Heal me.

Арсений снова утыкается в телефон, направляясь в комнату, чтобы подключить мобильный к зарядному, а заодно найти книгу, которую его друг однажды благополучно забыл у Попова. Руслан — педагог. Ага. Учитель истории. У 11-х классов. И стоит ли говорить, что бездельничает он наравне с учениками, а порой ещё и курить с ними бегает. Мужчина сверяется с названием, написанным в сообщении от Руса, перечитывает его на корешке книги, и кладёт ту на видное место, чтобы не забыть отдать. «Ученик срочно попросил её для подготовки к ЕГЭ, а это ж его книженция. Столько бабла стоит, ты б знал… И было бы за что!» — так гласит сообщение от учителя одного из лицеев Москвы. Пару минут назад прилетело ещё одно — «Я подъезжаю. Открывай, сова, медведь пришёл» — и оно вызывает у Сергеевича только фырчание. Прислушавшись, Арс понимает, что Антон, отправившийся на поиски лекарств, подозрительно затихает. И через мгновение прошивает осознаем — в ванной комнате в аптечке далеко не лекарственные препараты, о чём он позабыл, отправляя туда анестезиолога. — Антон, ст… — хирург уже из коридора видит растерянность и какое-то смущение Шастуна, но не успевает закончить фразу, и сам испытывая смущение. Раздавшийся громкий стук в дверь заставляет обоих вздрогнуть и отвести друг от друга взгляды. — Блин. Арсений голубыми глазами снова цепляется за соседа, но отправляется открывать Руслану, пока тот не выломал дверь к чёртовой бабушке. Однако самому хочется провалиться сквозь землю от лёгкого стыда и смущения, потому что презервативы, смазка и кое-что из игрушек, оставленных прошлой пассией, явно не то, что ожидал найти Антон. — Ты звонком научишься пользоваться, а? — вопрошает чуть раздражённо, когда распахивает дверь, являя взору Руслана. — Бесишь. — Арс, не нуди. — мужчина проскальзывает мимо него, снимая на ходу куртку и ботинки, болтая о пробках, о подрезавшем его водиле, а потом оборачивается и, замечая Шастуна, ненадолго подвисает. Но вскоре хитрый взгляд скользит на друга, пока на губах расцветает улыбка. — А ты себе уже нового мальчишку нашёл, старик? Зеленоглазый мужчина подхватывает пальцами край пакетика из фольги. Он скреплён с остальными 9-ю и Антон нервно сглатывает. Он не боится Арсения, ничуть. Но немного боится некоторых своих бывших партнёров. В частности тех, кто пытался уломать или даже заставить его заниматься с ними сексом. От воспоминаний становится дурно, потому Антон быстро убирает презервативы на место, всматривается в остальные предметы и снова бледнеет, что даже мерзкий холодок охватывает его голову и грудь.

… — Не дёргайся.

— Но я не хочу.

— Тебе будет приятно, Антон, я не сделаю тебе больно. — он замечает только «добрый» оскал человека, перед которым сидел полуголый. Но просто встал, оделся и уверенно ушёл. Шастун не шлюха и спать с тем, кто ему не симпатичен он не собирается ни за что в жизни. Тогда он, в тот вечер на свидании, сидел и медленно разочаровывался, слыша, как вечерняя встреча пропитывается гадкими сплетнями, потом грязными затеями, которые мужчина хочет сотворить с Антоном. А тот будто козлик горный, застыл в ужасе до самого дома, где его могли взять силой. Но если анестезиолог растерялся бы, то действительно потерял веру в людей окончательно. И себя заодно. Потом дальнейшие парни и мужчины в его жизни фильтровались тщательно на этапе букетно-конфетного, но после попытки были заброшены. Слишком много сил и времени уходит на печаль расставания и разочарования. …

