Увязну

      Переминаясь с ноги на ногу, брюнетка подошла к кабинету отца в офисе. Как же давно она не была тут, да ещё и по своей воле! Обычно он вызывал её с другого конца Москвы за каким-то «очень важным делом», которое по факту оказывалось глупым и, по мнению девушки, бесполезным. И ослушаться было сложно. Легче было просто приехать, чтобы не ссориться лишний раз и не выслушивать тонны слов об отцовском разочаровании.       Может быть, она могла бы относиться к отцу иначе, но его взгляд, вечно осуждающий и принижающий, холодный тон и отсутсвие каких-либо эмоций на лице отбивали у латышки всё желание построить мосты. Улан Робертович ясно показал, как относился к старшей дочери-бунтарке, и ей оставалось только принять это и ходить к нему так же, как всегда. Словно ничего нет. Словно и её для него тоже нет.       Родители могли заниматься Илвой и промывать ей мозги, контролировать и запугивать, но нет! Им подавай беспрекословное подчинение ещё и от более-менее независимой старшей дочери!       Когда с той стороны двери раздалось резкое «войдите», латышка толкнула тяжёлую дверь и вошла.       Невозмутимый и угрюмый Улан Робертович, сгорбившись и сощурив большие глаза, прикрытые густыми бровями, в безмолвии сидел за столом, смотря в бумаги, не замечая дочери. Как всегда, промелькнула мысль в голове девушки. А чего она ждала? Тёплого приёма и объятий, как будто они нормальная семья? А что, если да? Пусть даже Ида и не любила отца, но кто сказал, что она не хотела любить и быть любимой в своей семье? — Зачем ты приехала? — сухо поинтересовался Берзинс, когда Ида закрыла за собой массивную дорогую дверь, на которой красовались витиеватые узоры на манер тех, что были в королевских дворцах. — Пап, мне нужно кое-что тебе сказать, — проговорила она, с привычной напускной холодностью смотря на отца.       Тот не поднял и головы, только качнул ею, мол, говори. — Я получила российское гражданство.       Словно от звука выстрела мужчина дёрнулся, а ручка выпала из его руки и покатилась полу. В следующий миг лицо Улана Робертовича вытянулось в изумлении, и он наконец посмотрел на Иду. Она даже бровью не повела, увидев его лицо. Взгляд отца теперь словно не принадлежал ему, теперь будто бы чужой человек сидел перед нею в кожаном кресле. — Что? — только и смог выдавить он из себя, медленно поднимаясь с места и снимая очки. — Что ты сделала, Ида? — Я получила гражданство России. Вот паспорт, — брюнетка протянула отцу новенький документ.       Поражённый Улан Робертович, не мигая, с минуту смотрел на алый переплёт, а затем лицо его само стало красного цвета. — Ах ты, предательница! Да что ж ты натворила-то, а?! Как ты могла предать свою семью и страну? Латвия — твоя Родина, ты должна быть благодарна этой стране за всё, вплоть до того, что именно там ты родилась! А ты? Что ты сделала?! Ты понимаешь, что теперь у тебя нет ни Шенгена, ни Евросоюза, ни тех привелегий, которые у тебя были до этого?! — закричал он так, что у девушки на руках выступил пот. — Латвия ничего не дала мне кроме твоей фамилии! А Россия — мой дом, я русская, была, есть и буду русской! Мне наплевать на эти хвалёные привелегии, понятно?! — огрызнулась Ида, забирая паспорт из дрожащей от гнева руки отца и резко, но аккуратно засовывая документ в сумку. — Это из-за того придурка Глеба? — взвыл господин Берзинс. — Да причём тут Глеб?! Я сама это еще два года назад решила, и вообще, я тебе не особо-то и была нужна. К тому же, я не твоя собственность. Я только это пришла тебе сказать, а сейчас мне пора. Илве и маме можешь передать привет.       Сказав это, Ида круто развернулась на каблуках и быстро покинула кабинет Улана Робертовича, который так и остался стоять посреди комнаты возле дубового стола.       Оказавшись на улице, Ида почувствовала свободу. Словно что-то только что вырвалось из неё и улетело ввысь, что-то тягостное, словно в душе расцвели райские сады и запели чудесные сладкоголосые птицы.       Она тут же набрала Глеба, чтобы сообщить радостные новости. Теперь она — хозяйка своей жизни, теперь с её поганой семьёй её связывало только кровное родство, от которого она тоже отмахивалась, как от назойливых песен в голове.       Россия добродушно принимала её, она чувствовала, как облегчённо падают с неё оковы какой-то абстрактной обязанности своей бывшей родине, которой постоянно попрекал её отец, которую ненавидела мать и о которой не думала Илва.       За этот месяц, пока Ида бегала по конторам в тайне от отца, произошло множество событий, связанных с её карьерой рэп-исполнительницы: третье место в Кириллице, две недели альбом Spanish Teacher держался в топах чартов, прилично прибавилось подписчиков в Инстаграме, по сети гуляли её спонтанные селфи со слушателями на улице, хейт в её сторону из-за отношений с Сименсом…       Через неделю Иду ждало её первое выступление с новым альбомом, первый концерт, хэдлайнером которого, естественно, был Голубин. В тот день, когда он сообщил ей о том, что Иду приглашают выступать, она чуть не упала в обморок от радости. Теперь этот факт казался ей самым обычным делом, и за неделю она уже смирилась и спокойно отвечала на все вопросы знакомых.        Она, выйдя от отца, тут же удалила некоторые старые фото в социальных сетях и залила пост с паспортом России в руке, написав под ним длинный текст о своём долгом пути.       Тут же посыпались поздравления в комментариях и весёлые эмодзи. Новые и старые поклонники радостно поздравляли её и желали всего самого лучшего в жизни.       Сделать новые документы она торопилась не просто так: не хотелось вступать в новую жизнь со старым дерьмом, и теперь от волнения девушка теребила корпус телефона, ожидая, когда её Голубин ответит.       А когда тот снял наконец трубку, девушка без приветствия провозгласила, не в силах сдерживать радость: — Поздравь меня, Глеб. Я теперь официально русская!       Эти слова казались ей сном, и поговорив немного с блондином, приняв от него поздравления, девушка тут же поехала к нему, убирая телефон в карман. Однако через пару минут Берзинс снова достала гаджет от звука уведомления, и перейдя в профиль, девушка увидела надпись на экране: «пользователь tommyhellatrigger поставил «нравится» вашей публикации». — А вот и Олег, — пробормотала Берзинс, переходя на страницу Кизару, которую давно не посещала.       Первое же обнаруженное ею фото являло собой селфи действительно счастливых Нечипоренко и девушки, очень на него похожей, а под публикацией красовалось сердечко.       Ида улыбнулась.