Il mio sogno cupo / Мой мрачный сон

Нарыв три несчастные монетки, я снова забросила их. Какая-то непонятная упаковка сомнительных конфет упала с полочки, звонко ударившись о нижний бокс. Устало выдохнув, я наклонилась за ней, засунула в карман. Есть расхотелось в момент. Пахло хлором. Нехорошо. Я направилась к выходу, не имея больше никаких средств, потому что всё благополучно валялось дома. Засунув руки в карманы, опустила голову. Свет казался слишком ярким. Голова раскалывалась. Хотелось разрыдаться, но слёз не было. Я опустела в один момент. Такие пустые сосуды бьются безоговорочно и безжалостно. Стук чужой обуви о натёртый кафель сливался в одно монотонное гудение в моей голове, напоминая пчелиный улей. Только здесь осознала, что болею. Лишь бы не грохнуться поперёк чьего-нибудь жизненного пути. Раненая губа запульсировала. В голове пронеслась унылая, глупая мыслишка: «Под поезд бы, да машинистов жалко. Совесть замучает.» Оглядев спешащих, занятых людей, которые пробивались сквозь толпы к своим рейсам, я скучающе поджала губу: «Или лучше верёвка?..» Место это не могло больше ассоциироваться ни с чем, кроме боли и скупых страданий, которые, по идее, и гроша не стояли сейчас. Ведь я сама виновата в том, что не успела сказать по-идиотски простых, но настолько важных и полноценных слов. Я тратила время на другое. И не смогла устроить ничего. Настолько плохо распорядилась всем, что даже идти к Даше с Нелли очень тяжело и стыдно. Когда говорила с Итаном и своей скотности — не преувеличивала. Нормальный человек так бы точно не поступил. «А я и не нормальный.» Всё сводилось к каким-то категорически печальным и драматичным выводам. Под самую стать погоде. Отвратительный, сильный дождь и мерзкий, грязный туман, которых больше напоминал распылённый крахмал. Я не замечала, как взгляд автоматом опускается в пол, людских глаз заново начинаю панически бояться. Совсем недавно мне удалось побороть страх общественности, я долгое время не падала в обмороки в душных и полных людей пространствах. Наверное, на этом моя борьба считается оконченной. Проигрыш. Даже не «ничья». Меня кто-то тронул за плечо. Я с ужасом вспомнила произошедшее в баре несколько дней назад. Сначала побоялась оборачивается, проскользив невидящим взглядом по стеклянной стене аэропорта. «Мне уже ничего не должно быть страшно. Вдруг, я обронила единственные деньги? Люди же не сгнили, взяли, помогли.» Сознание подсказывало, что я глубоко ошибаюсь. Но я развернулась. Преодолев оставшиеся жилы страха, подняла взгляд на персону, так сильно впивающуюся в моё плечо. — Отменили. Я не смогла ровно дышать после этой незамысловатой фразы. Не могла понять, кто в принципе передо мной стоит, хотя смотрела в упор, непонимающе кривясь. — Кого?.. — растерянно просипела я, пожав плечами. — Рейс. Из-за нелётной погоды. Я наконец осознала реальность происходящего. Не сон. Здесь действительно стоит Итан. Щёки наливаются невинным румянцем. Уголки рта взволнованно подрагивают, не решаясь выправиться в полноценную улыбку. — Правда? — забвенно прошептала я, уже не чувствуя твёрдой земли под ногами. Неосознанная улыбка появилась на моём лице. — Правда. — радостно кивнув, сопроводил это действие продолжительным морганием. Дальше я ничего не слышала, только неприятнейший писк в ушах. Все тени за ним расплывались в серое пятно, а оттуда в непонятные, галлюциногенные силуэты. Я продолжала кивать в такт его слов, всё меньше чувствуя опору. Когда за спиной его появились остальные музыканты, я окончательно обессилела. Голова мгновенно отяжелела, тело по инерции потянулось за ней. Очнулась я, судя по всему, в машине. Неудобное положение, любопытствующе склонившиеся надо мной лица. Виктория старательно обмахивала меня листом бумаги, Итан держал за голову. Томас переговаривался с Дамиано, тот в свою очередь кому-то звонил. На моё пришедшее в норму состояние Виктория крикнула что-то вперёд. — Я… Где? — Такси. — отозвался Итан. На автомате заговорил по французски. — Пытаемся найти дорогу. — К ч… к чему? — К дому Андрея. Больше некуда. Мы же на неопределённый срок. Ещё команда в другой экипаж едет. Так что долго кататься будем. Я чуть приподнялась. Итан продолжал меня придерживать, Виктория сразу нашла бутылку воды, предложила мне. Самым лучшим выходом было отказаться, но я действительно не соображала, потому отрезвление требовалось обязательно. Та открутила закрывашку, помогла мне отпить, сказав что-то вроде: — Это по-нашему!.. Я с трудом вгляделась в серые пейзажи. Размывающие крупные капли на окнах автомобиля мешали ориентироваться вовсе. Сощурившись и сдвинув брови, я изо всех сил пыталась выдать внятное. — Я сама ничего не понимаю здесь. Могу предложить только свою квартиру, если не брезгуете. После негромких перешёптываний, Виктория ахнула: — Ты чего, реально пустишь нас? — Ну… — я не понимала в душе её удивления. — Да…? — Очуметь. — восторжённо протянула она, глянула на Томаса, который явно удивился. Голос в динамике Дамиано затих. — Короче, вы везли этих двоих к аэропорту, помните? Вот. Давайте нас туда же. — протараторил Дамиано на английском. — В аэропорт? — грузно рявкнул водитель. — Да нет же! К месту отправления. — Ну, так бы и сразу. Дамиано раздражённо мотнул головой в сторону окна. Что-то проскрипел в смартфон, отключился. Тишина и мерное укачивание потихоньку приводили меня в себя. Словно в этом было успокоение, которое не появлялось с таблетками. Приятное ощущение, ради которого, пожалуй, можно упасть в обморок.