Мужчина закрывает один ящик и переходит к другому, чтобы найти наконец лекарства, но замирает. Его дух испорчен им собственноручно, но показывать он этого не будет. В коридоре слышится чужой голос и становится всё ближе. Шастун закрывает глаза на мгновение и натягивает на лицо чистоту и доброту в улыбке. Даже несмотря на такие глупости от Руслана. Видно сразу — шебутной. Обижаться будет глупо. Арсений выдыхает резко и, отвесив товарищу подзатыльник под его смех, виновато смотрит на Антона: — Извини, ему при рождении Бог мозгов не додал. Это Руслан, и он каким-то образом стал учителем, портя эту профессию хотя бы тем, что раздолбай. — а потом смотрит на мужчину, который практически одного с ним роста немного хмуро. — Руслан, это Антон, мой коллега. Темноволосый только проводит по коротко стриженным волосам ладонью, после чего шагает к Антону с приветливой, но чуть хитрой улыбкой: — Приятно с тобой познакомиться, Антон. — он протягивает ладонь Шастуну в знак приветствия, и заглядывает через его плечо на такую знакомую коробку, после чего хмыкает. — Если ты ещё не открывал её, то не советую этого делать вовсе. — Взаимно, Руслан. Да, я уже понял, что к чему. — осторожно улыбается и откладывает всё на свои места и закрывает комод, выпрямляясь сразу лицом к новому знакомому с протянутой ладонью и бодро пожимает чужую. Кивает мягко, а затем хочет уже выйти из ванной, как его останавливают, рукой поперёк живота и вызывают спектр напряжение. В глазах, которыми он впивается в лицо малознакомого мужчины, в теле, которым не поддаётся и даже мыслях. — Антон, вы Арса не слушайте. Я могу быть таким разным: грубияном и интеллигентом, вспыльчивым и неуравновешенным, но нежность и романтичность я приберег для чуда с зелеными глазами. — выдаёт вдруг Белый комплименты Шастуну со слишком уж очевидными нотками флирта, перемещая руку уже на талию Антона. — Чудо, к слову, категорически не заинтересован. Шастун из нервной улыбки поджимает губы, явно недовольный таким поворотом и осторожно сжав чужое запястье, отстраняет от себя сие секундно с нежеланием близости с незнакомым ему человеком. Попов лишь со стороны наблюдает, блестя голубыми глазами из-под стекол очков в чёрной оправе. Антон даже с друзьями Арсения — как и со всеми людьми в принципе — дружелюбен. А Руслан уже «поплыл». Арс видит это в изученной мимике товарища, когда тот улыбается немного иначе, словно перед ним симпатичная девушка, к которой хочет подкатить. Шатен не знает, как Антон, но он точно выпал немного в осадочек, потому что такими фразочками Руслан даже в адрес девушек не швырялся. Но через секунду Попов отходит от шока и, подойдя ближе, за плечо тянет своего исключительного гетеросексуального друга с гейскими шуточками назад от Антона. Это не «осадочек», а ёбанный осадище. Антон провожает пристальным взглядом Руслана и на мгновение впивается в голубые глаза заведующего. — Ромео, убавь свой пыл, твоя Джульетта в другом городе, — произносит, бросая снова виноватый взгляд на анестезиолога со слабой улыбкой на губах. — Извини его, порой он невыносим. Белый же только смеётся, а потом направляется в сторону кухни, где по хозяйски заваривает себе чай. В коридоре слышно, как шумят кружки. Арсений опять смотрит на Антона и пожимает плечами, мол, ничего не могу с ним поделать, если дебил от природы — это уже не исправить. — Поищи среди лекарств у себя в комнате на столике, может, всё-таки там… — добавляет чуть задумчиво, вспоминая, что Антон искал лекарства. — И присоединяйся, пожалуйста, к нам, иначе оставшись с ним вдвоем я его прибью. Антон поправляет на себе майку и выдыхает наконец, после выходит из ванной и после того, как находит таблетки, возвращается на кухню молча, с фужером и стаканом в руках. А чистый тазик относит на место. Оставляет коробку с таблетками рядом на столе гарнитура и проверяет, как поживает наваристый бульон, покрывшийся золотыми, масляными круглешами и приобретая желтоватый цвет. Супец почти готов. На кухне почти убраны осколки, но мужчина остаётся возле плиты, наедине со своим драгоценным супом. Абсолютно безучастен, помешивает блюдо в кастрюле, откладывая испачканную ложку на тарелку, чтобы ничего не стекало. Запивает нужную дозировку Мезима стаканом воды и промывает стакан, оставив на сушилке, прежде высушив полотенцем. Руслан наконец усаживается за стол, убрав все осколки, и обхватывает пальцами кружку. Второй рукой чешет щетину, бросает взгляд на стоящего у плиты Антона, переводит его на засмотревшегося на него Арсения, и тихонько хмыкает. А Попов действительно засмотрелся, ещё не привыкнув, что в его холостяцкой берлоге от плиты наконец исходит вкусный аромат, а не запах жжёного и горелого. И когда Белый кашляет, привлекая к себе внимание, хирург тут же отрывается от чужой спины, прекращая прожигать в ней дыру меж лопаток Шастуна. Живот болит не так сильно, но настроение утихло. Не плохо, не хорошо, никак. Когда суп даёт понять, что с него ещё минут десять варки, Антон уходит за телефоном, снимает его с зарядки и закрывает двери своей своеобразной комнаты. Ощущение, что уже новый, другой день, из-за случившегося в ванной и вовсе потерялся, но всё встаёт на свои места, когда он обнаруживает сообщение от родителей, сам внезапно широко улыбается, но тут же краснеет и скидывает все эмоции. Пятками цепляет край стула, на котором устраивается за столом с мужчинами и чуть сжимается. Удобно.

