Пропитай меня всей своей болью и назови любовью

      Пережить выходные было сложнее, чем я думала. Вадим оказался отличным актером и все время строил из себя заботливого отца. Так он убеждал мать, что мне не хватает внимания и заботы, из-за чего я и веду разгульный образ жизни. Мне приходилось подыгрывать: я вела себя нормально, потому что боялась, что он может снова причинить мне боль.       Версия про мою пьяную травму так прижилась, что мать сначала поговорила со мной наедине, чего не делала давно, а потом подняла вопрос о возможности принудительного лечения на «семейном собрании». Это звучало настолько глупо, что я даже не нашла подходящих аргументов в свою защиту. Однако эта тема достаточно быстро была закрыта, потому что Вадим решил поступить как защитник сирых и убогих, который, цитирую, и сам был подростком, любящим выпить, и теперь считает, что всем нужно давать второй шанс.       Как часто я пью? Не так часто, как может показаться. Я могу напиться в компании, выпить с Женей по бутылочке пива у нее дома или где-нибудь во дворе, но ни о каких запоях и речи не идет. Материнское вмешательство в мою жизнь, которое я так долго ждала, чуть не вышло мне боком.       Вадим и его поведение — это вообще отдельная тема. Каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало, я вспоминаю ту ситуацию в машине, а потом, что вполне закономерно, начинаю думать о новой иерархии в нашей «семье». Так вышло, что я оказалась в самом низу. Больше всего я боюсь, что до совершеннолетия ситуация не только не изменится, но и продолжит ухудшаться, хоть уже давно и знаю, что в день Х я просто выйду из этого дома с вещами и больше никогда не вернусь. Но до него еще нужно дожить. Теперь это сделать сложнее, чем даже неделю назад. Мне кажется, еще немного и я начну зачеркивать палочки на стене. А если учесть, что мне всего 16, палочек будет очень много.       Я боялась Вадима, поэтому старалась лишний раз не смотреть в его сторону, не выходить из комнаты, даже громко не дышать в его присутствии. На глазах у матери приходилось выдавливать из себя улыбку каждый раз, когда Вадим смотрел на меня больше трех секунд, сжимая ладонь в кулак. Так он показывал свое недовольство, вызванное моим поведением.       Поразительно, как изменилась моя жизнь всего за неделю. Пришлось стать примерным ребенком, который на самом деле просто очень запуган. Я никогда так не ждала понедельник, как в эти дни болезни. И он уже завтра. Я наконец-то возвращаюсь в школу и центр. Уже предвкушаю этот небольшой глоток свободы, который мне так необходим сейчас: кажется, еще немного и я реально задохнусь.       Мать совсем ничего не видела. Она надела розовые очки и смотрела через них на мир, не замечая, что прямо у нее под носом над ее дочерью совершается разного рода насилие. Да, больше Вадим меня не бил, но моральное давление я ощущала каждую минуту, которую проводила в стенах этого дома. Даже когда его не было рядом, я знала, что он крепко держит меня за ниточки, словно я марионетка.       Он угрожает мне и моим друзьям, но я осознаю, что это не единственная проблема. У него много связей, поэтому если я решу сбежать, он меня найдет и вернет. Промоет матери мозги, снова изобьет меня, закроет дома на неопределенный срок — сделает все, что пожелает, и никто ему за это ничего не сделает.       Я думала о том, чтобы намекнуть обо всем происходящем Герману Алексеевичу, но потом поняла, что Вадим его старый и проверенный знакомый, а я всего лишь проблемный подросток, который может легко соврать ради своей выгоды: не понравился новый хахаль матери, который пытается направить меня на путь истинный, поэтому и пытаюсь устранить его таким гадким способом. В школе тоже никто не поверит, потому что у меня отвратительная школа. Меня там ненавидит чуть ли не весь педагогический состав за то, что я подпортила им нервы своими закидонами, а одноклассники не особо хотят общаться, считая, что раз я хожу в центр для трудных подростков, значит, могу их подрезать или накачать наркотой.       Просить помощи у Макса или Жени? А чем они помогут? Да и мы все в этом центре не просто так. Вадим тому же Максу может организовать реальный срок, потому что для него не проблема поднять старые дела.       Есть еще Ковалев, но он придурок, которому не плевать разве что на себя. Мы с ним, можно сказать, вообще не знакомы, но именно такое впечатление у меня успело сложиться.       Понедельник я жду не только из-за долгожданной, но весьма своеобразной свободы. Встреча с Филом — вот моя главная цель. Конечно, он не приходил ко мне. Да и не должен был, наверное. Думаю, у него и без меня дел хватает. Но так хотелось просто увидеть его, прижаться к нему и почувствовать тепло его тела.       Я снова представила эту картину, уже лежа в своей постели. Искренняя улыбка расцветала на моем лице каждый раз, когда я вспоминал ту ночь, которую мы провели вместе. Фил был таким особенным для меня, и я осознавала, что начинаю в него влюбляться. По самые уши.       Я думала о Филе, когда просыпалась: представляла, как он поднимается со своего матраса и идет чистить зубы; по дороге он встречает своего вредного брата, они обмениваются порцией колкостей и расходятся в разные стороны. Я думала о том, как он идет в школу и там готовится к экзаменам. Фил хорошо разбирался в математике, об этом сказал Герман Алексеевич, поэтому я воображала, как он, прикусив кончик ручки, размышляет над решением особенно сложной задачи. Я думала о том, как он ругается с Никитой и выходит из споров победителем; как смеется над Дрочером, когда тот говорит что-нибудь особенно тупое; как стебет Эдика, который проводит очередные никому ненужные игры, направленные на социализацию. Перед сном я думала о том, как Фил идет в ванную после тяжелого дня, стягивает с себя одежду и… Я думала о Филе много и искренне надеялась, что он хоть иногда думал обо мне.       Утро долго не хотело наступать. Я лежала в постели почти до рассвета и предвкушала, как после обеда увижусь с друзьями в центре. Я скучала по Жене, которая любила обсуждать сплетни, скучала по Максу, по старому Максу, с которым можно было просто помолчать. Скучала по Филу, просто из-за того, что он был Филом.       Поспать удалось часа три. После первого же сигнала будильника (теперь на тумбочке у меня стоят электронные часы с функцией будильника) я поднялась с кровати, подошла к шкафу и начала внимательно изучать его содержимое. Сегодня хотелось выглядеть как-то по-особенному. Виноват в этом, я думаю, Фил. Мы так давно не виделись, что теперь мне хотелось своим внешним видом напомнить о себе, о своей привлекательности. У меня не было завышенной самооценки или чего-то в этом роде, но я осознавала, что просто так, если бы я совсем не нравилась, Фил со мной спать не стал бы.       Погода, которая в последнее время постоянно напоминала о том, что совсем скоро наступит лето, позволяла носить более легкие вещи. Я натянула на себя короткую черную джинсовую юбку, белый укороченный топ и толстовку. Последнее было необходимо для школы: мне в любом случае сделают замечание за внешний вид, но пупок я все-таки закрою — не буду лишний раз шокировать учителей.       Чтобы выйти из комнаты, мне пришлось приложить усилия. Не физические, моральные. Я знала, что Вадим все еще дома, и, когда все-таки решилась выйти, обнаружила его сидящим за кухонным столом и пьющим кофе. Он приветливо улыбнулся, а меня передернуло: как можно быть настолько двуличным человеком?       — Доброе утро, — он отпил из своей кружки и отставил ее в сторону. Мать суетилась рядом, накрывая на стол. Думаю, она не может нарадоваться тому, что теперь мы часто едим вместе.       — Я пойду в школу. Есть не хочу, спасибо. Могу взять телефон? — остановившись напротив Вадима, спросила я. Мать немного расстроилась, это было видно по пропавшей с ее лица улыбке. Вадим посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на меня, приподнимая левый уголок губ.       — Чтобы получить телефон, придется позавтракать, — его интонация была вполне нормальной для матери, но я знала, что на самом деле это грязный шантаж.       