Il mio sogno cupo / Мой мрачный сон

Расслабившись, я совсем позабыла о некоторых обстоятельствах. — Чёрт, у меня мама дома! — сразу же взвилась, постаралась встать на хрупкой опоре из ног ребят. — Мы ненадолго, Тай. — сказал Дамиано, деловито всматриваясь в даль. — Буквально на час, может меньше. Андрей уехал на работу, а его обсосыш не может сказать, путём, ничего. Так что мы можем и в подъезде посидеть. — Не думаю, что в представлении подъезда мы с вами сходимся. — неуверенно промямлила я, потупив взгляд. — Надеюсь, мы действительно ненадолго. — туманно предположила Виктория, глядя в окно. Тонкий намёк был мною прекрасно понят. Несколько безумная, спонтанная мысль осенила меня. Я метнулась к Анджелис, окончательно сменив положение на сидячее: — У меня есть подруга, вас знает. Может, к ней? — А она точно не против? — даже эта храбрая девушка округлила глаза. — Такое почти невозможно. Ладно, лучше перестраховаться. Более удобной позиции я так и не нашла. Критично оглядев вплотную сидящих ребят, уже решилась было усесться на пол, но меня мгновенно подхватил Итан, притягивая к себе. Я настолько свыклась с его тишайшим присутствием, что даже не предвидела такой рывок. Мало того, Торкио бесцеремонно затащил меня на свои колени, отчего я вовсе застеснялась поначалу, мощные руки незаметно скрепились на талии. Избегая последнего шанса на зрительный контакт, отвернулся к окну. Я мгновенно уткнулась в телефон. Не знаю подлинную причину своего чистейшего испуга, но я явно раскраснелась тогда. По-настоящему, не только лицом, а ещё спиной, шеей и грудью. Не хотелось бы преувеличивать, что такое наблюдалось впервые, но при людях — точно не показывалось. Благо, ребята оказались то ли невнимательными, то ли слишком солидарными и не издали ни единого шороха. Спасибо миру за понимающих людей. Мы как раз встали в масштабнейшую пробку, когда я собралась звонить Даше. Водитель явно удивился присутствию русскоговорящих. — Алло, Даш, привет, можешь говорить? — тихо шепнула я, затыкая одно ухо пальцем. — Ой, Тайка, привет, ты там хоть живая?! — восторжённо начала девушка. Раздалось непонятное шуршание. Наверняка, Нелли. — Относительно да. А ты? — Ой, потихоньку. Вообще, могу. А что случилось? — Понимаешь, у меня тут экстренная ситуация… Немного. — Интересно. — настороженно выдохнула она после недолгого молчания. — Согласна. Я просто сомневаюсь, что ты… Ладно, короче, у нашей вселюбимой итальянской группы отменили рейс. И им нужно где-то отсидеться. — Та-а-ак… — …нельзя ли пристроить их к тебе, всего-то на некоторое время, говорят, не больше часа! — умоляюще затараторила я. Молчание на том конец заставило напрячься. Казалось, она завизжит от радости или что-то по типу. — Они с тобой? — строго спросила девушка. Удивившись такой смене настроения, я застопорилась. Прокашлявшись, убрала образовавшийся в горле ком. — Ну, да… — Мы вас ждём. — кратко бросила она и отключилась. Теперь всё понятно. Как только я отняла телефон от уха, Виктория прямо взвилась: — Ну что? — Всё по плану. Она только «за». — Чудесно! Спасибо большое, Тай, мы у тебя в долгу! — довольно протянула Анджелис, подмигнув. — Это точно. — выставил указательный палец Томас, сверкнув перстнем. Как и было ожидаемо, гостей вниманием не обделили. Любой каприз и даже предугадывание желаний исполнялись молниеносно. Горящими глазами та осматривала сидящих на диване людей, забвенно спрашивала: — Хотите ещё чего-нибудь? — Нет, спасибо. Вы весьма заботливы. — подметил Дамиано, сложив ногу на ногу. — Чего не сделаешь ради… Хороших людей. — Спасибо. Надеюсь, это можно считать за комплимент? — Давид игриво