Увязну

      Вечеринка была в самом разгаре: реками тёк алкоголь, воняло косяками, шумел громкий бит из колонок студии Олега, слышался пьяный фристайл хозяина квартиры вместе с таким же бухим в дрова Егором. Ида, обычно зажигавшая на своих днях рождения, сейчас чинно сидела на кровати с ноутбуком, глядя, как грузится в сеть её дебютный альбом. Она взяла себе псевдоним Dead Gold, полностью олицетворяющий её жизнь и эмоциональное состояние. И сейчас, смотря на треклист, латышка ловила флэшбэки, связанные с этими песнями: скейт-парк где-то в Отрадном, гулянка с колонкой на Рубинштейна в 2016м, мокрые и дерзкие поцелуи с Артёмом, их первый секс — пьяный и не связывающий особыми обязательствами, первый тур парней, долгие беседы с Фарой в гримерке, его самый большой концерт в Москве, на котором Ида присутствовала в качестве VIP гостя…       Она скучала. Словно что-то тянуло её обратно в Россию, стало вдруг страшно от понимания того, что Барселона уже не так была ей любима, как ранее. Она любила Олега, но стыд пред Сименсом брал верх, как никотин побеждал курящего. — А сейчас, самый главный сюрприз для моей дамы, уважаемые господа, — начал вдруг Нечипоренко, когда музыка стихла, и все повернулись к рэперу, так как он, будучи уже в кондиции, залез на стул, возвышаясь над толпой гостей, которые уже и забыли, зачем пришли сюда. Кизару продолжал: — Ида, я тебя люблю, так, как не любил никого до тебя, и в твой день я хочу подарить тебе то, что нельзя купить ни за какие деньги. Мне было сложно принять такое решение, однако я вижу, что буду счастлив сам только в случае твоего счастья. А посему вот мой презент!       Девушка повернулась к двери, которая медленно открылась. Сердце ее бешено колотилось, отдаваясь где-то в районе пяток, а потом резко поднимаясь к мозгу. Перед ней, одетый в классическую белоснежную рубашку и чёрные штаны, красовался Глеб. Самый настоящий, тот самый Фараон, Сименс, Молодой худой ублюдок, её друг. — Олег… — её голос нарушил звенящую тишину, что повисла в комнате. Все в шоке смотрели то на латышку, то на Кизару, чьи брови при виде пуссибоя автоматически сдвинулись вместе. Рэпер спустился со стула и, подойдя к Берзинс, положил руку ей на плечо, а затем тихо прошептал: — Я смог сохранить в себе душу, которую ты прорастила во мне. Получай удовольствие от своего дня, я не буду препятствовать освободительнице своей души.       Все ещё ошарашенная и поражённая всем только что произошедшим, Ида медленно кивнула и направилась к все так же стоящему у входа в комнату Сименсу. Даже издалека она чувствовала боль блондина и одновременную радость, связанную с её появлением. А Олег… Брюнетка стала уважать своего парня ещё сильнее: пригласить на день рождения своего лютого врага, который тайно сохнет по твоей даме сердца — совершенно сумасшедший поступок, достойный уважения и гордости. И девушка побежала себе непременно поблагодарить Кизару за проделанную ради неё работу. Но сейчас… — С днём рождения, Ида, — проговорил Фара, когда девушка поравнялась с ним и дежурно приобняла за плечо, на миг задержавшись, чтобы вдохнуть знакомый аромат духов Голубина. — Спасибо. Я не ожидала, что ты придёшь. — Кизару пригласил меня. Скажу честно, я был в ахуе, когда увидел в директе его сообщение, — с лёгкой усмешкой заметил рэпер и протянул брюнетке маленькую коробочку с чёрной лентой, открыв которую, Ида увидела тонкий твёрдый браслет из золота, на котором было выведена дата её рождения. — Это очень красиво, Глеб! Спасибо тебе, — дружеский поцелуй в щеку, и латышка прямо почувствовала, как разозлённо задышал где-то позади них Нечипоренко.       