Курага в шоколаде

      Джи Ён вернулась с испытания первой. Её партнёр практически моментально сошёл с дистанции из-за чувства собственного превосходства. Девушку сразу же увели с поля битвы и любезно проводили до спальни под надзором треугольника. Она чувствовала себя спокойно. Знала, что Сэ Бёк не из тех, кто позволит себе проиграть. Верила, что Сэ Бёк придёт сюда так же быстро.       Когда 240 с победной улыбкой вошла в знакомую комнату, в ней царила пугающая тишина. Хан Ми Нё действительно прикончили. Иначе она бы очерчивала шагами пространство и крыла матом всех, кто не выбрал её в союзники.       – С ума сойти, – послышался знакомый голос с дальней койки, – ты жива.       Джи Ён с испугом обернулась и увидела игрока 212, что преспокойно лежала на своей кровати, обмотавшись одеялом с головы до ног. На её лице залегло неподдельное удивление и даже толика какой-то радости виднелась там. Женщина поднялась на ноги, встречая первого вернувшегося игрока.       – Ми Нё? – рыжая несмело зашагала навстречу сокоманднице. – Мы думали, тебя...       – Я тоже так думала, малышка, – она приобняла девчонку за плечи, – но меня просто привели сюда. Сказали, что я слабое звено, а это милое правило ввели, чтобы человек без пары не чувствовал себя изгоем. Прикольно, скажи?       Младшая слегка улыбнулась, присаживаясь на место рядом с койкой выжившей. В который раз она удивлялась её везению. Словно уж на сковородке. Но этому у неё стоит поучиться. Где-то в глубине души Джи Ён была даже рада тому, что та осталась в живых и ещё какое-то время будет вносить в эту мрачную атмосферу свои яркие и абсолютно неуместные перлы.       – Ну, рассказывай, – номер 212 села в позу лотоса и широко открыла глаза, готовясь слушать, – что я пропустила?       – Сэ Бёк оказалась права. Нам пришлось играть друг против друга.       – А вы...       – Нет, мы играли не вместе. Ты разве не слышала, какой игрок выбыл?       – Сегодня всё объявляют на игровой площадке. Я здесь не знаю ничего.       240 мысленно напряглась, потому что теперь она не сможет узнать, выбыла ли из игры женщина, с которой объединилась подруга. И кто из сложившихся в их команде пар победит. Она надеялась увидеть 199, потому что гнилостный запах Сан Ву девушка почувствовала ещё при первом знакомстве, он пугал её. И Сэ Бёк тоже относилась к 218 с настороженностью.       – Да расслабься ты, вернётся твоя Сэ Бёк.       Джи Ён хмуро посмотрела сквозь Ми Нё, стараясь не думать о том, что 067 может проиграть. Она боялась спать здесь, не чувствуя её хотя бы на соседней кровати, необязательно тело к телу. Кан буквально уговорила её не сдаваться и теперь сама ляжет там, в этих псевдо-двориках? Нет, быть такого не может.       – Эй, прекрати. Возьми себя в руки.       Хан Ми Нё присела рядом с девушкой, когда заметила, что та уже не обращает на неё внимания, утопая в своих мыслях. На мгновение ей даже стало жаль этого маленького человечка, совсем молодого ещё, который сейчас сидел и кусал пальцы, заставляя их кровоточить.       Дверь снова отворилась и в комнату вошли сразу три человека: 276, 360 и 151. Один из них, земляк Али Абдула, был их союзником. Трое человек из команды уже были на месте. А значит, осталось вернуться ещё пятерым, это в идеале.       – Как ты? – Ми Нё участливо провела ошеломлённого восточного парня к своей кровати и усадила рядом. – На тебе кровь.       – Брызнуло на меня.       – Во что играли?       – Какие-то Камушки. Мне просто повезло, я даже не знал, как играть.       Он весь дрожал, словно винил себя за смерть другого человека, хотя был совсем ни при чём.       – Ты выиграл, это главное. Отдыхай.       Она протянула ему свою бутылку с водой, чтобы 276 хоть немного пришёл в себя и смочил пересохшее горло.       Джи Ён мысленно радовалась, что их команда постепенно собирается обратно, но человек, которого она ждала, всё ещё не появлялся, и это заставляло чертовски сильно нервничать.       – Ты не видел Сэ Бёк?       – Нет, мы... мы разошлись по разным углам.       И снова открытые двери. Тот самый мужик, которого Джи Ён в ночь бойни ударила между ног, ввалился в комнату с препротивнейшей ухмылкой на окровавленном лице. За ним 062.       Снова не она.       Дверь уже не закрывалась. Внутрь пожаловал игрок 244, мужчина, служащий небесам, и вполне себе земная женщина под номером 453.       – О, раб Божий, – в честь его возращения 212 вставать не стала.       218.       – Али выбыл... – Джи Ён прикрыла лицо руками, чтобы не смотреть в сторону Сан Ву, без тени улыбки вошедшего в помещение.       Хан Ми Нё тоже нахмурилась. Она потупила взгляд, судя по всему, вспоминая то, как нелестно выражалась в адрес погибшего парня с доброй улыбкой и не менее добрыми намерениями.       Девушка от волнения не могла усидеть на месте. Если погиб Али, чистейшей души человек, то и она, она тоже может. Сэ Бёк не появлялась, даже когда вошли почти все, кто должен был вернуться. В комнате уже собралось четырнадцать человек.       Дверь закрылась. Это означало, что вошли все, кто сумел выжить. 240 боялась поднять глаза и не увидеть там высокую фигуру.       – Ты чего здесь стоишь, гном?       Джи Ён практически рухнула на подкосившихся ногах в объятия человека, что возник напротив. Она чувствовала, как 067 слабо улыбается, нутром ощущала приподнятые уголки пухлых губ, пока её внутренний паникёр, с которым девчонка не пересекалась уже очень давно, пытался отдышаться. Дышать, когда в нос бьёт знакомый запах, было легче.       – Почему ты так долго? – Джи Ён наконец-то подняла голову, встречаясь с печальным взглядом тёмно-карих, почти чёрных, глаз.       – Хорошая женщина попалась, – грустно сказала Сэ Бёк. – Хотелось дать ей больше времени перед уходом.