стрельнул глазами. — Конечно! Диалог завершился короткими смешками с обеих сторон. Виктория, что-то найдя в телефоне, выдала: — К нам придёт только Лео. Остальные, говорят, остались в отеле. — Они просто в край обленились, вот и всё. — брезгливо сморщился Томас, доставая из кармана сигару. Перед поджиганием наконец вопросительно глянул на хозяйку квартиры, получил утвердительный кивок. Закурил. Дамиано оживился, потянулся к гитаристу: — О, я тоже хочу. Дай. — Иди к черту, свои терять не надо! — Без ссор! — сосредоточенно глядя в светящийся синим цветом экран отвечала Вик. — Чего ты раздуваешь? — обиженно насупился Дамиано. — Отдал бы и всё. Они говорили на итальянском, но Даша просекла суть. Вытянулась, из простенькой металлической шкатулки достала сигарету. Дамиано одобрительно кивнул, щипком выхватил из сомкнутых пальцев. — Спасибо большое. Парни, давайте отойдём. — он ткнул пальцем в балкон. — Да зачем же, мы потерпим! — принялась маневрировать Даша. — Тем более, там дождь, весь табак размокнет. — Ну, хорошо. — Давид довольно развалился на диване, смотря строго перед собой. — Дайте, пожалуйста… — Нет, я не буду. — внезапно ответил Итан. Я вновь удивилась его присутствию. Вернувшись в реальность, оглядела кишащую народом комнату. В нос ударил горьковатый, эфирный шлейф. Я глянула на курящих ребят. Даша пользовалась электронной сигаретой. Хоть я с отвращением теперь относилась ко всем видам курева, запах папирос не был удушающе сладким. — Почему?.. — вылупился Дамиано, отводя дымящуюся сигарету от лица. — Не буду. — Да ладно тебе, чего стесняешься? Далее они переключились на итальянский. Я опустила голову, делая вид, что очень занята осматриванием своих пальцев. Находиться в тумане сигаретного дыма было неприятно не столько из-за запаха, сколько из-за моих психологических барьеров. Первое время я старалась закрывать нос и всячески прятаться. Запах всё равно проникал. Когда стала различать кедровые и дубовые нотки, поняла, что надобно перестать сидеть в этой комнате. Поднявшись на слабые ноги, неловко махнула руками в сторону выхода из комнаты. — Что такое? — удивлённо вскинула брови Даша, поднялась с подлокотника. — Я пойду… проветрюсь. — туго промычав, направилась в глубь квартиры. Лучшим вариантом был, определённо, балкон, но пневмонию заработать меньше всего хотелось. Хозяйка было метнулась ко мне, замерла. Уж слишком сильно не хотелось ей расстраивать кумиров и выгонять их курить в другое место. Не знаю, как бы я повела себя на её месте, но раз уж так вышло, думать стоит обо всех. — Тебе холодно? — внезапно появился Итан. — Лучше закрою окно. — Я задохнусь сейчас, оставь. — бросила я, вцепившись в ручку окна. Холодный поток ударил по щекам вместе с осенним каплями. Пахло опавшими мокрыми листьями. Но гадкий жжёный запах не покидал меня. — У тебя был печальный опыт? Пассия умерла от пневмонии? — чёрная фразочка оказалась слишком жестокой. — Нет… Ты же понимаешь, что опасно. Свойство волноваться имеют многие люди. — Ах, вот оно что. Так бы и сразу. А то вопросы непонятные задаёшь. — Что с тобой?.. обиделась?.. — Я?! С чего ты взял… — Избегаешь. У меня складывается ощущение, что ты нам не рада. — Это паранойя. И тем более, не рада вам может быть только хозяйка, я-то какое влияние оказываю? — Всё же, ты нас избегаешь. И говорить ничего не хочешь. — А что говорить? Не люблю курящих, вот и всё. — Раньше ты мне об этом не говорила. Почему? — меня начала раздражать такая настойчивость. Хоть раньше и хвалила какое-то рвение в нём, сейчас было не до восхищения. — Не лезь. — грозно глянув в его лицо, буркнула я. — Нет уж, пожалуйста. — я