Андрей Шастун:

Арсений тебе помог и мы так рады. Будь благодарен ему, не нарушай покой, все-таки, это твое начальство.

09:20

Ты приезжай на новый год, сынок, Вика будет с нами в отпуск с 30 по 15, все вместе посидим. Отпразднуем.

09:23

Внезапно Антону становится грустно, потому что не сможет быть в праздник с семьёй из-за работы. Он действительно будет пахать в новый год вместе со всем отделением, благо главврач сжалился на корпоратив в выходной 26 числа… Но сбежать в Воронеж никак не получится всё равно, а отпуск у него только летом.

Антон Шастун:

Пап, я бы рад очень быть с вами, но я работаю в декабре. У меня отпуск летом 22 года, я тогда буду с вами. Можем на дачу уехать, помогу убраться.

10:12

Андрей Шастун:

Твоя работа тебя доведёт.

«Уже довела», — думает зеленоглазый.

Ты не забывай звонить, у тебя сегодня выходной, ты говорил. Ждём вечером звонка, Шастун! А мы пошли работать с мамой над постановкой. Целуем, обняли!

10:15

Антон Шастун:

Удачи вам, я потом посмотрю онлайн-трансляцию с выступления. Целую, обнял.

10:16

— Мы решили скинуться и сделать общий подарок Эду. Вечеринка с кучей сюрпризов. Главный из них — приглашение его любимого артиста, — возобновляет Руслан начатый ещё в переписке разговор. А потом хлопает себя по карманам зелёной клетчатой рубашки, выискивая смятый в четверть листок, который подталкивает через стол к Попову. — Тут список того, что нужно купить. Деньги кинем тебе на карту. Шатен сначала пробегает взглядом по строчкам с «воздушные шары», «хлопушки», «алкоголь» и прочее с указанным рядом количеством позиций, и только после этого смотрит на друга, что безмятежно пьёт чай. А потом складывает руки на груди с видом, ясно выражающим его позицию. Рус мгновенно всё понимает. — Не смотри так. Это коллективное решение, потому что в прошлый раз ты умело слился, прикрываясь работой. — У меня действительно было несколько плановых операций подряд, которые затянулись до поздней ночи, — произносит Арсений, а потом вздыхает, не желая спорить с «коллективным мнением». — Только вам не кажется, что один я всё это таскать замучаюсь? Мужчина напротив задумывается всего на несколько мгновений, пока его взгляд не падает на сидящего рядом с ними и залипающего в телефоне анестезиолога. Руслан тут же светлеет лицом, на котором появляется улыбка, и хлопает в ладони. — Антон! Чудо ты моё, а не хочешь помочь Арсению? — интересуется таким тоном, что становится ясно — за него всё решили. — И ты уже приглашён на вечеринку. Может, хоть так наш занятой Арсений Сергеевич не вздумает слиться. А времени у вас вагон и маленькая тележка. Почти полторы недели. Арсений под столом пинает вскрикнувшего от боли друга, который сегодня чрезмерно активен во вмешательстве в его жизнь, и переводит взгляд на Шастуна, выглядящего немного растерянным. На экране телефона мерцают пёстрые картинки в ленте новостей, какие-то статьи анестезиолог пропускает, какие-то изучает, дотошно вчитываясь в опубликованный текст. Обнимает рукой свои колени в удобной, компактной позе восседая на стуле. А от хлопка умиротворённый Шаст заметно дёргается и сжимает заблокированный ненароком айфон в свободной ладони. Поднимает резко заинтересованный взгляд зелёных глаз на Руслана и вскидывает брови, опустив со стула ноги. — Я согласен помочь. — переводит немного потерянный взгляд на коллегу. Думает некоторое время, прежде чем дать тихий ответ: Уверен, я буду там лишним. Тем более, если работа, я не могу уйти с поста. — занудство вокруг да около, но и в самом деле работа не даёт даже элементарно поспать порой, что уже говорить о посещении каких-либо вечеринок. Но почему-то складывается впечатление, будто вот-вот Руслан уйдёт и голубоглазый выдохнет с облегчением. Судя по тому, что ему рассказывает новый знакомый и реакции его друга, Попову не особо