свидетель.

- За языком следи, пока я не нашел ему другого применения, - с призрением и раздражением говорит Джин. Он проходит внутрь комнаты и садится на диване рядом с ничего непонимающим Юнги. Конечно, ведь он не ждал гостей, а тем более самого Кима. На столе напротив них аккуратно лежат тетради и учебники. Красивым почерком Мин выводил что-то на листе в клеточку. Ему правда было интересно этим заниматься. Джин сразу подмечает в нем целеустремленность и твердолобость, пуская тихую усмешку. Юнги сразу понимает, что это не предвещает ничего хорошего и автоматически становится агрессивно настроенным в его сторону. - Что тебе нужно, ошибка природы? – спрашивает скорее из интереса, чем из вежливости. Юнги упирается локтем в поверхность стола и подставляет под ладонь свою белую щечку. Смотри с ядовитостью в глазах, которые по лисьи сужает, а уголки губ хитро улыбаются. - Я хотя бы создание природы, а не монстр из преисподней, - гордо отвечает на колкость Мина – Я пришел, потому что Хоби сильно накосячил, и чтобы его вразумить, придется действовать грубо. Теперь улыбка Сокджина становится в разы хитрее, сравнима с звериным оскалом. Он скрещивает ноги, откидывается на спинку дивана и гордо складывает руки в замок, будто показывая свое величие. Повернув голову в сторону Юнги, чуть наклонил ее вниз. - Спрашивать, как ты сюда попал я не стану – это довольно глупо, - парирует Мин. - Чон отказался от своей работки и тем самым причиняет в будущем моему бизнесу большой ущерб. Если сразу не понимает, что я его не отпущу, то стоит показать ему наглядно. Догадаешься как, я буду снисходительнее. - Ты будешь ему угрожать мной. И кто из нас монстр? – уже без такого энтузиазма отвечает Юнги. - Все же ты умный, - убирая улыбочку с лица, проговаривает Ким, а после отвлекается на уведомление, пришедшие на телефон. Скорее всего его осведомили о приезде Хосока – Сейчас ты без резких движений сидишь на своем месте и не делаешь ничего, о чем сможешь пожалеть, договорились? Джин встает со своего места, элегантно отодвигает пиджак и заводя руку за спину, достает пистолет. Встав напротив Юнги, который не до конца упал духом – все еще смотрит ядовито и готов плюнуть этим ядом в лицо, наклоняется к нему и приставляет ствол к его груди. Дулом пистолета он ведет от солнечного сплетения к выпирающей косточки ключицы, по шее и до подбородка, который заставляет приподнять. Усмехается, завидев страх в глазах. Юнги правда страшно. Он все еще помнит тот раковой вечер и громкий выстрел, который кажется попал и в него самого. Тревога внутри берет верх над другими эмоциями. Сокджин обходит диван и встает за спиной Мина, оставив холодное дуло пистолета у виска. - Скоро зайдет, - говорит факт Ким и прав.