постаралась скрыть своё удивление за гримасой раздражения. — Мы не чужие люди. Помимо того, ещё и взрослые. — Слишком личное. — Брось. Ты же знаешь: любое слово, которое пожелаешь оставить неуслышанным, уйдёт со мной в могилу. Если не веришь, проси любое обещание. — Да что мне с тебя нужно… — взбесившись, дёрнула головой в его сторону. — Любое обязательство. — самоотверженно продолжил Итан. — Не беру с тебя ничего, не надо мне. — скороговоркой прорычала я. — Ты мне не доверяешь. — глаза юноши помрачнели после озвучивания догадки. Сам Торкио отстранился, удивляясь собственным выводам. — Знаешь, — первым порывом было послать его к чёрту, — я никому теперь не доверяю. — Ты считаешь такое правильным? — впервые я видела, как он выходил из себя. — Если только один человек доверяет другому, а второй нет, что это за ситуация? — Тебя-то что не устраивает? Я — не предатель. — сердито выплюнула, отвернулась к окну. — Мы же решили данный вопрос… — гнев перерастал в обиду. — Ты сама… — Да помню, помню, хватит припоминать! — моя трясущаяся от напряжения кисть выдавала всю агрессию. — Тогда почему… — голос снизошёл до несмелого шёпота. -… ты так реагируешь? Я пытаюсь тебя понять, постоянно пытаюсь, но ничего не выходит. Ты всё сводишь к странным вещам, грубишь, что это значит? — Боже… — устало протянула я, потёрла лицо. — Ну неужели так сильно тебя волнует? — Волнует. — он отвёл невинный взгляд, силясь сказать что-то ещё: — Очень волнует. А…а что можно было ожидать, мы ведь так долго…вместе находимся. Снова Итан что-то не договаривал, заламывал руки, неровно дышал. Я выжидательно молчала. Если хочет, пусть делает, не вечно же помогать. — Ты так нетерпеливо пытаешься вызнать чужие тайны, а сама… — он вновь запнулся. К сожалению, все его тревоги свободно передавались мне. Пекло где-то в области сердца. — вечно скрываешься. Ты нарушаешь свои же рассуждения. — Что ты от меня хочешь? — вымученно прохрипела я. Каждая секунда ожидания перерастала в накипающий гнев. Когда он посмотрел мне в глаза, я не выдержала. Слишком чувственный и многослойный был этот блеск. Незримая внутренняя дрожь прошлась по внутренностям, пальцы охладели. Не успела выпалить: «отвернись!», как он едва слышно протянул: — Я ведь люблю тебя. Данные слова не могли прозвучать шокирующими. Когда-нибудь я бы услышала их, будь то сегодня или день спустя два года. Губы, словно напоминающе о поцелуях, закололо. Не представляю, сложно ли было выговорить признание, юноше, но стало не по себе. Голова окончательно пошла кругом. Я сжала холодные пальцы в кулак, тяжело выдохнула: — Очень смело с твоей стороны. — неуверенно промямлила я, прижимая подбородок к ключицам. — Ты и здесь считаешь иначе… — судя по неосознанному кивку и распахнутым глазам, Итан был просто обескуражен. Его голос казался таким хрупким, будто вот-вот треснет. — Тогда…как? Я испуганно поджала локти. Вопрос свалил даже не на землю, а на самое дно. Никогда не удавалось слышать настолько серьёзного настроя. В драке и то не был настолько отвержен. — Не знаю… — я сказала чистую правду, но постаралась сразу же исправить положение. — Может, влюблённость? Он наверняка смотрел на меня, как на сумасшедшую, хотя я и всячески избегала его пронзительных глаз. До побеления костяшек я впивалась в собственную руку и нервно жевала губы. Ощущение, будто меня поймали, наконец, на преступлении и собираются наказать по всей строгости закона. Стыд и страх смешивались в один горячий клубок, прожигая рёбра. Я старалась не дышать, смиренно ожидая дальнейших событий. — Не… понимаю. — он неверяще откачнулся. Приложил голову к стене. — Отчего? Ты хочешь… — он нервно усмехнулся, осёкся, — Нет, погоди. Хочешь сказать, что это…игрушки? — Н. н-е-е-т.