Я громко выдохнула, продолжая стоять на месте: дело в том, что я решалась на поистине огромный подвиг для меня. Это не могло продолжаться дольше, потому что Вадим взял вилку и громко начал разделывать свою яичницу. Дал сигнал к активному действию, так сказать.       — Пожалуй, все-таки позавтракаю.       Я подошла к свободному стулу и аккуратно опустилась на него. Сидела я напротив Вадима, который ел, абсолютно показушно не обращая на меня внимания. Мать продолжала суетиться, явно обрадованная тому, что я все-таки передумала.       Еда не лезла в горло. Я старалась нанизывать на вилку как можно больше яичницы, но в итоге с трудом все это пережевывала и проглатывала. Вадим съел свою порцию раньше всех и теперь молча допивал кофе, сидя во главе стола и всем видом демонстрируя свое превосходство. Он смотрел то на меня, то на мать, довольно улыбался и снова отпивал из кружки, а я под этим взглядом съеживалась все сильнее и сильнее.       Когда тарелка полностью опустела, я поблагодарила всех за завтрак, быстро встала и положила ее в раковину. Но уйти мне не дали и теперь, ровно как и не отдали телефон.       — Девочки, я вас подвезу, — у матери эти слова вызвали улыбку, у меня же были абсолютно противоположные эмоции — я негодовала, но старалась этого не показывать. Я бы отреагировала иначе (не сильно, но все же), если бы до работы матери было ехать дольше, чем до моей школы.       — Я доберусь сама, спасибо.       — Нет, — только и ответил Вадим. Мать удивленно посмотрела на него, поэтому он поспешил пояснить свой отказ. — Предлагаю по дороге обсудить внедрение в нашу жизнь семейного досуга. Например, мы можем устроить кинопросмотр.       Я снова тяжело сглотнула и перевела взгляд на мать, надеясь, что та каким-то чудесным образом окажется сегодня занята. И во все другие дни тоже. Но она лишь счастливо улыбнулась, кладя свою ладонь поверх ладони Вадима.       — Это просто замечательная идея!       Я опустила голову, надеясь, что мне удастся успокоиться. План изначально был провальным, но хотелось хотя бы немножко утаить свои истинные эмоции, вызванные этими «замечательными идеями», которые сыпались на мою больную голову все утро.       — Так, а теперь все в машину! — Вадим поднялся и прошел мимо меня в сторону выхода. В последний момент обернувшись, он придирчивым взглядом прошелся по мне с головы до ног и выдал очередное гениальное умозаключение. — Ты все-таки в школу собралась, а не на гулянку. Переоденься.       Я возмущенно открыла рот, но так и не придумала, что ему ответить.       — Вадим прав, юбка действительно коротковата. Переоденься, а мы тебя подождем, — мать засеменила следом за моим личным тираном, а я снова опустила голову, в очередной раз пытаясь справиться со своими эмоциями.       Да чтобы вы все провалились!       Я широкими шагами пересекла кухню и коридор, зашла в комнату, но дверью хлопнуть не решилась. В этом момент в носу неприятно запульсировало: мой организм как бы говорил мне, что я приняла правильное решение.       Выбора у меня не было — в моей тюрьме есть униформа. Я надела джинсы, а юбку аккуратно сложила и убрала в рюкзак, чтобы позже переодеться в школьном туалете.       Вадим и мать ждали меня на лестничной площадке. Когда я вышла, Вадим снова пробежался по мне взглядом и, видимо, остался удовлетворенным моим внешним видом. Я вышла из квартиры и, не дожидаясь, начала спускаться по лестнице вниз.       Уже в машине счастливая мать щебетала о предстоящем киновечере. Я сидела на заднем сидении, предпочитая полностью игнорировать эту неадекватную парочку. Очевидно, что Вадим был психом. Как оказалось, такие люди действительно умеют прикидываться нормальными. А вот что случилось с матерью? Я помню ту жизнь, которой мы жили раньше: отец-алкоголик пропивал зарплату, мать вкалывала днями и ночами, они постоянно из-за всего ругались. Я понимаю, что ей было тяжело и с ним, и со мной, но как Вадиму удалось так быстро превратить ее мозги в кашу? Она не перечит ему, пытается во всем угодить. Я уже молчу о том, что на меня она совершенно забила. Неужели мать готова предать меня, лишь бы не жить так, как раньше? Неужели какой-то левый мужик действительно ей дороже, чем родная дочь? На эти вопросы ответов у меня не было.       Когда Вадим высадил мать на остановке, я напряглась. Мы впервые остались с ним наедине с того момента, как он разбил мне лицо. Было страшно, потому что теперь я совсем не представляла, что он может мне сделать       Разговор ни он, ни я начинать не спешили. Из-за этого атмосфера в машине накалялась с каждой секундой все больше и больше. Я не хотела с ним взаимодействовать, а он показательным безразличием будто намекал мне, что я первая должна что-то сказать. До самой школы я так и не проронила ни слова. Этим я демонстрировала жалкие остатки своей гордости. Испытала ли я удовлетворение? Нет, потому что страх был сильнее.       Он плавно затормозил недалеко от ворот, на школьной парковке. Мимо нас проплывали сонные школьники, которые, как это обычно и бывало, особо не торопились на учебу, потому что уже мысленно отдыхали на летних каникулах. По его взгляду в зеркало заднего вида я поняла, что пока не попрошу свой телефон, он мне его сам не отдаст. Чертов ублюдок!       — А теперь я могу получить свой телефон? — мой голос звучал намного увереннее, чем утром, однако, это никак не поубавило в Вадиме то чувство превосходства, которое он испытывает в данный момент.       — Да, — он не торопясь достал его из внутреннего кармана пиджака и протянул на раскрытой ладони. Я попыталась схватить телефон и сбежать, но он резко отодвинул руку к лобовому стеклу. — Ты же помнишь о нашем уговоре?       — Не отвечаю на более чем два звонка — получаю наказание, — сдерживаясь из последних сил, шиплю я. Он одобрительно кивает, но телефон не возвращает. — Что еще?       — Называй меня папой.       — Что?! — воскликнула я, совсем не ожидая услышать эти слова. Называть его папой? Я так родного отца не называла, а он предлагает мне называть себя так после всего, что со мной сделал? Сумасшедший! — Я не буду этого делать!       Вадим криво усмехнулся, а потом, разблокировав двери, вышел из машины. Сначала я не поняла, что он делает, но когда увидела, как он со всей силы бросает мой телефон на асфальт, вылетела следом. Оббежав машину, я хотела поднять его. Конечно, он был сильно разбит, но я надеялась, что включить его все же удастся. Все мои надежды рухнули, когда он пару раз наступил на него ногой, тем самым окончательно выведя из строя.       — Зачем ты это сделал? — взывала я. Видимо, звонок на урок уже прозвенел, потому что улица моментально опустела. Несколько школьников прошли мимо нас, но на наш конфликт особого внимания не обратили.       Я чувствовала, как глаза наполняются слезами. Мой телефон не был новым или каким-то крутым и дорогим, однако, это было единственное средство связи, которое я могла использовать вне дома. На новый телефон, даже самый простой, денег у меня не было. Как и возможности подзаработать, потому что мой новый распорядок дня не позволял мне задерживаться где-то дольше, чем на час.       — Почему ты это делаешь? — продолжала кричать я. — Что я тебе сделала? Почему ты ко мне прицепился?       Я топала ногами и размахивала руками, а он смотрел на меня, словно я цирковая обезьянка, которая все никак не поддается дрессировке. Слезы уже текли по щекам, но я даже не пыталась стереть их. А зачем? Он теперь знает, что может вывести меня на эмоции. Он знает, какая я слабая и беззащитная.       — Называй меня папой, — лишь повторил он, а потом пнул обломки телефона в мою сторону. — Подбирай.       Я не подчинилась.       — Подбирай, — уже более настойчиво повторил он. — Мы же не хотим проблем?       Я, наверное, плохой человек. Мне было настолько плохо, больно и обидно, что я подумала: сажай всех, мне плевать. Но потом голос разума меня немного отрезвил: меня он тоже не только избить может.       Я присела на корточки и спешно начала собирать обломки, молясь, чтобы это унижение когда-нибудь закончилось. И я не только о сборе обломков говорю: пускай мне скорее исполнится 18 или меня собьет машина.       — Вот видишь, какая ты умная девочка, — он повторил мои действия — опустился на корточки, теперь наши лица были на одном уровне. — Заеду за тобой в центр в семь вечера. Не будет на месте — пеняй на себя.       После этих слов он сел в машину, завел двигатель и уехал, оставив меня совсем одну на школьной парковке.       Я чувствовала себя обессиленной. Давно не плакала столько, сколько за последнюю неделю. Хотелось кричать всем о своей боли, но я понимала, что это бесполезно.       Так вот как выглядят безвыходные ситуации.       День в школе прошел ужасно. Чокнутая математичка, ненавидящая абсолютно всех, решила вызвать меня к доске, чтобы в итоге унизить. Клянусь, она продержала меня возле себя минут 15. Я никогда не была сильна в математике, но сегодня все было особенно плохо: она пообещала мне поставить двойку за четверть, если я не напишу годовую контрольную, а это бы поднимало вопрос о моем исключении. У меня все-таки было желание закончить 11 классов и попробовать поступить в университет, поэтому эта новость выбила меня из колеи. Англичанка дала сложнейшую итоговую контрольную, которую я еле как написала, а географ просто надавал мне кучу заданий на дом, аргументировав это тем, что иначе не сможет выставить годовую оценку. Я понимала, что теперь мне придется просидеть за учебой весь остаток мая.       Одноклассники за время моего отсутствия совсем озверели. Местная королева, чем-то похожая на Лену, только из более обеспеченной семьи, увидев меня, начала «тихо» говорить своим подружкам-крыскам, что меня, видимо, пустили по кругу в каком-то притоне или я подралась за дозу с местными наркоманами. Никаких других объяснений тому, почему у меня могло быть разбито лицо, она не нашла. Ее подружки и несколько парней мусолили эту тему до конца уроков. Я молчала, стараясь полностью их игнорировать. И хорошо, что мое терпение лопнуло уже после уроков, иначе без звонков матери не обошлось бы.       Школьный двор был асфальтирован. Я быстро шла к выходу с территории, не обращая внимания на окружающих. Это и было моей ошибкой. Одноклассник из компании, которая весь день глумилась надо мной, возник из неоткуда и вытянул ногу. Я не успела осознать происходящее, просто запнулась и упала, раздирая колени в кровь. Все могло бы быть не так критично, если бы я все-таки не успела переодеться в юбку.       — Ой, прости, я случайно, — довольный результатом одноклассник начал громко смеяться. Такой же звонкий смех я услышала сзади.       Меня охватил невероятный гнев. Я поднялась и со всей силы зарядила ему кулаком по лицу. Он совсем этого не ожидал — я поняла это по его округлившимся глазам. Одноклассник пискнул и схватился за скулу, по которой и пришелся удар.       — Ой, прости, я случайно, — передразнив его, я хотела с гордым видом уйти, но вовремя осознала, что оставлять других одноклассников без внимания как-то невежливо. — Пошли вы к черту! — Показав этой недалекой компании средние пальцы обеих рук, я все-таки вышла со школьной территории, игнорирую боль в коленях.       — Ты еще пожалеешь, сучка, — это было последнее, что я услышала, прежде чем скрылась во дворах.       До занятий в центре оставалось целых 40 минут. Я хотела зайти в магазин и купить воду, чтобы смыть кровь с ног, но вовремя осознала, что телефона, с которого я раньше оплачивала часть покупок, у меня больше нет. Впрочем, как и налички. Пришлось сидеть на обшарпанных качелях незнакомого мне двора и курить. Я запрокинула голову и наблюдала за медленно плывущими облаками. В мыслях была, как ни странно, математика: нужно срочно что-то делать, иначе я точно вылечу из школы.       Я могла бы попросить денег на репетитора у матери, но разговаривать с ней лишний раз не было никакого желания. К тому же контрольная будет через полторы недели. Чтобы освоить достаточно большой пласт школьной программы, мне пришлось бы ходить к репетитору каждый день, а это огромные деньги.       Я судорожно перебирала в уме всех знакомых, которые хоть как-то могли разбираться в этом предмете, но в голову совсем никто не приходил. Так уж вышло, что окружающих меня людей не очень интересует образование.       Фил возник в мыслях совершенно случайно. Мне кажется, что в какой-то момент я вовсе отвлеклась и начала думать о чем угодно, но не о предстоящей контрольной. Конечно, я не сразу сообразила, что вообще-то Фила в центре чуть ли не гениальным математиком считают. Но когда до меня наконец-то дошло, я вскочила с качели и понеслась в центр. Я понимала, что Фила нужно уговорить со мной немного позаниматься, поэтому надеялась на его доброту и наличие хоть какой-то симпатии ко мне. Эти занятия не только помогли бы мне сдать контрольную и не вылететь из школы, но и позволили бы нам сблизиться. Мне сейчас большего и не надо.       Что касается Вадима, то и на эту проблему нашлось бы решение. Если Фил согласится мне помочь, я поговорю с Германом Алексеевичем. Он мужик понимающий, скажет Вадиму, что в центре я задерживаюсь не просто так.       Настроение сразу в разы улучшилось. Гениальный план, который я только что разработала, буквально подарил мне крылья: я быстро шла, надеясь, что удастся поговорить с Филом перед началом занятий.       Но первой, кого я встретила, была Женя. Он реально обрадовалась, когда меня увидела: улыбнулась, подбежала и крепко обняла. Мой внешний вид был не так уж и плох, если не считать заклеенного пластырем носа и ног, залитых кровью. На ноги она, кстати, не сразу обратила внимание: первым ей в глаза бросился нос.       — Блин, че вообще произошло? — Женя опустила взгляд вниз и еще больше удивилась, увидев ноги. — А с ногами что?       — Это такие нелепые истории, — я еще раз ее обняла и предложила зайти перед физкультурой в туалет, чтобы смыть кровь с колен. — Упала, представляешь. Такая вот я неуклюжая.       — Треш, — Женя жевала жвачку, наблюдая за моими действиями. Я открыла кран и набрала небольшое количество воды в ладонь. Промывать раны было не так уж и больно, так как кровь успела запечься. — Мент твоей мамки меня не впустил, прикинь.       — Да, прикидываю, — криво усмехнулась я, — но мне приятно, что ты приходила. Вы с Максом не забили на меня, это здорово.       — Мы с Максом? — по лицу Жени стало понятно, что она не знает, о чем я говорю. Я удивилась, что Макс ей не рассказал, что приходил ко мне. В этом ничего такого не было, поэтому я решила рассказать ей о нашей встрече, опустив лишь то, что у меня не было возможности открыть ему дверь. — Интересно. Он вообще про это не говорил. Странный он в последнее время: все время в телефоне торчит, особо с нами не общается.       — Думаешь, что у него что-то случилось? — я закончила смывать кровь и теперь просто протирала кожу бумажным полотенцем.       — Хз, если честно. Может, по тебе тосковал, — Женя поиграла бровями, я а лишь отмахнулась от нее, не желая развивать эту тему. — Они на днях с Филом поцапались, кстати.       — Из-за чего именно? — удивилась я.       — Понимаешь, — Женя замялась, подбирая правильные слова, — Фил возле Лены терся все эти дни. Но у них ничего не было, — поспешно добавила она, когда увидела мое хмурое лицо. Слова про Лену меня, конечно, задели, но я и тут нашла Филу оправдание: меня долго не было, а Лена всегда крутит хвостом перед парнями. — Макс что-то ему сказал, и они минут пять спорили. Никто не слышал, о чем они говорили, но сейчас они вообще не общаются. Может, из-за тебя поругались?       — Не думаю, — протянула я, понимая, что причиной их размолвки как раз-таки могла стать именно я. Я не была уверена в этом на все сто процентов, однако, других точек соприкосновения у них не было. По крайней мере, раньше точно не было. — Ладно, это не важно. У меня есть план, как сблизиться с Филом…       — Нин, ты меня извини, конечно, но, может, стоит забить на Фила? — Почему? — не поняла я. Конечно, от подруги я хотела услышать другие слова, но не всегда наши ожидания совпадают с реальностью.       — Он приходил к тебе? Или пытался как-то с тобой связаться?       — Он мог быть занят, — мне начинал не нравится этот разговор. Вернее, то, в какое русло он плавно перетекал.       — Или просто не хотел…       — Жень, — перебила ее я, — я сама разберусь, ладно? Фил куда лучше, чем вы все думаете. Поэтому я попробую наладить с ним отношения, даже если потом сильно обожгусь.       — Хорошо, — уныло согласилась подруга.       Мы обе пришли к выводу, что стоит сменить тему разговора. Женя еще раз в подробностях рассказала мне про Ковалева и то, как он бегал от их издевок. Я давно так не смеялась, а еще наконец-то испытала некое чувство удовлетворения, потому что футболист заслужил все, что сейчас с ним происходит.       Из-за травмы у меня было освобождение от физкультуры, но присутствовать на ней я все равно была обязана. Мы с Женей вместе дошли до спортивной площадки и увидели, что Ковалева еще не было. Одногруппники были предоставлены самим себе: кто-то торчал в телефоне, кто-то висел на турниках, кто-то бродил от человека к человеку и вкидывал какие-то фразы, чтобы начать разговор.       Когда ребята увидели меня, они дружно загалдели. Мне было приятно, что мое отсутствие не осталось незамеченным. Радовалась встрече я не очень долго: сразу в глаза бросилось то, что не хватает Фила. Хотя бы Лена здесь — они не вместе, что уже хорошо.       — Ну че, подруга, опять забыла, как ходить? — пошутил Платон, перекинув руку мне через плечо. Я улыбнулась, в очередной раз осознав, что мне очень не хватало ребят вместе с их подколами и глупыми шутками.       — Люблю проверять прочность асфальта лично, знаешь ли, — ответила колкостью на колкость я. Платон хохотнул и убрал руку, а я сразу же направилась к Максу, чтобы поздороваться с ним.       Макс, зависающий все это время в телефоне, тут же убрал его в карман и раскрыл руки для объятий. Я крепко обняла его, утыкаясь лицом в грудь. Он в рамках приличия гладил меня по спине, а я вдыхала аромат стирального порошка, который исходил от его черной футболки. Через секунд 10 он отстранился и положил ладони мне на щеки, рассматривая лицо. Такой жест показался мне интимным, поэтому несколько смутил меня, впрочем, как и то, что за нами все это время наблюдали ребята. Я отстранилась и отступила на пару шагов назад, а Макс неловко прокашлялся, почесывая затылок. Как и Женя, он не сразу обратил внимание на мои колени. Его глаза в удивлении расширились, когда он опустил взгляд вниз и заметил свежие раны на коже.       — Я думал, что у тебя только сотряс, — неуверенно проговорил он, все еще пытаясь сообразить, что со мной все-таки произошло.       — И тебе привет! — весело поздоровалась я. — Сломанный нос шел в комплекте с сотрясением, а коленки я случайно ободрала сегодня после школы.       Ни Жене, ни Максу правду я снова не сказала. Пусть эти глупые конфликты с одноклассниками остаются на территории школы. В другое время и в другом месте я даже вспоминать не хочу об этих гнилых людях.       — Я рад, что ты наконец-то вернулась, — добавил Макс, прежде чем ребята захохотали. Я обернулась и увидела, что в нашу сторону направляется Ковалев. Былой уверенности у него сейчас не наблюдалось: он широкими шагами пересекал площадку, но на нас взгляда не поднимал — упрямо смотрел на асфальт.       Когда Ковалев подошел, мы уже собрались в кучу. Он долго молчал, собираясь с мыслями.       — Меня голландцы, — начал он, активно жестикулируя руками, — не трахнули.       — А вы им свой член показывали? — спросила Яна, хитро улыбаясь. Эти слова у нас всех вызвали дикий смех. Мы переглянулись с Максом и продолжили хохотать над смущенным футболистом.       Когда мне рассказывали, как Ковалев отреагировал на слив, я и не думала, что он выбит из колеи настолько сильно. Сегодня, по сути, наша третья встреча, но определенное мнение об этом человеке у меня все-таки успело сложиться. Я думала, что он самовлюбленный, наглый, хитрый и беспринципный мужчина. Но теперь я и не знаю, что о нем думать: убегающий от язвительных комментариев подростков взрослый мужик заставил меня пересмотреть свое мнение.       — Сочувствую! — вдогонку крикнул Макс, а я слабо толкнула его в плечо, продолжая смеяться. Мне не было жалко Ковалева, однако, унижать его еще больше желания уже не было.       Ковалев не появлялся достаточно долго. Кто-то из ребят достал бутылку пива, и мы по чуть-чуть отпивали из нее, чтобы растянуть удовольствие. Макс достал пачку сигарет из кармана и предложил мне закурить. Свои у меня закончились прямо перед занятиями в центре, поэтому отказываться не стала.       — Слушай, — тихо сказала я, обращаясь к Жене, — у тебя нет какого-нибудь старого телефона? Свой сломался, новый купить сейчас возможности нет.       — Блин, нет, — Женя покачала головой и в очередной раз приняла бутылку из рук Макса. — Как ты вообще без телефона выживать собралась?       — Не знаю, — громко выдохнув, я взяла бутылку и сделала глоток пива, а потом отдала ее Платону. — Ладно, придумаю что-нибудь…       Разговор с Женей отвлек меня от происходящего, поэтому я не заметила, как к нам вновь подошел Ковалев.       — О, здрасьте, Антон Пиписькович, — поприветствовал футболиста Никита. Сейчас Ковалев выглядел чуть более собранным и уверенным в себе, но все равно и близко не походил на человека, которого мы впервые увидели чуть больше недели назад.       — Так, сегодня вечером на тренировке все должны быть вовремя.       — А то что вы нам сделаете? В угол поставите? — поинтересовалась Женя, встав с лавки, на которой мы с ней вместе сидели.       — Да ты ни в один угол не поместишься, — вставил свои пять копеек Дрочер, чем в очередной раз спровоцировал Женю.       — Слышь, сука, — она повернулась и со всей силы толкнула ладонью в грудь Дрочера, сидящего на спинке лавочки. Он не удержался и с грохотом свалился вниз.       Мы засмеялись, а Дрочер, не поднимаясь с асфальта, также обозвал Женю не лицеприятным, но все-таки литературным словом.       — У меня для вас сюрприз. Он вам понравится, — Ковалеву этот цирк надоел достаточно быстро, поэтому он решил озвучит информацию, с которой к нам пришел.       — Голую жопу показывать будете? — пошутил Макс, отпивая из бутылки. Ковалев наигранно посмеялся буквально секунды три, а потом развернулся и спешно скрылся в дверях центра.       Я откинулась на спинку сидения и выдохнула, думая о двух вещах: как получить новый телефон и где сейчас находится Фил.       Дрочер и Женя продолжили перепалку, Лена и Яна вновь уткнулись в свои телефоны, а Никита и Платон начали слоняться по площадке. Один лишь Макс остался без дела. Он время от времени посматривал в мою сторону, не решаясь подойти. Я улыбнулась ему, тем самым давай зеленый свет. Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и шумно приземлился прямо рядом со мной.       — Ты из-за этого не хотела выглядывать в окно? — он кивнул, намекая на мой нос, а я пожала плечами, так и не определившись с правильным ответом.       — В том числе, — протянула я. Когда Макс приходил ко мне, я хотела все обсудить и извиниться, но сейчас, находясь с ним лицом к лицу, вся уверенность куда-то испарилась. Поэтому я решила спросить о том, как дела у него: вспомнила недавний разговор с Женей об его отстраненности. — У тебя же все хорошо?       — Почему спрашиваешь? — он сделал последний глоток из бутылки и выкинул ее в урну, которая стояла возле лавочки.       — Во-первых, ты мой друг. Во-вторых, Женя сказала, что ты в последнее время какой-то отстраненный…       — Все нормально, — быстро ответил он, а я напряглась, потому что мне показалось, что в его словах есть подвох. Было ощущение, что он не до конца со мной искренен. Неожиданно я вспомнила нашу посиделку в торговом центре: тогда он тоже зависал в телефоне, почти не принимал участия в общем разговоре. В тот момент я очень злилась и поэтому плевать хотела, что там с ним происходит, но сейчас изменила свое мнение на противоположное.        — Ты всегда можешь рассказать мне о своих проблемах, — следующий свой поступок я совершила, не успев хорошо подумать, — положила ладонь на его ладонь, покоящуюся на колене, и ободрительно сжала. Макс какое-то время смотрел на наши руки, а потом перевел взгляд на меня и улыбнулся.       — Спасибо.       — Кстати, Макс, у тебя нет какого-нибудь старого телефона? Свой разбила… — на всякий случай я решила задать этот вопрос и Максу. Но и у него, к сожалению, лишнего телефона не оказалось.