***

Подъехав к многоэтажке, Хосок сжимает в руках руль, закрывает глаза от усталости и хочет пропасть. Столько всего свалилось на него и вот он освободился от большого груза. Он так думал. Опасности всегда поджидают того момента, когда человек ослабит свою бдительность. Чон попался в эту жалкую пародию на ловушку Джокера. Глубоко вздохнув, он открывает глаза – не хочется видеть этот гребаный мир и людей, которые носят подставные и лживые маски на своих никчемных лицах. В каком-то непонятном состоянии с легким опустошением он выходит из своей черной ласточки и идет к подъезду, поднимается к своей квартире и вставляя ключ, понимает – не заперто. - Какого хуя? – тихо говорит одними губами, стоя у двери, которая открыта. В голове проскальзывает мысль, что это Юнги ее не закрыл. Чон расплывается в легкой улыбке, от этой мысли и закатывает глаза. Убрав ключи обратно в карман, он заходит в квартиру. Сняв обувь, он убирает куртку на вешалку и проходит внутрь, предвкушая увидеть Юнги смотрящим телик или занятым учебой, а может быть и спящим. Но каково было его удивление, когда он увидел в комнате Джина. В его глазах рухнул мир. Он был удивлен настолько, что его охватил эмоциональный ступор, а опустошение распространялось по телу в геометрической прогрессии. Особенно потерянный вид Юнги с стволом у головы сводил его с ума медленно и искусно, будто сам дьявол решил поиздеваться над Хосоком и его родными. Для Мина это еще не проработанная проблема и внутри смерч боли, который сменяет картинки того самого вчера, ломая на безобразные куски все на своем пути – не остановить. Шаг в бездну сделан, он падает. - Привет, милый. Как день проводишь? – иронично роняет Джин, напрягая палец на курке, завидев, как Чон делает лишний шаг к нему навстречу. Хосок не был бы так разбит, если бы не видел каково Юнги сейчас, а ему в разы хуже. Металлический холод у виска его не просто напрягает, а пускает страх в кровь. У него слезы на глазах, которые ядом все проедают изнутри. На него невыносимо больно смотреть, хочется взять все на себя и освободить Мина от этого. Чонгук тоже этого хотел когда-то и до сих пор хочет. Только ни для кого это невозможно. Это личные страдания Юнги. - Сокджин, только его не трогай, - почти что дрожащим и уже не таким холодным голосом говорит Хосок, лицезря всю картину перед своими глазами. В голове у Чона сошлись все карты. Он почти сразу же понял, что это была проверка для него. Сможет ли он с чувствами к Юнги продолжать все это? Сможет ли он убивать снова? Его связала именно смерть с Мином и если она их разлучит, то никто их них этого не переживет – глубокой раной останется на сердце и на заживет. Хосок понимает, что это палка с двумя концами. Завязать с убийствами и подвергнуть риску Юнги или остаться без него вовсе и жить в вечных мучениях и страданиях. Он бы сейчас выбрал второе, потому что не хочет делать Юнги хуже. Чон предоставил бы ему лучшие условия проживания и помогал со всем необходимым. Сделать ошибку всегда очень просто, но, чтобы ее исправить придется жертвовать чем-то дорогим или же бесценным. - Условия здесь буду выдвигать я. Ты умный парень, мог додуматься, что я буду давить на твою слабую точку, а именно на Мин Юнги. Тебе доверять я больше не стану, поэтому придется чутка покалечить его. Ты же по-другому не понимаешь, - на этих словах он сжимает свободную ладонь в кулак и смачно прикладывается им по скуле Юнги, который ничего не ожидал, сидел и тихо боялся, хотя он не боится смерти, почти… - Что мне сделать? – делая резкий шаг, громко говорит Хосок. Он боится делать лишние движения, потому что Джин сейчас вполне способен спустить курок. - Смотреть. Юнги