интересно посещать подобные мероприятия… А если в компании кого-то? Конкретно касается это Антона, конечно же, так что, кажется, шансы приобретают бо́льшую вероятность, что ему придётся присоединиться. — И не называй меня так, пожалуйста. Моё имя тебе известно. — вокруг него витает неодобрение, строгое суждение и уверенность. Ему чуждо подобное и принимать внимание от малознакомых Антон не станет. Мало ли, чем оно закончится. Лучше перебдеть, чем недобдеть… Безусловно, Руслан друг Арсения, но вне внимания второго случится может разное. Паранойя, здравствуй. Руслан поднимает руки ладонями вверх, взглянув на Арсения, мол, темпераментного себе выбрал. И благо, Попов этого взгляда не видит — он на Антона смотрит, хмурясь от предположения, что Шастун станет лишним. — Поверь мне, все они. — мужчина кивает в сторону Руслана, имея в виду своих друзей. — Притащат кучу незнакомого народа. Поэтому если будет кто-то знакомый мне, шансов, что я не свалю оттуда обратно в Москву, гораздо меньше. Ничего ведь плохого нет в том, если Антон съездит отдохнуть под присмотром Попова? Смотрит на обоих как-то недоверчиво, словно мальчишка на двух мужчин, которые предлагают ему конфетку, а ты не знаешь, отравлена ли она, либо может всё-таки взять…? Ему объясняют, как далеко придётся ехать до потенциального пункта празднования и вроде бы хочется согласиться, чтобы оторваться, познакомиться и помаячить рядом с Арсением, которого все его знакомые, наверняка, безмерно обожают и сходят по нему с ума. «Ну так что?» — совсем без давления раздаётся от Руслана, который со всей интересом смотрит сейчас на Шастуна, который с кивком соглашается на авантюру. Голубоглазый на Антона глядит до тех пор, пока тот наконец не отвечает уверенное «да» — как при регистрации брака, ей-богу — и чуть улыбается ему. Затем глядит на время, и переводит взгляд на Руслана, которому хоть и интересно было за всем наблюдать, но работа сама себя не сделает. Брюнет из-за стола поднимается и протягивает руку Антону, закрепляя знакомство прощальным рукопожатием. — Рад был с тобой познакомиться, и буду рад, если это наша не последняя встреча, — произносит он, и из-за стола выходит, направляясь в коридор. Мягкая ладонь касается чуточку более грубой, анестезиолог бодро жмёт руку Белому, с осторожностью улыбаясь мужчине. — Взаимно, до встречи. Попов смотрит на оставленную им на столе кружку, и возмущённо вздыхает. В голове проносится мысль, что лучшие друзья именно те, кто сожрёт всю твою еду и оставят грязную посуду после себя. А пока Рус возится с обувью и одеждой, успевает ополоснуть кружку, поставить её сушиться и даже сходить в спальню за книгой, которую должен вернуть Белому. — Кстати, он классный. — говорит, сжимая в руках учебник, глядя на шатена через отражение в зеркале, поправляя перед ним капюшон. — Поэтому не упускай свой шанс. Бери кота, точнее Шаста, за яйца и… — Руслан. — в голосе Арсения впервые за день звучит холод, пока голова подсовывает картинки вчерашнего времяпрепровождения в душе, но историк об этом не знает. Он жмёт плечами и, попрощавшись, покидает квартиру. Голубоглазый же возвращается к Шастуну в кухню, надеясь, что тот не слышал последней фразы и стал задумываться об его, Арсения, ориентации. А то испугается ещё чего-то, сбежит… Пока они там шуршат в коридоре вдвоём, Антон продолжает вдумчиво сидеть на месте, постукивая ребром телефона по своему колену. Его отвлекает полушёпот прямиком из прихожей. Голос Руслана улавливается тонким слухом. Зеленоглазый тушуется сильнее, да хмурит брови, явно не в восторге от таких высказываний, что в миг пресекает Арсений. Но молчит и игнорирует факт их существования. Мужчина останавливается у стола и ведёт ладонью по лицу, тяжело вздыхая. — Извини его, он не всегда такой… дурак. — Надеюсь. — насмешливо, но не грубо