***

      Занятия тянулись бесконечно медленно. Во время перерыва мы сидели на парапете и курили. Максу пришлось угощать меня весь день, потому что я сразу сообщила о том, что пустая. Впрочем, он и не был против: каждый раз молча протягивал пачку с сигаретами.       — Ребят, кто-нибудь видел Фила вообще? — спросила я, когда все замолчали.       Лена стрельнула глазами в мою сторону, но говорить ничего не стала. Точно так же поступил и Макс. Никита, Платон, Яна и Женя просто отрицательно покачали головами. Я приуныла, потому что всю ту неделю, что лечилась дома, думала о будущей встрече с Филом, которая до сих пор не состоялась. Я, как нетерпеливый ребенок, не могла усидеть на месте и все время оглядывалась, надеясь наконец-то увидеть нужного мне человека.       Неожиданно появившийся Дрочер заставил меня отвлечься от мыслей о Филе: он, возбужденный и заикающийся, попытался нам что-то объяснить, но мы ничего не поняли.       — Дрочер, успокойся и расскажи все нормально, — вспыхнула я.       — Это, короче, там в туалете... чечены! Но он меня не заметил, я забрался на унитаз ногами!       — Тебя там трахнули походу, да? — Женя, не отошедшая от утренней стычки, попыталась задеть Дрочера. В любой другой ситуации Дрочер развел бы словесные баталии, но сейчас он был слишком напуган, чтобы продолжать.       — Тебя там тоже трахнут! Нас там всех трахнут! Приедут чечены…       — Да подожди, — перебил его Никита, — мы это уже слышали. Есть еще какие-то вводные?       — Ты можешь заново начать? — спросила Женя.       — Да, давай еще раз, — поддакнул Никита.       — Пиписькович позвонил чеченам, чтобы они приехали сегодня с нами разбираться, — наконец-то внятно объяснил все Дрочер. Мы непонимающе переглянулись, не зная, стоит ли верить Дрочеру, который вечно что-то неправильно понимал.       — Ты опять мою шмаль из-за бочка брал? — спросил Платон, как только закончил говорить по телефону.       — Брал, — честно признался Дрочер, — но это не важно. Я вам отвечаю, Антон звонил чеченам и сказал, что тут одни бздюки и трех человек хватит.       Все это время я сидела рядом с Максом, наши руки соприкасались. С каждым сказанным Дрочером словом я чувствовала растущее в Максе напряжение.       — Да не, это херня какая-то, — наконец сказал он, а я искренне понадеялась, что Макс прав.       К сожалению, в последнее время я постоянно получала ни за что. От Вадима, матери, директора, Ковалева… Не хотелось бы теперь огрести от чеченов за слив члена Ковалева, в котором я даже участия не принимала.       — Подожди, почему херня? — ответил Макса Никита. — Я бы на его месте так и сделал.       — Сто проц, он же нам сюрприз обещал, — Женю озарила догадка. Я тоже вспомнила слова Ковалева. Теперь сказанное Дрочером звучало еще более реалистично.       — Сто проц, не цветочки же с Raffaello он имел в виду, — согласилась Яна.       — Че вы сретесь раньше времени? Надо узнать, что он мутит, — Лена спрыгнула с парапета. — Короче, через час в кормушке.       Через час мы, как и договаривались, встретились. Лена принесла какой-то листок с нашими именами, добавив, что у Ковалева таких целая куча. Напротив наших имен стояли разные символы и буквы. Чье-то имя было обведено в кружок. Мое имя вообще было зачеркнуто.       — Какого хрена я вычеркнута? — меня это не слабо так возмутило, потому что я Ковалеву ничего плохого сделать не успела. Пока одногруппники его доставали, я лежала дома вся переломанная и страдала. Не для того, чтобы меня чечены размотали, я усердно лечилась и спешила на волю.       — Хорош балаболить, — прервала наши возмущения Лена. — Че делать будем?       — Может, убежим? — предложил Макс, посмотрев на меня. Мне бежать не вариант, потому что Ковалев влепит нам пропуски. О пропусках узнает Вадим, которого это очень разозлит. Теперь я реально думаю, что он меня за обычный проступок и убить может.       Никита план Макса тоже не поддержал, потому что у него остался всего один пропуск до обращения в полицию.       Твою мать, в какую же задницу мы попали.       Скажу честно: я запаниковала. Время от времени я ввязывалась в какие-то небольшие разборки, но чечены — это новый уровень.       — Не, не, не, не, надо перед ним извиниться, — предложила Яна, сжавшись от страха. Мне эта идея понравилась куда больше, чем идея Макса. Но Дрочер впервые привел нормальный аргумент о том, что идея окажется провальной.       — Ага! — воскликнул Дрочер. — Извините, что мы вашим членом во всем рунете помахали. — Он иронично озвучил наше предполагаемое извинение, а потом спародировал ответ Ковалева. — Да, ребят, извиняю, прощаю, забыли. Пойдемте кросс бегать. Так?!       — А че мы-то? Это вообще идея новенького была! — возмутился Никита. — Нормально, блин! То есть он придумал, слился куда-то, а мы должны получать.       Несмотря на то, что я была дико напугана, мне совсем не понравились слова Никиты. Я тоже для общего дела сделала не слишком много, но так откровенно не сливаюсь и вину на одного Фила вешать не хочу. Будем отвечать все вместе, раз так сложились обстоятельства.       — А ты прям не участвовал, да? — сказала Лена.       — Сваливать вину на Фила мы не будем, — одновременно с ней озвучила свои мысли я. Это немного смутило сразу троих людей: меня, Лену, посмотревшую на меня, и Макса, посмотревшего на нас обеих и нахмурившего брови.       Очевидно, со стороны мы выглядели отстойно. Не знаю, насколько ребята осведомлены о тонкостях наших с Филом взаимоотношений, однако, было ясно, что они понимали, что с Леной мы примерили на себя новую роль — роль соперниц.       — Практически, — ответил Лене Никита после секундного ступора.       — Ребят, — начал Макс, заикаясь, — да нормальная тема извиниться. Мы ж это, мы же тупые, малолетние. Какие там еще?       — Чеченами отъебанные, вот какие, — подытожил Никита.       Я тяжело вздохнула, упирая руки в бока. Сложилась крайне неприятная ситуация, а что с ней делать — непонятно.       — Ребят, — вдруг еще более испуганным голосом обратился к нам Дрочер, — там не чечены были. Я перепутал.       — Что ты перепутал? — не понял Макс. Я тоже перестала понимать, что вообще происходит. Надеюсь, что Дрочер просто идиот и неожиданно это осознал. Макс развел руки в сторону, как и все, ожидая, когда Дрочер сформулирует свои мысли в предложение.       — Он говорил «мага». Мага — это же не чечены, это даги!       — Твою мать, Дрочер! — почти одновременно воскликнули мы.       Раздражение, вызванное тупостью Дрочера, не долго витало в воздухе: как только мы увидели заезжающие на территорию центра тонированные гелики, сразу поняли, что нам капец. И что сейчас делать — не представлял никто.       — Блять! — протянул Макс, потирая лоб. Я сжала губы в тонкую полоску, полностью разделяя его эмоции.       — Вот новенький гандон! — воскликнул Никита и двинулся в сторону.       — Короче, вы как хотите, а я валю! — последовал его примеру Макс. Неожиданно он схватил меня за руку и потащил следом за собой. Я, не успев обдумать план действий, просто подчинилась, идя следом.       Мы даже не успели обойди здание — столкнулись с Ковалевым лицом к лицу. Он шел вальяжной походкой и, увидев нас, впервые за сегодня искренне улыбнулся. Нас эта улыбка напугала: сейчас он выглядел как судья, объявивший приговор преступнику. По крайней мере, я его именно так и воспринимала.       Ладонь Макса была влажной. Он, как и мы все, был напуган, но, несмотря на это, меня не отпускал. Увидев Ковалева, он затормозил и, не поворачиваясь в мою сторону, завел свободной рукой себе за спину. Сейчас я даже анализировать эти жесты не хотела. Вообще пофиг! Нас, возможно, толпа чеченов сейчас прикончит. Конкретно в данный момент было абсолютно все равно на то, кто и что к кому чувствует.       — О, а я вас ищу, — радостно воскликнул Ковалев. — Там как раз для вас уже сюрприз готов!       — Антон Вадимович, мы понимаем, что мы поступили некрасиво. Простите нас, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — взмолилась Лена.       — Да, мы… Мы тупые и малолетние, — поддержал Лену Макс, еще крепче сжимая мою ладонь. — А вы нет!       — И член у вас зачетный! –добавил Дрочер. Макс поддакнул, а я толкнула Дрочера свободной рукой, намекая, чтобы он заткнулся. Сейчас бы напоминать о нашем главном косяке! — Да че? Нормальный такой член!       — Слышь, хватит! — Никита поддержал меня. — Да, брат, — Ковалеву кто-то позвонил. Как я поняла, эти самые чечены. — Сейчас их приведу. — Закончив разговор, он продолжил водить пальцем по экрану.       Яна не выдержала и вмешалась в разговор, начав умолять Ковалева нас пощадить.       — Ну пожалуйста, не надо нас к чеченам! Мы же извинились!       — Ну хотя бы девочек, — подавленно добавила Лена.       Макс неосознанно кивнул, но когда до него дошло, что именно только что сказала Лена, расширил глаза от ужаса и посмотрел на нее. Мы всем скопом, перебивая друг друга, продолжили оправдываться.       — Чего? — Ковалеву, видимо, окончательно надоел этот цирк. По его лицу было видно, что он не понимает нашего поведения и реакции. Он смотрел на нас, прищурившись, ровно до того момента, пока его не озарило осознание происходящего. — Ааа, не, ребят, слушайте, чеченов отозвать нельзя. Если чечен приехал, свое дело сделать должен. Вы, главное, там почки и голову прикрывайте. Вдруг повезет.       Футболист улыбнулся и снова уткнулся в свой телефон. Мы испугались еще больше, потому что поняли, что Ковалев не собирается нас отпускать. Я неосознанно сжала руку Макса еще крепче, желая найти защиту хоть в ком-нибудь.       — Да я вообще не понимаю, почему мы все должны получать из-за одного дебила, — Никита, очевидно, был решительно настроен свалить всю вину на Фила. Мы одновременно обернули головы в его сторону, но в этот раз Лена полностью взяла инициативу в свои руки и намекнула ему заткнуться.       — Никитос!       — А что? Не так?       — Из-за какого дебила? — спросил Ковалев, вновь прищурившись.       — Да всю эту фигню с Tinder вообще-то новенький намутил! Я тут вообще ни при чем!       — Ну ты и крыса, Никита! — не выдержала я, вмешавшись. Я расслабила руку и попыталась выдернуть ее из ладони Макса, но он не позволил мне этого сделать, удерживая на месте. — Продолжай и дальше прятаться за спинами других, трус!       — Из нас двоих за спиной сейчас прячешься ты!       Ни для кого не являлось секретом то, что у Никиты были серьезные проблемы с контролем гнева. Он вспыхивал подобно спичке и долго не мог успокоиться, поэтому мы редко намерено выводили его из себя. Но я больше не могла молча наблюдать за тем, как он без каких-либо зазрений совести сваливает всю вину на человека, который даже не может как-то защитить себя, потому что, как минимум, сейчас отсутствует.       — Слышь, Никитос, завали, а, — Макс, видя, что ситуация накаляется, решил защитить меня, но Никиту это разозлило еще больше.       — Ну ты и лох, Макс. Долго еще за нее впрягаться будешь? Ее так-то новенький уже трахает. Пусть он тогда и защищает. Ах, да, его же здесь нет!       Как только Никита закончил говорить, Макс кинулся в его сторону. Мое щеки вспыхнули, когда я осознала, что именно он только что сказал. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не вмешался Ковалев, схвативший Макса за ворот спортивной кофты.       — Так, успокоились! — прикрикнул он, дергая Макса на себя. — Вот знаете, у меня в детдоме можно было спокойно кому-нибудь втащить и отхватить так же легко. Или там Snickers спиздить, мандарин — неважно. Но чтобы стукачить… Стукачам жилось очень хреново. Вы че, правда думаете, что я не справился бы с вами в одиночку? Тоже мне, блять, отряд мстителей. Эти чечены мои друзья, еще вдобавок чемпионы ММА и мастера спорта. Приехали, чтобы провести для вас тренировку. — Ковалев прервал свою речь, когда увидел у Никиты в руках листок с нашими фамилиями. Он сразу же его выхватил, обратившись конкретно к рыжему. — Откуда у тебя мой список на олимпиаду? Ладно, с этим потом. Друбецкая, — теперь Ковалев обратился ко мне, — разбитое лицо — не повод отлынивать. А теперь все кругом, шагом марш!       — Круто! А Хабиб будет? — настроение Дрочера сразу же переменилось, хотя мы все еще оставались в неком напряжении, не до конца веря в искренность Ковалева.       Макс выпустил мою ладонь и пошел вперед, я поспешила следом, хотя и не совсем понимала, как следует сейчас себя вести. Поблагодарить его за то, что он за меня заступился? Или сделать вид, что ничего не было? Сложно. Я подбежала к нему и молча пошла рядом, все-таки решив остановиться на втором варианте.       Когда мы вошли в спортзал, нас уже ждали те самые чечены, из-за которых мы тряслись весь сегодняшний день. Со стороны они выглядели как типичные грозные восточные мужчины, которых в любой другой ситуации точно стоит опасаться.       — Разбились по парам. Быстро! — скомандовал Ковалев. Я тут же подошла к Жене, желая быть с ней в паре. В этот момент в зал вошел Фил. Он пробежался по нам всем взглядом, задержавшись на мне не дольше, чем на секунду. — Живее, ну! Сегодня тренировку вам проведут мастер спорта по вольной борьбе, мастер спорта по боксу и чемпион мира по муай-тай. Давайте, не обосритесь! Аслан.       — Антон позвал нас сегодня, — начал Аслан, — чтобы мы провели для вас тренировочку. Давайте сначала немного разомнемся, а потом мы с ребятами покажем вам несколько приемов, которые очень пригодятся вам в этом милом заведении. Да и вообще по жизни. Ну что, все готовы?       — Извините, а можно вопрос? — неожиданно подал голос Макс, поднимая руку. — А будут там какие-нибудь щитки или шлем?       — Не переживай, мы будем легонько, — Аслана позабавил этот вопрос, потому что, ответив на него, он слабо хохотнул.       — Да я не переживаю. Просто мало ли, вдруг силу не рассчитаете.       — Братан, — вмешался в разговор мужчина с густой черной бородой, который все это время молча стоял в стороне, — если мы не рассчитаем свои силы, тебе ни шлем, ни каска не помогут.       После этих слов мы все дружно рассмеялись, а когда закончили, началась тренировка. Чечены, я так и продолжила мысленно их называть, показывали нам разные крутые приемы. Ко мне из-за моей травмы было особое отношение, но кое-чему научиться мне это все-таки не помешало. Мне показали пару способов выбраться из захвата: способы были чисто девчачьи, потому что в них упор делался на мой небольшой вес и рост. Аслан показал, как правильно бить, и научил ставить блок, позволяющий защититься от удара противника.       — А есть какие-нибудь приемы, которые, например, помогут защититься от человека, при этом не оставив на нем следов? Вы ничего плохого не подумайте, — начала оправдываться я, понимая, что мой вопрос звучит не так аккуратно, как он звучал в голове.       — Вы с тем пацаном от одного человека защищаться собрались? — Спросил Аслан, усмехаясь.       — С каким? — не поняла я, оборачиваясь. Мужчина указал рукой на Макса, который в это время отрабатывал удары в паре с Дрочером.       — Он у меня почти тоже самое спросил недавно. Оправдался тем, что хочет свою девчонку защитить. А ты, видимо, и есть та самая девчонка, — я поджала губы и ничего не ответила, поэтому Аслан продолжил. — Ему сказал и тебе скажу: такие приемы вам показать я не могу, так что если есть проблемы, то лучше скажите об этом взрослым. Сами в это не лезьте.       После этого короткого разговора мы с Асланом еще какое-то время тренировались, пока занятие не подошло к концу. Эмоций у меня было много. Я и не думала, что небольшая физическая нагрузка дает столько энергии, а конкретно эта нагрузка еще и добавила уверенности в себе.       Мы шли с Женей в сторону раздевалки, обсуждая сегодняшний день. Еще несколько часов назад никто из нас не рассчитывал на такой исход событий, зато сейчас мы все пребывали в какой-то эйфории. Мне не нужно было переодеваться, поэтому я дождалась, пока это сделает Женя, а после мы вместе с ней пошла к выходу из центра. Я надеялась, что мне удастся перехватить Фила.       Не успели мы выйти, как мимо пролетели Никита и Макс, не обратившие на нас никакого внимания. Они громко ругались, направляясь непонятно куда, а мне оставалось лишь надеяться, что все это происходит не из-за меня и не из-за тех слов, которые ранее сказал Никита. В любой другой ситуации я, возможно, догнала бы их, но на горизонте показался Фил, прижимающий лямку рюкзака к плечу. Он был раздражен и шел достаточно быстро, всем своим видом показывая, что не расположен к разговорам.       — Фил, привет! — я оставила Женю и направилась к Филу, который резко остановился, смотря на меня.       — А, да, привет, — неловко поприветствовал он меня. — Че с лицом?       — Упала, — мне было приятно, что Фил все-таки заметил мою травму. Хотя, справедливости ради, ее мог бы не заметить только слепой. — Слушай, Фил, у меня есть просьба…       — Это срочно? — перебил он, а я, смущенная этим, резко замолчала.       — Мне правда нужна твоя помощь. У меня скоро контрольная по математике. Если не напишу, математичка обещала поспособствовать тому, чтобы меня выкинули из школы, — затараторила я, не желая отнимать у Фила много времени. — Она через полторы недели. Сама я не успею подготовиться, а к репетитору пойти возможности нет…       — Слушай, я тебя понял, но помочь не смогу. Ты извини меня, но я сам сейчас хожу к репетитору, времени вообще нет, правда. Если вдруг что-то изменится, я тебе скажу, — Фил нахмурился, а я поджала губы, сразу же потеряв свои крылья, которые появились у меня за спиной буквально несколько часов назад.       — Ничего, я понимаю. Может, тогда… — договорить мне не дали крики, раздавшиеся с улицы. Фил тут же отодвинул меня в сторону и выбежал, а мне ничего не оставалось, кроме как побежать следом.       