Однажды в Сан-Франциско

Май 2011 года, Сан-Франциско Гермиона Грейнджер сидела на кухне своего дома и пила утренний кофе, когда вошел ее муж. - Какие планы на сегодня? – спросил он, подходя и целуя ее в голову. - Завтра ежегодный благотворительный вечер, ты ведь не забыл? – спросила она с улыбкой. - Конечно нет, как я могу такое пропустить? – расплывшись в ответной улыбке, произнес муж. – И, знаешь, ты такая молодец, что привлекаешь внимание к важной социальной проблеме борьбы с онкологией. - А ты молодец, что проводишь бесплатные приемы и помогаешь тем, кому необходимо лечение, но они не могут себе его позволить. - Ну что ты, милая, это всего лишь моя скромная лепта в общее благое дело на земле. - Ты просто чудо, Дрей, - сказала она и, встав, поцеловала мужа в щеку. Тот довольно промурлыкал что-то. - А ты самый умный, великодушный и добрый человек на всем белом свете, - сказал он, поймав ее руку и легко поцеловав тыльную сторону ладони. - А ты прекрасный муж, - ответила Гермиона и чмокнула его в нос. - А что это у тебя, китайская философия? – вдруг спросил он, кивнув на книгу, лежавшую под рукой у Гермионы. - Да, решила ознакомиться. - Лучше не трать время. Китайская школа философии…э-э-э как бы помягче сказать? В общем, это не то, во что стоит вкладывать время. Но вот, например, Шопенгауэр или тот же Гегель – то, что надо. - Ты такой у меня умный, - сказала Гермиона, взъерошив светлые волосы мужа. - Да, я такой, - ответил тот с улыбкой. Гермиона вышла из дома в сером клетчатом костюме, обычных черных ботинках, светлой блузе и парой золотых браслетов на каждой руке. Перед тем, как дойти до места работы, она зашла в кофейню рядом Университетом. Усевшись со стаканом кофе, Гермиона заметила рядом с собой привлекательного молодого брюнета с красивым лицом и потрясающим сложением тела. Она посмотрела на незнакомца в упор, а затем встала и вышла из кофейни. *** Гермиона вошла в свой кабинет. - Привет, - поздоровалась с ней коллега из коридора. - Привет Деби, - доброжелательно отозвалась Гермиона. – Зайдешь? - Пожалуй, - ответила та, пожав плечами. - Как дела? - О, превосходно, а ты готова к благотворительному вечеру, он уже завтра. - Конечно. - Класс, - ответила Деби, взяв в руки журнал. – А я и Трой решили сходить в кино. - О, это здорово, а на что пойдете? - Не знаю даже, на что-нибудь семейное. - Не плохо, - одобрила Гермиона. – А я бы на фантастику сходила, люблю этот жанр. - Серьезно? - скептично вопросила Деби. – Фантастика, это же «фу». Чокнутая тетка Троя обожает фильмы этого Тима Бертона, а чего там обожать я вообще не понимаю? Это же полная безвкусица, надо смотреть что-то милое и теплое, или какую-нибудь серьезную драму о жизни в странах Третьего мира, что бы понимать, что не такие уж мы неудачники, раз живем здесь, а не где-нибудь в Африке. - Я бы даже сказала, мы совсем не неудачники, - ответила Гермиона. - Да, и, с позволения сказать, «творения» этого Бертона только чокнутые могут смотреть, но ни в прошлом году, ни в этом премьер его фильмов не было. - Да, помню, прошлый год вообще как то бедноват был на фантастику, ни припомню ни одного кассового фильма. Вот разве что второй «Железный человек», хотя это же по комиксам, можно его к фантастике отнести? - Думаю, можно, - улыбнулась собеседница. – Слушай, а какое платье ты наденешь завтра? - Наверное, серое, - пробормотала Гермиона. – Ладно, мне нужно работать. - Ну, удачи, - ответила Деби и покинула помещение. *** На благотворительном приеме, который устраивался каждый год в стенах Университета, было много гостей. Гермиона стояла у одной из картин, когда к ней подошел тот странный черноволосый тип, что был в кофейне. - Добрый вечер, - приветливо поздоровался он. - Добрый, - мягко