***

      Они без тени смущения лежали рядом, в одной постели, уплетая свой ужин – варёную картошку. Кукуруза явно ощущалась посимпатичнее. Обе думали о том, что могло бы произойти, если бы Кан Сэ Бёк всё-таки пожала руку Джи Ён несколько часов назад. Они не прижимались друг к другу, чтобы не привлекать лишнего внимания, но очень хотелось обняться покрепче, радуясь тому, что остались в живых, что ни одной из них не пришлось наблюдать смерть другой.       – Вы тоже играли в Камушки? – спросила 067, оборачиваясь к соседке.       Та придвинулась ближе, чтобы их тихих перешёптываний никто больше не слышал. Так создавалось хоть какое-то ощущение уединения, комфорта и безопасности.       – Нет, он просто поступил, как лох, – горячий шёпот прошёлся по грязным волосам, на которых местами даже запеклась кровь.       – Что? Как это? Во что вы играли?       – Я предложила ему поставить всё, что у нас было, и сыграть один раунд. Мы должны были добросить шарик до стенки. Чей шарик будет ближе, тот и выиграл.       – Ты что, совсем? – скривилась Сэ Бёк, приподнимаясь на локтях, но на полный голос не переходя. – А если бы он выиграл?       – Не выиграл бы. Я видела, как он был настроен. Как будто уже победил. Как будто я дала ему конфетку. Этот идиот не учёл, что сила броска в таком деле не главное. Главное - эту самую силу правильно рассчитать.       – И что, не рассчитал?       – Он бросил свой шарик со всей дури, так, что тот отскочил от стены обратно. Проще говоря, этот парень сам себе срезал половину пути. Мне оставалось только забросить свой чуть дальше. Это уже было вообще не сложно.       – Гениальная.       – Да, бываю иногда.       Джи Ён попыталась включить напускную уверенность, якобы слова её совсем не тронули, но уже спустя пару секунд она не сдержалась. Уткнулась носом в чужую шею, вдыхая запах железа и солёной морской воды. Он полоснул по горлу, как затупившийся нож, надрезая мембрану и все рецепторы, но не до боли, нет, только слегка, будто с издёвкой какой-то.       Сэ Бёк вздрогнула, сжимая в руке осточертелый овощ, и вдруг отбросила его, как что-то ненужное, лишнее, подобно отходам. Она хотела освободить руки, чтобы вжать в себя худое тело до упора, до столкновения рёбер, чтобы дыхание растворялось в порах её кожи, краснеющей, воспаляющейся от тепла.       Всего один щелчок эмоций, непонятно чем обусловленный, непонятно как произошедший, и они уже без слов справляются с признаниями в том, что не хотят уходить отсюда друг без друга, не хотят страдать и вспоминать этот момент, как что-то страшное, как что-то, что может превратить сердце в фарш или в кровавую кашу.       Они не скажут этой ночью, что хотят сходить вместе в кино, погулять в парке и уснуть где-то под звёздами, потому что всё это было слишком сладко для них, слишком тошнотворно и противно. Но в каждом вдохе и выдохе сейчас это прочёл бы даже слепо-глухо-немой.       240 просунула руку под поясницу Сэ Бёк, чтобы не просто приобнимать её, а буквально зажать в кольце объятий, и еле слышно сказала:       – Давай попробуем отменить игры.