Вечеринка продолжалась. Казалось, что инцидент с внезапным появлением Фары уже был всеми забыт, лёд начал таять, как отметила Ида, наблюдая за тем, как Олег и Глеб, беседовали, развалившись на диване. Порой она даже немного хихикали, видимо, Нечипоренко опять остроумно шутил. Берзинс посматривала на рэперов краем глаза, общаясь между тем с милой особой, пришедшей с кем-то из приятелей Кизару.       Альбом вышел, всеобщее ликование теперь стало привычно, и хоть на тусовке присутствовало много незнакомых Иде людей, брюнетка уже не испытывала более дискомфорт от их тут нахождения.       Глеб смотрел на Олега, стараясь превозмочь неприязнь, и Нечипоренко прекрасно осознавал, чего стоило блондину из Москвы вести себя прилично и сохранять спокойствие. День рождения Иды Кизару портить не хотелось, так что от подколов в сторону Фараона молодой человек воздерживался, хотя порой некоторые фразы прямо так и рвались, чтобы сорваться с языка.       Сименс сидел на диване рядом с ним и потягивал шампанское, которое привёз с собой из Москвы и периодически поглядывал на брюнетку, болтавшую с какой-то девицей развязного вида. Он знал, что Берзинс не получала удовольствия от её компании, ей просто нужно было как-то убить время. — Ну, как дела в матушке-России? — развязно поинтересовался Олег, видя, что мысленно Фара уже унёсся в вечность. К тому же от него не укрылись взгляды, бросаемые Фарой на Иду. — Как обычно. Те же самые воры, ничего не поменялось, — холодно отвечал Голубин, цитируя трек оппонента. Тот ухмыльнулся и кивнул, явно оценив шутку и отпил ещё, зная, что выпивка сейчас располагала к хорошей беседе. — Я скучаю по всей этой хуйне, веришь, нет? — Нечипоренко закурил, выдыхая дым в воздух тонкой струйкой. Глеб вопросительно взглянул на дилера. — Типа по концертам, — объяснил Кизару, а Глеб понимающе кивнул. Ещё бы! Участь Олега оставляла желать лучшего: делать музыку и не иметь возможность выступать на родине, которая вдохновляла на треки, пусть даже и описывали они не самые прекрасные стороны жизни. — Ну, у тебя есть Украина и Беларусь, — напомнил Фараон, на что Нечипоренко только хмыкнул и неопределённо пожал плечами. — Да, но это не то, понимаешь, мэн? Я мечтаю о выступлении в родном Питере, там, где вырос и где поднялся, — мэн. Так Кизару звал только тех, кого уважал. А Глеб? Фара списал это обращение на алкоголь, однако, смотря на собеседника совсем иначе. — Понимаю. Корни забывать нельзя. — У тебя есть трек, кажется, Призрак называется, — задумчиво произнёс Олег, глядя на рэпера уже мягче и спокойнее. — Так вот, мне он близок. Я тоже так себя последний год чувствовал, и продолжал бы, если бы в моей жизни не появилась Ида. — Ты слушал мои треки? Удивительно! — Фара старался избегать темы отношений Иды и Кизару, так как проклятая ревность опять пробуждала в его сердце зависит, глупую и беспочвенную. — А то! Должен же я знать материал, чтобы тебя засирать в Твиттере, — хохотнул Нечипоренко. — Я оценил, мэн.       Дальнейший их разговор потек уже расслабленнее и спокойнее, никто не понтовался, кажется, Олег уже был готов пересмотреть своё отношение к молодому человеку, находя его вполне достоянным собеседником, далеко не дураком. Глеб в свою очередь тоже присматривался к Нечипоренко. Всё-таки Ида была права: она не доверься не тому человеку.       Словно почувствовав, что он думал о ней, Берзинс подошла к ним и устроилась между рэперов на диване, беззаботно улыбаясь. — Я вижу, вы спелись? Когда ждать совместный трек? — поинтересовалась она, поочерёдно глядя то на Олега, то на Глеба. Нечипоренко прыснул. — Ну почти, только мы читаем, а не поём, Идочка. Но мы все ещё враги, — шутя, ответил Кизару. Ида расхохоталась и спрятала голову в его толстовке, игнорируя пристальный взгляд Фараона. — Спасибо вам обоим за такой прекрасный день рождения, — она поцеловала их по очереди в щёку, внезапно расковываясь и ощущая себя абсолютно счастливой. Впервые. Гармония, покой и люди, с которыми было спокойно.