улыбнулась Гермиона. - Простите, если напугал вас вчера. - Ну что вы, - спешно стала оправдываться она. – Вы совсем меня не напугали. - Правда? – скептично изогнув бровь, спросил он. – Но вы так быстро сорвались со своего места. - Да просто на работу было нужно, - пояснила Гермиона. - Меня зовут Гештерн Шварц, - представился он, протянув ей руку. - Гермиона Грейнджер, - ответила она, пожимая ее. Его рука была теплой, и, прикоснувшись к ней, Гермиона испытала странное ощущение трепета. - Я - математик, приехал сюда по работе из Стокгольма, - еще раз улыбнулся мужчина. - Правда? Я тоже математик, - ответила Гермиона. - Я знаком с некоторыми вашими работами относительно простых чисел, доктор Грейнджер. - Правда? - Да, и должен сказать, что ваши исследования впечатляют. - Спасибо. - Ой, что это у вас, китайская философия? – вдруг спросил он, кивнув на руку Гермионы, державшую книгу. - Да. - Отличный выбор, я как раз сейчас сам ее изучаю. - Вам интересна философия? – удивленно спросила Гермиона. Она не могла еще раз не отметить, что почти что незнакомый человек, подошедший к ней на благотворительном вечере, весьма хорош собой. Правильные черты лица, высокий рост, широкие плечи, красивый нос, черные волосы. А глаза! Да, глаза, пожалуй, были самыми притягательными из всего его облика. И пока Гермиона беззастенчиво рассматривала его, Шварц продолжал. - Да, очень. Философия, как и математика – две абстрактные науки. А у древних китайцев был весьма интересный подход к основным философским вопросам. Никогда ничего подобного не встречал. Я сейчас остановился на концепции Чжуань Цзы, любопытный взгляд на мир, скажу я вам. Его концепция, несомненно, стоит того, что бы ее изучить. - Правда? - Да. - Забавно, но у меня только вчера состоялся разговор о китайской философии, и я услышала, что в Китае не было философии как таковой. - Не могу согласиться с подобным утверждением, - возразил новый знакомый своим бархатистым голосом. - В любом случае, какими же учеными мы с вами будем, если не сунем нос, везде, куда только можно, в том числе и в китайскую философию, - подмигнул он. – Да и к тому же, внутреннее чутье, иногда бывает методом познания не хуже эксперимента, как эмпирического, так и виртуального. - И это говорит математик? – поразилась Гермиона. - Именно как математик, я и говорю это, - ухмыльнулся ее собеседник, блеснув глазами. - А как вам кантовский релятивизм? - Ну, - протянула Гермиона, силясь вспомнить, главную идею релятивизма Иммануила Канта, и с удивлением обнаруживая, что не помнит. – Это очень любопытно. - Не то слово, доктор Грейнджер. В свое время релятивизм Канта был революционным. Гермиона улыбнулась и кивнула. Ободренный ее реакцией, Шварц продолжал. - Классический пример: ты видишь стол и для тебя это стол, а для мимо пролетающей мухи то, что ты считаешь столом, может таковым и не быть. - Согласна с вами, - кивнула Гермиона, затем изменилась в лице и заинтересованно воскликнула: - Ой, там, кажется, что-то происходит! – махнула она куда-то вперед. Яркая блондинка, державшая за руку мужчину, принимала поздравления. - Ой, да это же Кристина! – всплеснула руками Гермиона. – Кажется, они с Эриком обручились. Здорово-то как! - Просто нет слов, здорово, - скептически поддакнул Шварц. - Понимаю. Вам, все это: свадьба, цветы и клятвы, наверное, кажутся, пустой тратой времени и наивными мечтами, мистер Шварц? - Ну, что вы! – возразил он. – Свадебные клятвы иногда гораздо глубже, чем можно себе предположить на первый взгляд. - Правда? Вы в это верите? - изумилась Гермиона. - Да, я в это верю, - ответил Шварц. – Не смотря на то, что вера совсем не философская категория. - Как посмотреть, - возразила Гермиона, вызвав еще одну улыбку собеседника.