свидетель.

- Я скоро буду. Только не уходи никуда, хорошо? – проговаривает Гук, держа у уха телефон. Дыхание слегка сбилось из-за того, что он сбегает по лестнице и волнуется. Юнги, судя по всему, сейчас находится в очень нестабильном состоянии. Он легко может уйти оттуда, где находится, а потом сам прийти к Чону. Именно поэтому Чонгук и переживает. Он боится, что когда придет к этому чертову переходу на улице Инсадон, то не увидит там Юнги, который скорее всего без куртки, стоит в легкой кофте темного цвета, с капюшоном на голове, а черные волосы сползают на лоб. Он боится, что больше никогда его не увидит. В ответ он слышит сдавленное «угу», от которого сжимается сердце. Он даже через обычный звонок чувствует, как тому больно. Да, не в полной мере, но это, кажется и невозможно.

***

Юнги стоит около здания, прижавшись спиной к стене, и смотрит на небо. Тучи над головой сгущаются, всем своим видом говоря о том, что совсем скоро начнется дождь. Даже в самом городе атмосфера стало более серой и печальной, будто погода навеяла это. Люди ходят туда-сюда по своим делам, известным только им самим и, возможно, близким. Кто-то забегает в подъезды многоэтажек, кто-то в кофейни за вкусным и сладким напитком, кто-то выходит из продуктового с пакетами, а кто-то гуляет с друзьями. Шум машин разбавляет болтовню. Легковушки носятся по дороге, тормозя на светофоре. Загорелся красный свет для водителей, и очередная толпа пешеходов стала переходить дорогу. Внутри пусто, безэмоциональный взгляд направлен в асфальт, на который начинают падать редкие капли. Лицо у Юнги все в том же состоянии: на скуле ссадина, губа и бровь разбиты, под одеждой тоже кровоподтеки и ушибы, которые станут синяками. Когда-то он был так разукрашен буквально каждый день. Переехав в общежитие, обучаясь на первом курсе, он ходил на ночные подработки, где до него часто докапывались незнакомцы и доходило до избиений. Чонгук каждую ночь с режущей тишиной в темноте, обрабатывал ему раны и уговаривал уйти с работы. Губы трогает легкая улыбка – разбитая, без каких-либо эмоций. Просто улыбка вместо слез, которых уже не хватает. Погрузившись в воспоминания, он не замечает, как к нему подходит Чонгук и, цокнув языком, аккуратно приобнимает за плечо, отводит от холодной стены и накидывает ему на плечи куртку. Он смотрит на Мина с озерами сочувствия в глазах. Чон хочет до колкой боли в самое сердце обнять его, прижать к себе и не отпускать, впитать в себя все его страдания. Но приходится лишь шумно выдохнуть и с горечью усмехнуться от безысходности всей ситуации. - Ты как? – лишь спрашивает Чонгук, все также смотря на профиль Мина. - В норме, - врет по привычке, хотя внутри хочется кричать в ту самую пустоту, которая по кусочкам его жрет. *** В молчании под легким дождем они добираются до общаги, в их родную комнату, в которой прошел не один год. Чонгук понимает, что не может не присутствовать в жизни парня. И дело не в чувствах. Дело в том, что он не может видеть каково тому. Он хочет помочь, быть рядом в трудные минуты и просто поддерживать. Гук хочет просто сохранить остатки того, что когда-то у них было. Вернуть уже ничего нельзя. Все утонуло в прожитых минутах, кануло в прошлом и закрыто на несколько замков, ключей от которых заведомо не было. Юнги садится на край кровати Чона, так как видит, что его старая кровать уже кем-то занята. В сердце неприятно кольнуло от этого. В жизни Гука кто-то есть и это нормально. Но почему это вызывает легкую ревность? Юнги всегда хотел, чтобы только он был у Чонгука, ведь тот являлся единственным ценным человеком в жизни Мина. Своими холодными ладонями Юнги растирает плечи, в жалкой попытке согреться. Чонгук на это грустно и болезненно улыбается, слегка заметно поднимает вверх уголки губ. Подойдя к шкафу, где когда-то были вещи Юнги, он достает оттуда теплый плед и укутывает