прислонил к скуле ладонь и провел большим пальцем по ссадине. Бывало больнее. На этом Джин не останавливается, подходит к нему, обойдя диван, и резким движением руки хватает за волосы, кидая его на пол. Мин чувствует сейчас себя половой тряпкой и откровенно говоря, хочет пулю в висок, чем этого унижения и вечного страха после. Оказавшись на прохладном полу, он не успевает прийти в себя, как получает сильный удар ногой в живот. Бить лежащих довольно низко и подло, но не в случае Сокджина. Удары продолжаются до того момента, пока Мин не кашляет кровью. Хосоку больно смотреть. Он не может остановить это, хотя в силах оторвать Джина от Юнги, он может сам избить Кима, убить – тоже. Но потом начнется ад. Никто это просто так не оставит. У Сокджина везде есть люди и, Хосок готов спорить на свою собственную жизнь, что уже есть те, кто в нужный момент сотрет с лица Земли его, а следом Юнги, возможно, сделают это извращенно – как поступает Джин. Выхода нет. Тупик, в который Хосока загнал Ким его же руками. - Хватит, - умоляюще и громко просит Хосок. Каждый удар приходился ему по сердцу. - Почему ты пытаешься уйти с работы заказного убийцы? Ради Юнги? - Джин снова ударяет Юнги, только уже по спине, заставляя выгнуться, подходит к Чону. Проводит ладонью по его щеке, оставляет ее на плече и улыбается - Он для меня помеха. Не могу остановится. Что же мне делать, а? Хосок, чего же ты молчишь? - Отпусти его и больше не трогай. Я буду делать все как прежде. Такое больше не… - Хосок-а, иди нахуй, - говорит хриплым и дрожащим голосом Юнги, переворачиваясь с бока на спину. Он смотрит на ровный белый потолок, дышит надрывно и плачет – Ты, уебище, слушай сюда. Юнги упирается руками в пол и пытается подняться, что выдается не сразу. Сидя на полу, он безнадежно улыбается, поворачивает голову в сторону Хосока и Сокджина. Чон смотрит удивленно, кажется, что сейчас обругает Юнги за такое. Джин максимально заинтересован и готов слушать, не смотря на оскорбления. - Говори, - с усмешкой сквозь злой оскал. - Возьми меня тоже на свою грязную работу. Если я буду вместе с Хосоком, то ему не будет смысла уходить от тебя. Я пригожусь где угодно, любая черная работа, - Юнги не смотрит на Хосока, дрожит весь, пока по щекам бегут дорожки слез. - Шуга, ты что несешь, блять? Не смей думать об этом, - со злостью в голосе и непониманием в глазах говорит Чон, отталкивая руку Джина – Я не согласен. - Тебя спросить забыли, - усмехаясь говорит Ким, раздумывая над словами Юнги – Я согласен. Завтра свяжусь с тобой. - Но ты освободишь нас, когда все закончится. В другом случае я откажусь и буду мешаться, пока не избавишься от меня, - выкидывает неожиданно, будто наивный ребенок, Юнги. - Справедливо, - Джин задумывается, внимательно смотря на Мина, а точнее – в глаза, будто отыскивает там подвох, которого нет. – Хосок, это твоя вина, а ее исправляет хрупкий и бедный Юнги. Хорошо. На это я согласен, но будь готов к тому, что умрешь раньше времени от чужих рук. Джин говорит это со злой улыбкой, отталкивает Хосока и просто уходит, оставив после себя сплошной хаус. Дверь квартиры с хлопком закрывается. Сокджин полностью доволен таким раскладом. Одним выстрелом двух зайцев. О таком он мог только мечтать. Если пораскинуть мозгами, то Юнги поступил так, как бы пришлось. Джин бы не остановился на простых избиениях, угрозах – пошел бы дальше. Чтобы избавиться от врага – стань его другом, партнером, союзником. Ничто не объединяет людей так крепко, как общая цель. Возможно, Сокджину удастся объединить воедино два самых сильных оружия и использовать их на всю силу в своих целях. Мин закален, время его не щадило – много видел и чувствовал.

