шутка, и она кончилась. Но заходит слишком далеко… — Слушай, я теперь тебя поняла! — вдруг воскликнула Ира. — Выбрала себе трансгенлера, чтобы не метаться между своими ориентация и, и жизнь хороша, так? Ты его как мужика воспринимаешь, или. — Закрой свой поганый рот! — рявкнула я, в упор глядя на мерзко хохочущую. Ей хватило смелости не отводить глаз и продолжать: — Правда, значит! Не обижайся! Мы к твоей девушке ничего вопиющего не имеем. — Закройся, я тебе повторяю. — прошипела я, яростно глядя на её довольное лицо. — Хватит нести всякую чушь. Займись своей скупой и завистливой жизнью, может, легче станет. — Не тебе решать, какова моя жизнь! — возмутилась та. — По твоим словам видно. Ты пустая и скудная. — А ты — чумная на голову извращенка, но мы же молчим! — встрянул Лёва. — Твоего. Или твою. — Хватит! Ты сам ведёшь себя хуже бабы, извиваешься по каждому поводу, сплетничаешь, как вне себя, жалкий и оскорблённый! Ты с такими людьми и рядом на стоял, понял? — Такие люди в тюрьмах под нами лежат. — Туда тебе и дорога. — продолжила я, осознавая всю кошамрность положения. Медленно разворачивалась, подбирая слова. — Склизкий и гадкий ты человек. Бесчувственная мерзость. Каким же надо быть ядовитым и озабоченным? Я тебя другом считала. А теперь ты для меня даже не человек. — А кто для тебя человек? Это вот… Чучело? — Нет… — я изумленно покачала головой. — Вы даже скотом назваться не смеете. Мерзкие существа. Сколько в вас желчи. Ира вскочила с кровати, чуть вытянул ась в мою сторону, обнажая оскал: — Ну да, мы тебя обольщать не будем, как он, не надейся даже! Мы… Я не смогла её слушать. Сделав хороший размах, вдарила ей пощёчину. На руке словно появился ожог. Я продолжала ненавистно наблюдать за тем, как она хватается за щёку, сгинается пополам, постанввает. Презрительно скривила губы. Мне было обидно дышать с ними одним воздухом. Пренебрежение правило мною тогда, обливая горло расскалённвм металлом. — Вы за все слова ответите. — шепнула я. — Рука у меня тяжёлая. — Что за угрозы? Мы в ментуру на тебя заявим, посмотрим, как ты вертеться будешь, тварь чсв-шная! — подбежала к своей подруге Мар, затравленно глядя на меня. — Я за это гордиться буду. Все ваши слова чёртовы записала. Ничего у меня не было, естественно. Но припгунуть надо. — Посмотрим, кого быстрее за разжигание ненависти посадят. — Ой, храбрись, храбрись, профурсетка недоделанная… — пробормотал Лёва у самых дверей. Возмущение вновь закипело в моей крови. Я вскинула голову, столкнулась с его жалеющим взглядом. Его страх я восприняла сразу же. — Пошёл вон! — выдала я, указывая на дверь. — С чего ты тут орёшь? — вспенился тот, выпрямляясь. — Пошёл! Падла, вон отсюда пошёл, петух! — я толкнул его в спину, открвая дверь. Тот замахнулся на меня. Я чудом успела схватить его за руку. Округлив и без того огромные из-за бешенства глаза, я сжала его запястье: — И как ты посмел осуждать человека за галантность, а сам поднял на женщину руку?! Иди, изыди, это ещё моя комната! Я захлопнула за ним дверь, почти забыла о присутствии ещё двоих «доброжелательниц». Я принялась, сдерживая слёзы, собирать все свои вещи. Достав из шкафа одно из своих платьев я обнаружила большую дыру, неаккуратно вырезанную ножницами. Мой взгляд скользнул по одичавшим соседкам. Те напоминали волчиц, которые впервые видят охотника. — Вот же вы… Как сил хватило? Совесть вас уже не сожрёт. Ей стыдно в таких существовать. Чудовищно. Я бросила платье к себе в сумку. Забрала свзяки книг. И выбежала. Подальше от всего кошмара. Сердце билось в голове, выбивая из меня стыд и непринятие всей грязи. Гордость пылала. Единственная защита моя радовалась, что смогла проявиться. — Ало.- я позвонила своей матери. — Мам, я с вещами… — Что случилось? Тая, ты как? — Всё хорошо. — мой голос дрогнул. Скоро все оскорбления и обида выйдут с потоком слёз. — Меня предали.