в него замерзшего парня. - Что с твоим лицом? – неуверенно спрашивает Чонгук, смотря на него. - Подрался, - тихо отвечает Мин, натягивая края пледа на себя. Волосы слегка мокрые от дождя. Влага есть и на ресницах и это не от слез. - У тебя даже костяшки не побиты. Дрался? – с усмешкой говорит Чон, подойдя к Юнги и берет в свою теплую ладонь его. Он медленными движениями оглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Мина, смотрит в шоколадные глаза напротив. - Не важно, - пытается уйти от темы, ведь если Гук узнает обо всем, то разочаруется в нем. Именно так думается Юнги. - Это он такое с тобой делал? Тот парень. Хосок вроде? – боязливо спрашивает Гук, хотя и хочет знать чертову правду. Хочет знать все. - Нет, - холодно и безэмоционально отвечает, показывая, что у него нет желания говорить об этом сейчас. - Тогда кто? – не отстает Чонгук и правильно делает. Он должен знать хоть что-то, ведь хочет помочь, хотя бы словами поддержать. - Никто. - Кто этот Хосок? – вопрос, который заставляет Юнги оторвать свой пустой взгляд от долгого рассматривания пола под ногами, которому он предавал много усилий. - Просто коллега, -говорит Мин и ведь не врет. Они теперь и вправду коллеги. Только коллеги по какой работе? Это уже другое дело. - А для тебя он кто? - Что у Юнги было с тем незнакомым человеком? Как вообще они познакомились? Что их связывает? Что произошло в ту ночь, после которой Мин принял решение уйти? Столько вопросов, но Гук спрашивает именно это. Юнги смотрит на Чонгука и не понимает, зачем тот все это спрашивает, чего он добивается и чего хочет. Ответ найти не удается, поэтому Мин виновато отводит взгляд от парня, который все также держит его за ладонь, все также холодную ладонь. - Давай поговорим о другом? Пожалуйста, - ласково и с мольбой в голосе просит Юнги, только бы закрыть эту тему. Чон не знает, что рассказать. Стоит ли говорить о том, каким он был разбитым в первые дни ухода Юнги? Стоит ли говорить о количестве выпитого кофе и скуренных пачек сигарет? А может следует сказать о всех тех мыслях, которые добивали его каждую гребаную ночь? Нет, это сделает Юнги сейчас только хуже. - Тэ лечится. Его геллеборус уже вывелся? Не знаю, как правильно говорить. Нужна только одна операция. А так все хорошо. Только… Ему легче, благодаря мне. Его любовь к учителю прошла и заменилась моей, а… - договорить он не успел, Юнги перебил его. - У Тэхена прошло бы ханахаки только в том случае, если бы сменяемая любовь была взаимна. Ты что-то чувствуешь к нему? – ровным тоном говорит Мин. - Скорее да, чем нет. Но я боюсь, что сделаю ему только хуже, ведь… Я слишком долго испытывал очень сильное чувство, именно то самое чувство, о котором нельзя говорить, к тебе, Юнги, - медленно говорит, будто боится совершить ошибку. Он так долго скрывал свои чувства, хотя они оба знали обо всем. - Тебе не стоит думать обо мне. Лучше позаботься о Тэхене, - Юнги даже не удивляется, ведь это не секрет для него, - если бы твоя любовь ко мне была такой сильной, то ты бы не стал ничего испытывать к Тэхену. Он тебе дороже. Чонгук лишь усмехается. Он знает, что Юнги прав. Но дороже ему все же Мин. С ним у него больше воспоминаний, сильнее привязанность. Он подходит ближе к парню, стоит вплотную около кровати, зажав в своих ногах костлявую коленку Мина. Он наклоняется к тому, заставляя лечь на спину, ставит руки по сторонам от него, и нависает над ним. Чонгук смотрит прямо в глаза Юнги, бегает взглядом по бледному лицу, будто впервые его увидел или, напротив, хочет запомнить каждую деталь. Мин смотрит в ответ, волнуется и боится. Ладони кладет на плечи Чона, чтобы вовремя оттолкнуть, если придется. Их губы чертовски близко, непозволительно. Юнги чувствует горячие дыхание на своих губах, сам дышит сбито и потерян во всех смыслах. Чонгук наклоняется еще ближе и их губы едва соприкасаются.