- жалобно протянула я, умоляюще глядя на пожелтевшие деревья. Дождь усиливался, улицу почти не было видно. Мне было абсолютно нечем дышать, не представляю, что бы я делала рядом с курящими в одной комнате. Горло не жгло паяльником, как это бывало ранее. Воздух просто не лез в горло. Волнение появлялось в дрожащих руках и скачущем кадыке. Как назло, я не падала в обморок, хотя он был бы как раз кстати. Голос понизился до жалостливой хрипоты. — Просто я… — Что?.. — слившись с каплями дождя, нетерпеливо прошелестел Итан. Он, кажется, тоже был на грани. — Я действительно не понимаю и не… — я из неприязни к себе скривила губы, привстала, опираясь на подоконник. — Наверное, ты мне нравишься, а может… — я сожалеюще качнул головой, вздохнула. — может мы просто слишком близкие друзья. — я — Путаешься. — вся смелость схлынула с его задумчивым тоном. Итан вновь к чему-то пришёл. А у меня в голове сейчас роятся сотни разных мыслей, губы дрожат, хоть и сказать нечего. И неудобство в груди. — Надеюсь, не обманываешь… — Нет-нет-нет! — горячо перебила я. Настолько глупое и неловкое положение занимала, ощущая себя лишь ничего не осознающим ребёнком. Вопрос до сих пор не покидал, но и ответить не получалось. Я сразу же сомкнула челюсти, тупо уставившись на пол. — Ничего. — безнадёжно вздохнул он, отошёл от стены. — Когда-нибудь всё… — он замялся, прочистил горло. — сбудется. — Когда? — наивно откликнулась я, продолжая хлопать глазами. То была единственная нить, за которую я смогла логически уцепиться. — Боюсь, что это никому не известно. Он не пытался приободрить. Впервые. Всё внутри перевернулось от поспешного вывода. Я не хотела признавать ничего. Пульс отдавался в ушах. Внутри звенел колокол. Тускло глянув на дождь, Торкио плавно исчез из моего поля зрения. Ощущение чего-то необратимого и быстрого меня не на шутку испугало. На моё нездорове воспалённое сознание свалилось множество терпких представлений. Он мог исчезнуть так навсегда. Неожиданно и молча. Такого мне допускать не хотелось. Первой эмоцией оказался пульсирующий в нутре шок. — Нет! Нет… — исступлённо вскрикнула я, ринувшись обнимать юношу. — Куда ты уходишь, зачем? Извини, извини что обидела… Я теперь без раздумий ничего не скажу, обещаю! — По какому поводу ты извиняешься? — вымученно прохрипел тот. Я сильнее прижималась к нему, чтобы не уходил, впивалась ладонями в спину. По сравнению с позицией у окна, с ним было намного теплее и уютнее. Вот только Торкио даже не пошевелиться в ответ. — Не знаю. — виновато шепнула я, стыдливо уткнувшись носом в его плечо. Казалось, вся слабость обрушилась и на ногах стоять было весьма тяжело. И выпустив опору из рук я упала бы. После моей фразы он обязан по закону подлости уйти. Я продолжала сжимать Итана в объятиях, думая, что это его точно удержит. Изнемождённо вздохнув, Торкио сплёл тёплые руки на моей спине, щекой дотронулся волос. — Ты ведь… — Итан словно насильственно вытягивал из себя слова. Шумно выдохнул. — ни в чём не виновна. От такого бережного завершения облегчение приятно распространилось по мне, заменяя напряжение. Закрыв глаза, я вдохнула его приятный, породнившийся запах. Если раньше он чудился мне ягодным, то сейчас это был земляной ветивер. Вдобавок, юноша что-то зашептал на итальянском. Мерный шёпот совсем меня успокоил. Хотя ещё казалось, что это внешний или временный эффект. И всё же, я очень хотела верить, что момент этот растянется на вечность. Настолько было тепло и приятно ощущать себя защищённой тихим, грудным шёпотом.