отвечает. После встаёт со стула, чтобы метнуться к гастрюле, полной бульона. Он готов и пахнет просто очаровательно. Легко, но сытно. Он достает кусок курицы на большую тарелку и отделяет мясо от кости, чтобы потом кусочки мяса отправить в суп. Вскоре Антон наполняет тарелку для себя, а затем оборачивается к Попову, чтобы узнать, будет ли он прямо сейчас есть? Ответ отрицательный. Аппетитная яичница всё ещё в процессе переваривания, потому Шастун садится баловать себя жидким бульоном без намека даже на овощи в одиночку. Арсений вежливо отказывается от еды, сообщая, что ароматы хоть и вкусные по кухне витают, его завтрак-тире-обед ещё не переварился. Желает анестезиологу приятного аппетита, а потом принимается снова изучать список необходимых для вечеринки вещей. Часть решает заказать онлайн с доставкой на дом на определённый день, потому уходит в спальню и размещается на постели с ноутбуком. Затем приходит уведомление о новой статье на одном из медицинских интернет-порталов, и шатена утягивает в пучину терминологии и науки. Он даже не улавливает момент, в который одну за другой вычитывает ещё пару статей, делая параллельно какие-то пометки у себя в ежедневнике. После трапезы Шастун снова пьёт лекарства, понимает, что болей не присутствует как и рвоты, тихо радуется этому и идёт мыть посуду. А затем забрав телефон, сматывается в «свою комнату», вещи до сих пор не все разобраны, так что занимается Антон остатками в сумке, те, что первонеобходимы и находит мини-набор аптечки, но там только обезболивающее, спазмолитическое, жаропонижающее и лекарство от бессонницы. Мужчина складывает это на свободную полку под одеждой, заполняет шкафчик своими манатками и вешает куртку и пальто на плечики рядом с верхней одеждой Арса. Только звук Антоновых шагов отвлекает его. Мужчина трёт переносицу и снимает очки, чтобы закапать в уставшие глаза капли. Несколько минут проводит в темноте — закрыв веки и просто позволяя мозгу перезагрузиться, а потом решает, что негоже оставлять гостя надолго в одиночестве. Тем более, если этот гость-сосед неважно себя чувствует. Шатен поднимается с кровати и разминает мышцы небольшой зарядкой. Чувствует, как хрустит и растягивается старое — еще не совсем — тело, а потом подхватывает из ящика тумбы колоду карт, прежде чем зайти к Шастуну. Попов не азартный, но порой поигрывает. И не то, чтобы очень часто. Иногда колоды вообще по полгода лежат без дела, пока Арсений не выбросит их в урну… чтобы потом, когда карты снова понадобятся, проклинать себя за то самое решение. — Антон? — он стучится в дверь, потому что вломиться в чужое пространство невежливо, и дожидается ответа, убедившись, что мужчина не спит. — Не хочешь сыграть в карты? Давно не играл… а тут после Руслана что-то прям вспомнил про «Дурака». Шастун размещает на плечиках аккуратно сложенные свои выглаженные хаори, белую футболку и бежевые брюки, собирая их заранее на работу. За спиной появляется Попов и заманчиво завлекает, чтобы поиграть с ним в дурака. Тут невозможно не улыбнуться и тем более отказать, так что после того, как вещи приготовлены, мужчина следует к заправленному дивану, поверх которого уютно расстелен серый, махровый плед и валяются подушки. — Давай поиграем. Просто так или есть идеи? — мужчина из-под себя подушку хватает и кладёт на колени себе, ноги закидывая на диван и ладонью разглаживает поверхность пледа, чтобы было ровно. Тянется к пульту, чтобы сделать телевизор потише и обращает после внимание снова на Арсения, что уже расправлялся с раздачей карт. Арсений присаживается на диван и ожидает Антона, что начинает разглаживать складки. «Перфекционист, что ли?» думает с лёгкой улыбкой Попов прежде чем залипнуть на смеющегося коллегу. Младший в хорошем настроении представляет собой такую картину, что у шатена возникает желание видеть