flashback.

Совсем недавно прошли похороны родителей Мина, после которых ему стало только хуже. Юнги во всем испытывал вину. Забудь он закрыть зубную пасту или убрать кружку на место. Это было не важно, ведь он жил с Чонгуком и его семьей в доме, а значит не должен доставлять какие-либо неудобства. Именно поэтому, когда он разбил кружку Гука, то сил сдерживаться не осталось. Это было пиком, краем возможного. Вина переполняла Юнги. Он считал себя таким никчемным, что страшно было бы узнать о всех его мыслях в тот день. Обругать себя так, нужно еще уметь. Услышав звук от разбитой кружки, Юнги вздрогнул, тихо крикнул от испуга. Просто решил помыть посуду, а в итоге сделал только хуже. Его состояние было совсем плохим. Все падало из рук, сонливость, он не мог на чем-то сосредоточиться, усталость. Смотреть на него было больно. Все знали о его состоянии и говорили, чтобы тот отдыхал, но это было бесполезно. Чувство долга перед родителями Чона заставляло Юнги вставать с кровати, вытирать слезы и делать хоть что-то. Но сейчас он решил, что делает только хуже, что является помехой, что он лишний и ему нет здесь места. Ему нигде нет места, и он никому не нужен. Его и не должно здесь быть, он должен был разбиться тогда на машине и быть сейчас в раю с мамой и папой, если этот ебаный рай все же существует. Он в спешке собирает вещи, пока все находятся в гостиной и смотрят веселую дораму. Оттуда доносятся смехи и голоса актеров. Никто ничего не услышал. В школьный рюкзак прилетают только самые важные вещи. Поправив лямку рюкзака, он надевает на голову капюшон, проходит тихо в коридор и обувается. Выходя из дома, он пытается сделать все как можно осторожнее, но и здесь терпит поражение. Дверь предательски хлопнула. Не успев далеко уйти, он слышит, как его окрикивает Чонгук. Он смотрит через плечо на него и в груди больно очень. Он ускоряет шаг, но Гук уже бежит в его сторону. Оказавшись рядом, он разворачивает Мина к себе лицо, а тот смотрит себе в ноги. - Что случилось? На кухне стекляшки. Ты не поранился? – обеспокоено говорит Чон, осматривая ладони парня. - Я разбил твою кружку, - виновато и тихо произносит Юнги, надрывно. Понятно, что он плачет. - Ну и что? Можешь хоть всю посуду перебить. И мебель тоже. Уходить зачем? – спокойно и нежно произносит Гук, оглаживая мокрую щеку. - Я только мешаю вам. Мне лучше уйти. - Не говори так. Ты нужен мне, - касаясь подбородка Юнги, он заставляет поднять голову и посмотреть в ответ. Гук легонько улыбается, вытирая слезы Юнги и приближается к его губам, оставляя на них легкий поцелуй. Усмехается с реакции парня и бросает весело: - Пошли домой.

end flashback.

***

Из-за лечения Тэхену пришлось пропустить несколько дней учебы. До этого, когда у него было плохое самочувствие, он плохо усваивал темы, а совсем скоро зачет. Он с трудом уговорил одного из педагогов на занятия. Сейчас он уже возвращается в общагу. Ким старался как можно быстрее справится со всеми поставленными заданиями, как можно скорее выучить нудную терминологию и ответить на вопросы препода. Все это было ради Чонгука. Он за эти полтора часа безумно соскучился по нему и хочет уже увидеть, поэтому спешит, идет через дворы, сокращая путь. Только вот почему он скучает по Чону? Они давно знакомы, стали близки друг другу. Их можно назвать хорошими друзьями, которые обязательно придут на помощь друг к другу. А это правда, что дружба в скором времени перерастает во что-то большое? Просто Тэхену кажется… Нет, он уверен, что его сердце согрелось благодаря Гуку, по этой же причине он сейчас дышит свободнее. На лице легкая улыбка. Пусть будет так. Тэ теперь не допустит той ошибки, которую совершил по отношению к учителю. Сейчас он будет молчать, ведь знает, что Чонгуку дорог Юнги. Но почему тогда хочется, чтобы Гук смотрел только на него, обнимал и всегда был рядом? Почему неприязнь к Мину сменилась сильную ревностью? Что изменилось? Тэ грустно хмыкает, поднимаясь по лестнице. Он просто друг для Чона, очень хороший друг. Дверь в комнату медленно открывается, Тэхен проходит внутрь, поднимает голову, начинает говорить: - Я пришел. Занятия быстро прошли. Скучновато конечно, но... – договорить он не смог, потому что увидел Чонгука, который наклонился к Юнги. Он видит Юнги и не хочет ничего понимать. В глазах неприятно щипает, поэтому Ким отворачивается и собирается выйти из комнаты. - Стой, Ви, - окрикивает его Чонгук и встает с кровати, будто бы совсем забыл о Юнги, который все это время лежал под ним. Гук подходит к Тэхену, берет его за руку. - Давай выйдем и поговорим, хорошо? – тихо и виновато говорит Чон. Тэ легонько кивает головой и поддается действиям Гука, следует за ним. Они выходят из комнаты. Ким не может смотреть парню в глаза, потому что больно. Внутри все постепенно и медленно рушится: из его карточного домика у самого низа вытащили карту и теперь все падает. Все, что так долго строилось на шатком основании, сейчас ломается. Видимо, он не заслуживает любви. - Говорить, что ты не так все понял – слишком тупо. Но просто послушай меня сейчас, - он все также держит Кима за руку, смотрит прямо в глаза, которые обрамлены пышными ресницами, мокрыми ресницами – Думаю, что я просто запутался. Очень долго я испытывал чувства к Юнги и был уверен, что у меня с ним все выйдет, но ошибался. Понимаешь? Сейчас, ты затмил его. Моя любовь к нему была слегка больна, возможно, основана на цели помочь ему. А тебя… Тэхен, посмотри на меня. Чонгук сильно волновался, говорил почти что шепотом, но в коридоре общежития было так тихо, что каждое его слово звенело. Взглядом бегал по красивому лицу парня, на лице была легкая улыбка смущения и боли. Тэ неуверенно поднимает глаза и уверен, что услышит что-то из разряда: «А тебя я ненавижу, ты мне просто не нужен.» - Я люблю тебя, Тэхен, - уже громче говорит Чон, а для Кима это крик. Он не верит, упрямо считает это обманом, наглой ложью. - Зачем ты это говоришь? – не понимая ничего говорит Тэ, смотрит испуганным взглядом на него, берет в ладони его лицо, отрицательно мотает головой. - Потому что это правда. Ты можешь не отвечать, можешь не верить, но по-настоящему я люблю тебя, а не Юнги. Ты должен был это знать, - грустно отвечает и сам не верит, что, возможно, подписал себе смертный приговор, ведь все произошло слишком быстро. Чонгук разворачивается и собирается зайти в комнату, но Тэхен останавливает его, положив руку на плечо. - Я тоже тебя люблю, - со слезами отвечает Тэ и прижимается к крепкой спине парня, обнимает. Носом он уткнулся в черную ткань его футболки, которая уже немного намокла от слез. Тэ не верит, что наконец сможет быть счастлив. Да, придется бороться за это возможно, будут трудности.

