Теория и практика любви

На следующий день, когда болезнь уже отпустила измучившееся тело Зонтика, он сдержал свое обещание. Позвав Куромаку, прозвучал решающий вопрос: — Как ты ко мне относишься? Король Треф немного побледнел от такого вопроса, но понял, что отступать некуда. Голубые глаза напротив смотрели на него уверенно, давая всем видом понять, что избежать разговора не получится. Подвинувшись чуть ближе к Валету, он ответил: — Как я понимаю, ты догадался о моей симпатии к тебе, — слова выдавливались из груди с тяжелейшим трудом, — Позволь узнать твое мнение на это. Лицо Зонтика меняется. Он обнимает своего Короля. Сначала было немного неловко и некомфортно, но стоило почувствовать теплые ладони у себя на спине страх отпустил и появилась возможность говорить. — Я рад, что наши чувства взаимны… Куромаку прижимает своего Валета. Сердце готово разорваться от счастья. Его чувства взаимны, взаимны! Зонтик, такой очаровательный Зонтик любит его! Из-за нахлынувших чувств Трефовый Король дает слабину и прилагает чуть больше сил чем это нужно. — К-к-куро… Маку… Пусти… Мне дышать нечем… — хрипит Зонтик, которого чуть не насмерть стиснули в объятиях. Серый поспешно убрал руки с хрупкого тельца, поглаживая по спине, как бы извиняясь. — Прости, я не… Слова тонут где-то в поцелуе. Неловком, очень коротком и показывающим всю неопытность голубоволосого Валета, но таком желанном, что Куромаку едва сохранил возможность говорить и мыслить. Хоть как-то. Он просто смотрел на своего крайне смущенного Валета, и понимает, что теперь его ход. Подтянув за тощие бедра голубоволосого, Куромаку сажает его сверху на себя, мягко и совершенно не требовательно целуя его. В этот раз движения медленные и уверенные. Да, Трефовый Король ведет, но, если Зонтику не понравится — он вправе уйти. Но ему не хочется. Не хочется уходить или отпускать Куромаку. Секунды тянутся как текущая карамель. Медленно, сладостно медленно. Хочется помешать этому естественному процессу, остановить его, но слишком горячо, чтобы можно было безболезненно влезть в идиллию расцветающих отношений. — Что будем делать дальше? — спрашивает второй клон. Ему и вправду важно чтобы все было прекрасно. Нельзя позволить себе ошибиться. С кем угодно, но только не с Зонтиком. Он не простит себе, если причинит ему боль. — Ну… — после продолговатой паузы отвечает клон, — Наверное начнем встречаться. Сообщим об этом остальным клонам. Ходить на свидания? Если честно, — бессильно вздохнул шестой, — У меня совершенно нет опыта в отношениях, так что для меня совершенно непривычно. Господи, так Куромаку для него еще и первый? За что ж ему такое счастье в руки-то перепало? Его разум помахал белым платочком и ушел в закат, оставляя все свои полномочия сердцу, уверено ведущего его в глубь чащи чувств и эмоций. И эта эйфория так прекрасна, что хотелось оставить это чувство в себе навсегда. — Вот почему ты такой очаровательный, м? Сероглазый потирается носом о щеку младшего, вызывая тихий смешок. Ему удалось сделать его счастливым. И это прекрасно. Куро влюбленным взглядом смотрит в лицо напротив. Маленькие ямочки на щеках смотрелись так очаровательно, что второй просто не удерживается и чмокает их. Он так любит, так любит Зонтика. И по истине счастлив что его любят в ответ. Каждый из них записывает эти секунды на самые надежные кассеты и аккуратно складывая в самые укромные уголки своих сердец. И даже много лет спустя, когда время потреплет каждого из них, они будут помнить эти ленивые вечерние объятия, храня этот маленький секрет в своей душе. — Ребят, мы там пиццу заказывать собираемся, вам какую… Феликс, резко и без стука вошедший в комнату, увидел картину, которую нельзя никак описать, кроме «романтичной». Куромаку сидел на кровати своего Валета, держа того за талию и слушая мягко целуя в щеки. Зонт же сидел на его ногах с радостью отдавая лицо под эти приятные прикосновения иногда хихикая. Но стоило носителю копны золотых волос зайти в комнату, то их лица сменили выражение с беззаботных из счастливых в растерянное настроение с толикой страха. — Ой, извините. С чуть ли не светящимся от смущения лицом Червовый Валет покинул комнату Трефовых, с шумом добежав до кухни. Там его встретил заинтересованный взгляд Ромео, и Феликс решил во что бы то ни было молчать, иначе его Король будет приставать к новой парочке до дня их смерти. — Что-то случилось, солнце? «Держи лицо, Феликс, держи спокойное преспокойное лицо! Он не должен догадаться.» — Нет, просто нигде не могу найти Трефовых, — начал оправдываться Феликс, — Так что подождем, когда они придут и только тогда закажем, окей? — Ладно, надеюсь они просто где-то дома, а то придётся ждать долго, — отвечал Червовый Король. Послышались шаги сверху — это была вышеупомянутая масть. Если бы Феликс не видел, чем они там занимались, когда он и застукал, никогда бы не поверил, что между ними есть что-то кроме холодных сотруднических отношений. Куромаку как обычно был строг, и возможно излишне холоден, а Зонтик держался позади него, не издавая лишних звуков. — Феликс, ты нас искал? — позвал желтоволосого шестой, — Что-то случилось? — Нет, просто заказываем пиццу, вам брать? — Да, можно четыре сыра, пожалуйста? — Конечно, Зонтик. Куромаку, тебе что-нибудь брать? — Нет, я нахожу данный вид продукции излишне калорийным и вредящим здоровью. Так что откажусь, — как обычно, в официальной манере говорил Король. — Ну как пожелаешь! Раз уж ты все равно ничего не будешь, то не могли бы вы с Зонтиком сходить в магазин за соком? Сам он навряд ли пойдет, а так как ты его Король, думаю будет справедливо сопровождать своего Валета. — Хорошо, сейчас выйдем. В этот раз Куро собрался быстрее Зонтика, поэтому он стоял и ждал его на улице. Уже вечерело, небо окрашивалось в нежно-розовый цвет с легким переливом в желтый. Когда его Валет все-таки появился он замер. Его Король смотрелся по истине волшебно на фоне заката. Теплые краски ложились на скулы, волосы, отображались в очках. Даже его одежда приняла чуть розоватый оттенок, будто сама природа делает картину романтичнее. — К-куро, — неуверенно позвал его Трефовый Валет, не желавший прерывать такую красоту, — Пошли? Окликнутый повернулся и посмотрел на своего возлюбленного. У того подкосились ноги от ослепительной улыбки. — Конечно, солнышко! Куромаку подходит вплотную к Валету и смотрит ему прямо в лицо. После секундного колебания он тянется вперед и целует его острый носик в самый кончик. В животе появляются бабочки от одной мысли о том, что только Зонтик может растопить этот лед. Никто кроме него не сможет увидеть эту теплую и такую мягкую сторону Трефового Короля, которую дано видеть ему. — Люблю тебя до безумия.