***

Хосок мигом подлетает к Юнги, берет его на руки и кладет на диван. В глаза сразу падает кровоточащая ссадина на бледном лице. На щеках видны дорожки из слез, которые являются прямым ударом по сердцу Хосока. Он ворвался в жизнь Мина, у которого и так все не сладко, и сделал ему только хуже, принес не счастье, как хотелось бы, а боль во всех ее обличиях. Лучше бы избили его, сломали все ребра, вырвали ноги и даже сердце, которое неровно бьется в сторону Мина. - Шуга, ты идиот. Зачем ты впутал себя в это? Ты не должен был этого делать, понимаешь? Это я во всем виноват, - он прислоняется холодными пальцами к его щеке и вытирает горячие крупные слезы. - Не до этого сейчас. Раз я с тобой, то буду до конца и иди в эротическое пешее, если имеешь что-то против. Ты для меня пошел бы на аналогичный поступок, - проговаривает с большим трудом Юнги, лежа на диване. Что он чувствует? Ничего. Слезы сами по себе бегут по коже вниз к подбородку. Полное опустошение. Он лежит на спине, смотрит в потолок. Все тело болит и ломит. Нет сил даже смотреть на что-то. Пустота изнутри ест его, создавая прозрачные дыры в душе с своеобразной гнильцой, которая присуща всем в определенной степени. Вся жизнь, которая прожита им до данного момента, кажется сейчас бессмысленной, как и то, что будет через пять минут, час, день, месяц, года. Все бессмысленно. В конце каждого из нас ждет смерть и от нее не спрятаться. Именно с этой мыслью ему приходится ежедневно родниться. Направив еле живой взгляд на Хосока, он с трудом улыбается, показывая этим, что все хорошо, хотя они оба знают, что уже никогда и ничего не будет хорошо ни у одного из них. Хосок нервно ходил рядом, с болью в глазах смотря на него – переживает. - Блять, Мин Юнги. И что ты прикажешь мне с тобой делать? Что если тебе нахуй прикончат? А это возможно теперь, раз ты ввязался в такую залупу, милой мой, - агрессивно начинает тараторить Хосок, в чем проявляется его забота, которую он не хочет проявлять более милыми и уютными жестами – сейчас, потом он захочет укутать Юнги в одеяло, обнимать его до конца их дней. - Успокойся, истеричка, - закатывая глаза, отвечает Мин. - Я не могу, придурка кусок. Ты хоть иногда головой своей думаешь? - То есть? Ты на что-то намекаешь? – настороженно спросил Юнги, смотря на Хосока. Он даже сел на диване, за что получил недовольный взгляд. - Я это к тому, что порой твои необдуманные действия приводят к плохим последствиям. В ту ночь, например… - Чон не успел договорить, так как его перебили. - Да. Если бы в тот вечер я как положено вернулся бы в общагу, то не сидел бы тут с тобой. Если бы тогда я думал головой, то… Пошел ты нахуй, Хоби. Юнги был сильно обижен, буквально ранен в свою «Ахиллесову пяту». Снова не думая головой, под влиянием эмоций он встал с дивана и направился к выходу из квартиры. В кармане джинсов вибрировал телефон. Ряд сообщений от Хосока: «Нам обоим нужно время остыть.» «Прости. Я не хотел тебя обидеть.» «Юнги, еп твою мать. Ты же без куртки!» «Вернись, пожалуйста. Давай спокойно поговорим.» Шуга, как токсичная сучка, прочитал все сообщения, вышел из сети и отключил уведомления от Чона. Он не заметил, как уже был около пешеходного перехода. Смотря на горящий красным кружком светофор, Юнги в голову ударил образ крови, а во рту, казалось, образовался металлический привкус. Но это все были игрушки разума. Он был уверен, что Хосок сейчас в ярости, зол и нервно стучит пальцами по столу, возможно выпивая что-нибудь алкогольное. Губы дрогнули в легкой улыбке, а в сердце кольнуло. Их первая встреча была не самой лучшей, но неужели, она ничего не значит для Чона? Неужели Юнги ничего для него не значит, он им просто пользуется? Все было изначально так задумано? Мысли без разбору лезли в голову, которая и без того шла кругом. Накручивать себя – одно из лучших его умений, а если бы он был супер-героем, то это бы стало его суперсилой. Возможно, решение вступить в ряды организации было очередным необдуманным поступком, принятым под влиянием эмоций и адреналина? Юнги уже ничего не понимал, кроме того, что Хосок стал ему дорог. Он пытается ему помочь. Все мы порой говорим какою-нибудь хуйню, но не показывает ли это что-то важное? Хосок так говорил, чтобы защитить Юнги. В кармане вновь завибрировал телефон. Мин почему-то был уверен, что он не выключил уведомления на Хосока. Стоя на улице, он уже понял, что зря так сделал, но гордость не позволяла идти обратно. Поэтому он решил ответить на новое сообщение Чона. Обида и злость на него как раз спали. Каково же было его удивление, когда он, разблокировав экран телефона, увидел сообщение он Чонгука: «Привет. Помнится мне, что ты писал мне некогда письмо. Считай, что это мой ответ на него. В последнее время мы стали все больше и больше отдаляться друг от друга, а сейчас, между нами, вовсе пропасть. Я все так же готов поддерживать тебя и быть рядом, не смотря, на то, что у тебя там произошло. Мы столько всего прошли вместе, столько потерь пережили. Бросить все просто так – несусветная глупость. Дай мне еще один шанс спасти тебя. Ты нужен мне, а я тебе. Не могу я без тебя видеть эти серые стены с трещинами.» Зеленый свет для пешеходов успел вновь смениться на красный, пока Юнги упорно вглядывался в экран телефона так, будто ослеп. Он успел перечитать некоторые строки несколько раз. Сердце бешено заходилось. Пальцы набрали номер телефона Гука. Слушая гудки, он смотрел прямо. - Давай встретимся. Мне тоже плохо, - жалобно и тихо сказал в трубку Юнги, дрожащим голосом, будто вот-вот заплачет, что было правдой – в шоколадных глаза уже накапливались слезы.

***

Идиллия в общение с Тэхеном всегда была. Чон полностью ему доверял. Только вот в последнее время, сердце стало подводить его. Ночные мысли о Юнги сменялись днем на мысли о Киме. Что с ним происходило, он не знал. Поэтому сейчас он решил, что нечего прохлаждаться – нужно действовать. По этой причине он набрал сообщение Юнги, сидя на подоконнике. Просверливая черный экран телефона, в ожидании ответа, он делал глубокие тяжки ментоловых сигарет. Тэхен называл эту вредную привычку банальной сентиментальностью, а Юнги – отчаянием и безысходностью. Каждый был прав в своей мере. Удивлению не было границ, когда он заметил входящий звонок от Мина. Это значило, что сообщение он прочитал почти сразу, как получил. Чон был уверен, что будет сидеть в игноре минимум день, а максимум вечность. Сердце пропустило удар, в легких болезненно кольнуло. Слушая такой разбитый голос Юнги, было не трудно догадаться, что тот не в лучшем состоянии. - Ты сейчас где? – совсем неуверенно проговорил Чон. Выслушав адрес, он схватил свою куртку, которую не удосужился даже на плечи накинуть, и вылетел из общежития.

Боль внутри горит ярким пламенем, оставляя пепел от сердца.