***

Юнги лежит на кровати, укутанный в плед и смотрит в потолок. Пусто внутри. Он ничего уже не понимает. Не понимает, что чувствует. Он вообще чувствует хоть что-нибудь? К Чонгуку все давно остыло, да. Остался лишь осадок. Голова совсем не готова думать. Ему жутко неловко перед Тэхеном. Он и Чон должны быть счастливы. Мин лишь помеха. Он снова лишний и не просто хочет, а должен исчезнуть. Сколько он лежал так? Юнги не знает. В непонятном состоянии он покидает стены общежития. На улице все также идет дождь, только теперь он в разы сильнее. Ноги сами ведут его на станцию. Уже темно, лишь луна над головой освещает тьму вокруг. Когда же тьму внутри Юнги осветит спаситель? Сердце сжимает этот сгусток темноты и становится невыносимо больно. Хочется кричать. Только дело в том, что его никто не услышит. Крик в пустоту – бессмысленный, как и само существование парня. Все в один миг теряет краски. Юнги - безжизненная материя. Его душа в дырках и ранах, которые не заживают, он весь в кровавых грехах и, кажется, что уже можно продать эту жалкую душу дьяволу. Хуже все равно не станет, потому что это край. Мин ничего не чувствует, ничего не понимает, а внутри ураган, вихрь, буря пустоты, которая проходится по всем затаенные больным уголкам разума. Прохладная ночь заставляет мерзнуть еще сильнее. Юнги выходит на конечной остановке и среди серых зданий узнает ту самую многоэтажку, на которую его привозил Хосок. Казалось бы, что это было совсем недавно. В голове острым ножом прорезаются воспоминания той ночи. Ноги сами ведут его на крышу. И вот, он стоит снова у самого края. Холод пробирается под кофту, пробегает табуном мурашек по всему телу, оставляя своеобразный отпечаток. Глубоко вдохнув и закрыв глаза, он горько улыбается, пока по глазам текут слезы. Рука лезет в карман джинсов. Куча сообщений и звонков от Хосока, Чонгука, даже от Тэхена есть парочка. Но пальцы уверенно набирают номер первого. Гудки не вызывают никакого волнения. Уже ничто не имеет смысла. Пустота ест его жадно. - Юнги, ты где? – раздается голос Хосока. - Сегодня полнолуние. Правда красивая луна? Чон бежит к первому окну, которое видит в свое квартире, надеясь, что во дворе стоит Мин. Но его там нет. Лишь высоко на небе светит луна. Полная луна, белая, как кожа парня. - Что ты несешь? Ты где? С тобой все порядке? – ничего в ответ Хосок не слышит. Нервно выдыхает в трубку – Скажи, где ты, я приеду за тобой, и мы со всем разберемся. - Я на краю, Хоуп. Вызов сброшен. Хосок ничего не понимает. У него шок. Весь день он ждал весточки от парня, совсем не зная, где того искать. Рано или поздно он бы воспользовался всеми своими силами, чтобы найти Юнги, но понимал, что нужно хотя бы немного времени, чтобы отдохнуть двоим, подумать. Неужели он совершил ошибку. Юнги делает шаг вперед.

Летит вниз, вместе с каплями дождя разбивается об мокрый асфальт.