Картина, которая предстала передо мной, одновременно и расстраивала, и шокировала: Макс и Никита размахивали кулаками, стараясь посильнее задеть друг друга. Я застыла на крыльце, наблюдая за дракой, в то время как Фил и Платон кинулись разнимать парней.       Никита в очередной раз занес кулак и со всей силы ударил Макса по лицу. Последний отшатнулся, но не упал: он приготовился к ответному удару, но Платон схватил его под мышки и оттащил на пару метров. То же самое Фил проделал с Никитой.       — Ты из-за какой-то шлюхи друга ударил? Ты дурак? — кричал Никита, вырываясь из рук Фила.       Я не понимала такого отношения к себе. Возможно, Никита был обижен на меня за сегодняшние слова, но это не дает ему никакого права унижать меня, особенно не зная всей ситуации. Я почувствовала, как глаза начинают слезиться, стало дико больно и неприятно из-за поведения одногруппника.       — Я тебя щас убью! — Платон отвлекся буквально на секунду, что позволило Максу вырваться и снова напасть на Никиту.       Я быстро спустилась по ступенькам вниз и подбежала к парням, но в последний момент остановилась, так и не решившись сократить безопасное расстояние, чтобы вдруг не получить по лицу. Вблизи стали заметными побои, которые они уже успели нанести друг другу: у Макса была рассечена бровь и текла кровь из носа, а у Никиты покраснела левая щека — завтра там, вероятно, образуется синяк.       — Пацаны, успокоились, — Ковалев провожал чеченов, поэтому не видел начала драки. Но он застал кульминацию. Это, наверное, и хорошо: парни не смогли продолжить бить друг друга по лицу, потому что опыт, возраст и какой-никакой авторитет позволили Ковалеву без проблем их разнять. — Вы че тут устроили, придурки?       — Пусть за языком следит! — крикнул Макс, скидывая с плеч руки Платона. — Еще раз что-то про нее скажешь, я разобью тебе лицо.       — Ты не мне это должен говорить, а Филу, — рявкнул Никита. Он был настолько зол, что его всего передернуло.       — Меня сюда не вмешивайте, — Фил моментально отреагировал на слова Никиты. Макс перевел взгляд с Никиты на Фила и громко фыркнул. — Че вообще происходит?       — Бабу его трахаешь ты, а морду он бьет мне. Так в чем логика, Макс? Я буду за каждого, с кем она спит, получать?       — Да закрой ты свой рот! — воскликнул Макс.       До Фила наконец-то все дошло и он, скривившись, отошел, переведя взгляд на меня. Лена стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас. Лицо ее ровным счетом не выражало ничего. Я, еле сдерживая слезы, смотрела Филу прямо в глаза, надеясь, что он что-то скажет, как-то заступиться, но он не сделал ничего. Совсем ничего.       — Заткнулись все! — заорал Ковалев, чем привлек к нам всем еще больше внимания.       Было почти семь вечера, что означало одно: занятия в центре заканчивались. Нас Ковалев отпустил пораньше, остальные же только-только выходили из здания центра. Те, кто не стал свидетелем драки, могли узнать суть конфликта из криков Ковалева, Макса и Никиты.       — Да пошли вы все, — рявкнул Никита и, плюнув в сторону Макса, развернулся и пошел к главным воротам.       — Я вас еще раз спрашиваю: вы че устроили здесь, придурки? Бойко, тебя никто не отпускал! — Ковалев не на шутку разозлился и попытался остановить Никиту, чтобы отчитать, но тот, не обращая внимания на крики, показал средний палец и скрылся из виду.       — Так, медсестра нужна. Макс, иди за мной, поговорим. А вы все валите домой. Всем, кого увижу, когда вернусь, влеплю пропуски!       Он схватил Макса за плечо и потащил за собой в здание центра. Ребята пообсуждали произошедшее буквально минут 5, а потом медленно начали расходиться: Лена и Яна, взявшись за руки, ушли, Фил свалил следом за ними, даже не попрощавшись. Не удивлюсь, если он побежал за Леной. Платону снова кто-то позвонил: он так и ушел, говоря по телефону. Куда делся Дрочер я не видела. Наверное, тоже просто ушел домой. Осталась одна Женя, которой не терпелось обсудить со мной увиденное.       — Это просто треш! Я говорила, что Фил урод. Он вообще ни слова не сказал!       — Жень, поговорим потом, пожалуйста, — жалостливо попросила я. Поведение Фила сделало мне больно. Хотелось просто забыть сегодняшний день. Вычеркнуть его из памяти, тем самым избавляя себя от поисков очередного оправдания поведения Фила.       — Ты разве не идешь домой? — воодушевление в голосе Жени сменилось удивлением. Я и забыла, что не рассказала ей про новые порядки в моей «семье».       — Я наказана. Меня теперь каждый вечер из центра будет забирать Вадим, — пояснила я. Женя расстроено кивнула и попрощалась со мной, пообещав вечером написать «ВКонтакте».       До приезда Вадима оставалось минимум 15 минут. Настроение было сильно испорчено: была злость и на Никиту, которые начал нести всякую чушь, причем непонятно зачем — его мои отношения с кем-либо должны интересовать в последнюю очередь, и на Макса, который непонятно зачем устроил драку, — я уверена, что именно он стал инициатором, потому что еще до начала тренировки он пытался ударить Никиту. Но больше всего я злилась на Фила, который сделал вид, что нас вообще ничего не связывает. Хотя нет, он сделал вид, что наша связь вызывает у него отвращение — так будет точнее. Все эти чувства просто разрывали меня изнутри. Я не знала, что, в принципе, сейчас должна была сделать: идти к Максу и спросить, как он, или остаться ждать Вадима на улице, а потом молча уехать.       Последний вариант звучал привлекательно, но все-таки так поступить я не могла. Выдохнув из легких, кажется, весь воздух, я хотела пойти в кабинет медсестры, чтобы поговорить с Максом, но герой моих размышлений сам появился в дверях. Он прижимал ватку к брови и внимательно слушал Ковалева, который, положив руку ему на плечо, что-то эмоционально говорил.       Футболист заметил меня почти сразу: он напоследок что-то сказал Максу, что именно — я не слышала, и они оба подошли ко мне. Макс не поднимал на меня глаза, все внимание он сконцентрировал на своих кроссовках.       Я засунула руки в карманы толстовки и шмыгнула носом, таким образом попытавшись скрыть следы неслучившейся истерики. Рефлексировать буду позже. Сейчас, на глазах у Макса и Ковалева, делать этого точно не стоит.       — Ты пропусков не боишься?       — Макс, как ты? — я проигнорировала слова Ковалева, зная, что никакие пропуски он мне не поставит. Не имеет права.       — Все нормально.       — Так, дети, — футболист, вероятно, почувствовал себя лишним, поэтому поспешил вмешаться в наш разговор, — у меня нет желания разбираться в том, кто с кем спит и кто кому за это морду бьет, поэтому я просто отвезу вас домой, чтобы ты, рембо, — он посмотрел на Макса, который так и стоял с опущенной головой, — Бойко где-нибудь в подворотне не выцепил и не убил. Или наоборот. Садитесь.       Закончив говорить, он направился в сторону своей машины, которую парковал там, где ему только заблагорассудится. Макс уже повернулся и сделал шаг, чтобы выполнить его указание, но я, прокашлявшись, их остановила. В этот момент, как по закону подлости, подъехал Вадим. Он вышел из машины, привлекая к себе внимание взмахом руки.       Я хотела ответить, но не успела, потому что Вадим, чертов придурок, решил подойти к нам. Я уверена, что он узнал бывшего футболиста, потому что его губы растянулись в премерзкой улыбке, от которой у меня пошли мурашки по спине.       — Ну надо же. Неужели мне выпала возможность лично познакомиться с известным Ковалевым! — Вадим подошел к нам вплотную и протянул футболисту ладонь для рукопожатия. Ковалев, любящий постоянное внимание, расплылся в улыбке и пожал протянутую руку. — Я Вадим, отец Нины.       — О, приятно познакомиться. Как раз собрался подвезти ее до дома, но раз вы уже здесь…       — А вы всех подростков после занятий домой отвозите? — после этого вопроса я напряглась. Выпад Вадим был мне не совсем понятен, впрочем, как и Ковалеву, который перевел взгляд на меня. Он задал немой вопрос, на который получил ответ в виде кивка: «Это нормально? Да, в каком-то смысле нормально».       — Нет, просто дети поспорили между собой…       — Какие-то проблемы? — тут же уточнил Вадим. Я посмотрела на футболиста, всей душой надеясь, что он не расскажет о драке или чем-то еще, что могло бы испортить Вадиму настроение.       — Нет, что вы. Никаких проблем, обычный детский спор.       — Смотрите, Антон Вадимович. Мы заботимся о воспитании дочери и всегда принимаем необходимые меры, — Вадим положил руку мне руку на плечо и сильно его сжал — кажется, на этом месте останется синяк. Я зажмурилась от вспышки боли.       — А, так разбитое лицо — это воспитательные меры?       После этого вопросы мы все замерли. Улыбка на лице Вадима была уже не такой широкой, как пару секунд назад, а Ковалев так и вовсе перестал выражать положительные эмоции. Между этими двумя завязалась безмолвная борьба, а мы с Максом стояли рядом и ждали, пока один из них сдастся.       — Нина сама упала, верно? — Вадим отмер первым. Он чуть наклонился ко мне, ожидая, что я поддержу его маленькую ложь. Сейчас мне не оставалось ничего другого, кроме как подтвердить его слова.       — Д-да, — чуть слышно согласилась я. Ответила я неразборчиво и тихо, но в данный момент, я уверена, это слово слышали абсолютно все присутствующие.       — И да, господин Ковалев, лучше за собой и своей репутацией следите. Лезть в чужую семью с такими громкими обвинения может быть опрометчиво. А теперь вынужден попрощаться, мы с Ниной очень торопимся. Попрощайся, милая.       — До свидания! — я прочистила горло и попрощалась с футболистом. Максу я кивнула головой, после чего развернулась и пошла быстрым шагом к машине, чтобы Вадим меня больше не касался.       Я залезла на заднее сидение и сразу же пристегнулась. Вадим появился буквально через 3 секунды, завел машину и выехал с парковки. Удивительно то, что всю дорогу он молчал, лишь время от времени сжимал руль или рычал на водителей, которые как-либо нарушали правила дорожного движения.       Вадим заговорил со мной уже дома, когда мы все вместе ужинали на кухне. Мать рассказывала о какой-то своей коллеге, которая потеряла важные бумаги, из-за этого им всем пришлось поднимать архивные отчеты, а Вадим, прибывавший в своих мыслях, бездумно кивал головой. Неожиданно он посмотрел прямо мне в глаза, и я поняла, что то, что он собирается сказать, невероятно сильно меня расстроит.       — Я тут подумал… — мать тут же внимательно посмотрела на него, — может, нам перевести Нину в другой центр? Я сомневаюсь в компетентности педагогов этого центра.       У меня чуть не отпала челюсть от услышанного. Я не расстроена, нет, я в бешенстве от того, как именно этот человек решает проблемы.       — У нас в центре хорошие педагоги!       — Думаешь, это поможет, Вадим? — поинтересовалась мать. Она сделала такое взволнованное лицо, что мне на секунду показалось, будто меня сейчас стошнит. Настолько сильное отвращение они оба сейчас вызывали у меня.       — Думаю, да! Займусь этим вопросом завтра же.       — Нет! — воскликнула я, подскочив со стула. — Пожалуйста, — клянусь, следующее слово пришлось из себя выдавить, — папа.       Мать была шокирована обращение, а Вадим, довольно улыбаясь, откинулся на спинку стула. Какое-то время в кухне царила абсолютная тишина. Я снова села, опустив голову, потому что мать продолжала смотреть на меня, видимо, в попытке объяснить себе те изменения, которые произошли в наших с Вадимом взаимоотношения за несколько дней.       — Нина, ты впервые…       — Это нужно отметить! У меня для Нины как раз есть подарок! — Вадим подскочил со стула и отправился в прихожую, где стояла его сумка, с который он обычно ходил на работу. Из нее он достал маленькую коробочку, которую почти сразу протянул мне.       Теперь я держала в руках новенький айфон. В любой другой ситуации я, может быть, и обрадовалась бы, но не сейчас. Я держала телефон и четко осознавала, что сама стою столько же. Для телефона это большие деньги, а вот насколько они большие для человеческой жизни — это другой вопрос.       — Спасибо, — упавшим голос я поблагодарила Вадима за подарок, но распаковывать его не стала.       — Я сбегаю за шампанским, девчонки!       Сбегай. Надеюсь, что по дороге тебя загрызут бродячие собаки.

***

      Когда я вышла из школы, мне реально стало легче дышать. Одноклассники ничего не предприняли после вчерашнего происшествия, но это и пугало: они не обзывали меня, не смеялись, а просто молчали. Время от времени я с кем-нибудь из них сталкивалась глазами. Со стороны может показаться, что в этом ничего такого нет, но я то знаю, что ничего они не забыли и уж точно не простили.       Фил отказался мне помогать и это означало лишь одно: придется готовиться самостоятельно. Я не знаю, как это сделаю, но сделать это придется, иначе из школы меня точно выгонят. В искренности намерений математички я не на секунду не сомневаюсь.       Сегодня до центра я хотела добраться на автобусе, но моим планам помешал Макс, который стоял возле школьных ворот и переминался с ноги на ногу. Он выглядел не очень: бровь распухла и из-за это немного заплыл глаз. Увидев меня, он улыбнулся и помахал рукой.       — Привет. Ты чего тут? — сразу же спросила я, как только оказалась рядом.       — У меня для тебя есть подарок! — он скинул рюкзак с плеч и начал в нем капаться. На самом дне рюкзака он обнаружил то, что искал — маленькую коробку, похожую на ту, что вчера вручил мне Вадим. — Это тебе.       Я аккуратно взяла коробку из его рук и сразу же поняла, что это коробка с таким же содержимым — в ней лежал айфон, но более старой модели. Я удивилась, потому что сначала не поняла, что мне с ним делать.       — Эмм, Макс, это…?       — Это тебе. Ты же вчера спрашивала про телефон, вот я и подумал…       — Я не могу его взять, Макс! — я растерялась, потому что мне еще никогда друзья не дарили такие дорогие подарки. Неловкая улыбка с лица Макса тут же сползла — он, как и я, растерялся, потому что ожидал другой реакции.       — Он не новый, с рук. Но работает хорошо, я проверил, — начал оправдываться Макс. Он, наверное, подумал, что я не хочу брать телефон из-за того, что заводская коробка вскрыта. Я же на самом деле была в шоке от того, что он купил мне телефон. И не просто какой-то стандартный андроид, а айфон, который стоит целое состояние!       — Где ты взял деньги? Скажи честно, ты его украл?       — Классного ты обо мнения, спасибо! — он психанул. Я прикусила язык, потому что не долго думала, прежде чем озвучить свои догадки. Мне было приятно, безусловно приятно. Но такие дорогие подарки всегда к чему-то обязывают. А Макс и так своими поступками заставляет чувствовать меня должницей. — Я кое-что ненужное продал, вспомнил про твою проблему… Короче, просто бери и пользуйся!       — Я… Спасибо, Макс. Это многое значит для меня, правда, — я замялась, не зная, что еще сказать. Этот поступок и правда многое значил для меня, хотя бы потому что раньше для меня подобного никто не делал. Человек не только не забыл про мою проблему, но и в кротчайшие сроки придумал, как ее решить. — Только вот Вадим вчера купил мне новый телефон. Но ты можешь оставить этот себе, потому что я видела, что у тебя разбит экран.       — Черт, глупо вышло, — Макс расстроился еще больше, потому что я одним предложением обесценила все его усилия. — Может, ты его возьмешь, чтобы всегда быть на связи? У тебя же все дома забирают, разве нет?       — Да, забирают… Но это все равно очень дорогой подарок, Макс.       — Возьми его на время. Если этот придурок снова пристанет, ты сможешь мне всегда позвонить. А когда все разрулится, вернешь, — предложил он, а я подумала, что это на самом деле неплохая идея. Так я смогу по ночам зависать в телефоне, а если Вадим во время очередного приступа гнева разобьет свой подарок, то у меня всегда будет запасной вариант.       — Хорошо, спасибо, — снова поблагодарила его я, убирая телефон в рюкзак.       Мы вместе пошли в центр, по дороге обсуждая вчерашнюю тренировку, но никак не затрагивая то, что произошло после. По словам и поступкам Макса я понимала, что он буквально обхаживает меня, а я, вроде как, не препятствую этому, хотя и понимаю, что мне все равно нравится Фил, несмотря на его вчерашний поступок.       Мы уже зашли на территорию центра, когда Макса кто-то окликнул. Это оказался парень из другой группы, которого я несколько раз видела раньше. Но мы с ним никогда не общались, поэтому его имени я не знала.       — Максон, плойка офигенная! Я на школу забил, играл весь день.       — Ага, — согласился Макс и уже хотел пойти дальше, но этот парень продолжил восхищаться приставкой.       — Я сначала подумал, что есть какой-то подвох. Ты так поздно позвонил. Да и кто бы стал продавать такую классную приставку в здравом уме? Но нет, все реально нормально работает.       — Ты продал свою приставку? — я уже догадывалась, на что он потратил вырученные деньги. Но где-то в глубине души еще была надежда, что я ошибаюсь.       — Да я ей не пользовался почти, — попытался оправдаться Макс, но его перебил знакомый.       — Да все он ей пользовался. Макс мне еще и кучу свежих игр продал!       — Так, — Макс медленно начал выходить из себя — это я поняла по его лицу, которое моментально покраснело, — нам пора. Нина, пошли!       Он развернулся и, не дожидаясь меня, пошел в центр. Я попрощалась с парнем и побежала следом.       — Ты реально продал свою приставку, чтобы купить мне телефон? — меня возмущали такие жертвы. Вот о чем я говорила: своими поступками Макс делает меня ему обязанной.       — Я же говорю, что почти не пользовался ей. Все, пошли, занятия скоро начнутся.       И мы зашли в центр. Я больше не решалась как-то комментировать произошедшее. По дороге к кабинету мы заговорили о чем-то нейтральном и к больным для нас обоих темам сегодня больше не возвращались.