это постоянно. И даже не удивляется уже своим мыслям, которые будто с цепи сорвались, когда младший оказался с ним наедине вне больничных стен. — Вы… Ой. — у губ слышится насмешка над собой же. Ладонью закрывает глаза и смеётся, после утыкаясь лицом в сгиб руки с почти бесшумным смехом. Антон снова решил к нему обратиться официально и от этой нелепости стало действительно смешно. Мужчина щурится, а успокоиться не может, за рукой пряча верхнюю часть лица, пока его улыбка во все 32 светится всей красотой. — Я хотел что-то спросить… — проводит пальцами в уголках глаз, где собрались слезинки и вроде угомонив смешинку во рту, переводит взгляд на хирурга. — Но забыл, Арсений Сергеевич. — нарочно говорит раздосадованно, мол, блин склероз в тридцать, как же так?! А после закусывает губу, снова мелко подрагивая из-за не стихающего приступа смеха. — Арсений Сергеевич, говоришь? — переспрашивает у всё ещё смеющегося Шастуна, и щурит голубые глаза. — А помнишь, что я говорил по этому поводу, м? Воспоминания не крадутся, не приходят, а врываются в голову Шастуна также резко, как она оказывается на диване, а сверху возникает и блокирует пути отхода настойчивый Арсений. Ведь он даже не ждёт ответ. В мгновение подаётся ближе к мужчине и лёгким движением толкает его на спину, опрокидывая на диван. Смех резко смолкает. Шатен видит перед собой испуганно-растерянный взгляд зелёных глаз анестезиолога, и едва сдерживает улыбку, готовую вот-вот появиться на губах от этого вида. Анестезиолог замирает, а в глазах читается паника с примесью озадаченности. — Я же говорил, что поцелую тебя, если будешь называть так вне работы? — интересуется вкрадчиво и совершенно не понимая, откуда в нём, вечно спокойном хирурге, столько игривости на пустом месте. Намеренно опускает глаза на Антоновы губы, чуть распахнутые в неровном дыхании, и поднимает взгляд обратно. Он смотрит в чужие глаза, когда немного склоняется ниже, и уже думает, что Шастун от растерянности его не остановит, но вдруг в грудь упираются ладони врача, который наконец отмер. От следующих слов у него из груди вырывается вздох ещё более взволнованный, а руки резко упираются в мужскую грудь. — Арс. — полушёпотом, сразу чуть жмурится и опускает взгляд на чужие губы со страхом и дрожью в худой груди, которая, к слову оголена почти вся, а прикрыта только одними тонкими лямками отцовской майки. — Ты же пошутил, да? — на выдохе произносит Антон, смело упираясь в широкую грудь хирурга своими тёплыми ладонями. У самого сердце заходится таким колотом, словно ему ввели лошадиную дозу адреналина после пробежки с километр, окунули в прорубь и сразу вогнали в баню. Жарко, одновременно с тем безумно холодно и Шастун уже не знает, что и куда, да и двигаться… Некуда. Он пальцы сжимает в кулаки и коротко касается пересохших губ кончиком языка и нервно усмехается. Арсений ещё немного держится над мужчиной, который наблюдает за ним с тревогой во взгляде. Чувствует, что теперь уже не ладони, а кулаки Антона упираются ему в грудную клетку настойчиво, и через несколько секунд по-доброму улыбается. — Конечно, пошутил. — отвечает на заданный ранее вопрос, и отталкивается от дивана, выпрямляясь и садясь в позу по-турецки, после чего наблюдает за Антоном. — Но не называй меня так официально, когда мы не на работе… Он тянется к немного разбросанной рядом с ними из-за предыдущих действий колоде карт, опять перетасовывает их и раздаёт, вытягивая козырем даму пик. — Я же случайно… — наконец отвечает, пока длинными руками обхватывает свои поджатые к груди колени, следит за руками, которые заняты перетасовкой карт, а после раздачей по 6. Шастун скрещивает ноги под собой и наваливается боком на спинку дивана, пряча свои карты, что легко умещаются между пальцами. Смотрит на козырную: сердечко в жопе которого конец копья.