Реверсия

***

С тем же успехом она могла оставаться обычной, ничем не примечательной девчонкой, ученицей коллежа и самой послушной дочерью своих родителей — Ледибаг хватается йо-йо за край трубы, соскальзывает и падает спиной на асфальт, не ударяясь головой и не теряя сознание только благодаря невероятной удачи волшебного костюма. И какой чёрт побрал Бражника нападать посреди ночи? У него, казалось, совсем нет никаких личных дел или банальных зачатков совести, не позволяющих тревожить героев во время сна. Он ведь даже не думает о том, как они могли устать или сколько домашнего задания задал им преподаватель по физике! Ледибаг чувствует себя униженной и брошенной на произвол судьбы — вместо того, чтобы решать задачки на скорость и расстояние, она применяет их на практике; вместо того, чтобы лежать дома у себя в кровати и предаваться далеко не праздничным мыслям о давней подростковой влюбленности, она вынуждена становиться психологом для очередного поддавшегося акуме человека. Она обещает себе — и записывает в мысленный блокнот дел, — что при личной встречи с Бражником обязательно выскажет ему за каждую бессонную ночь, которую она должна была прозябать на холоде из-за его дурацких злодейских дел. Еще и Нуар опаздывал! Если он спит, я сброшу его в Сену, думает с раздражением Ледибаг, поднимаясь на ноги, и, обматывая леску оружия вокруг фонаря, подскакивает в воздух, выгибаясь вперед и приземляясь на край крыши, едва не соскальзывая вниз. Леди Удача. Ну конечно, скорее Подруга Всемирного Разочарования и Разрушения, добавляет она про себя, снова едва не падая, уже с подоконника следующего дома. Если бы у Бражника была совесть, она бы наверняка жила отдельно от него. Ледибаг скользит по гладкой поверхности здания, цепляется йо-йо за трубу, бежит по стене, тянет себя вверх и в сторону, догоняя акуму, и снова почти падает в темноту между домами, громко ругаясь. Она почти уверена — Бражник взрослый человек, только вот не понимает, где он берёт столько сил, чтобы ещё и злодействовать в две смены. Что с ним не так? И почему никто не сказал ей, что не будет никаких выходных? Может быть, она тогда и правда бы подсунула талисман Алье. Не подсунула бы, шепчет внутри ехидный голосок, и Ледибаг отмахивается от него, перепрыгивая сразу через один дом. Ветер выталкивает из головы лишние мысли. Ей нужно догнать акуму — подумать только, хамелеона, — посреди ночи, бесконечно ловкого и видящего, в отличие от неё, в темноте. Она снова думает о Нуаре, когда пригибается в последний момент, едва не сталкиваясь головой с трубой, и о том, как сильно он ей сейчас нужен. Ей ни за что не справиться в одиночку, она уже теряет силы, хотя ещё его даже не догнала. Ледибаг перескакивает ещё одну крышу и внезапно находит себя летящей в пустоте. Она группируется, лихорадочно оглядываясь вокруг в попытке найти хоть какой-нибудь выступ, и на удачу раскручивает йо-йо, но оно возвращается, ни за что не цепляясь. Ну вот и всё, меланхолично думает Ледибаг, но в этот миг что-то резко подхватывает её, на мгновение погружая в декомпрессию, и уносит прочь на ближайшую крышу. — Я обещала себе спихнуть тебя в Сену, — тут же равнодушно делится Ледибаг, когда осторожные, почти нежные руки ставят её на землю, и оборачивается, смотря на Нуара в упор, нахмурившись. — Ты снова опаздываешь! — Прости, моя Леди, прихорашивался перед нашим свиданием, — с ехидными нотками в голосе отвечает Нуар, перехватывая её руку, и касается губами тыльной стороны её ладони, затянутой в плотный латексный костюм. — Не мог же я прийти в чём попало? — Без твоего паясничества обойдемся, я совсем ничего не вижу, — Ледибаг раскручивает оружие, прыгает вверх, и слышит, что Нуар неотрывно следует за ней, с шелестом поднимаясь на своём шесте. Они опускаются на выступе крыши, и Нуар опирается о шест локтем, смотря на напарницу с нечитаемым выражением в глазах. Он всегда так смотрит, думает Ледибаг, как будто всё обо всём знает. Чёртов кошак, ещё твоих непонятных взглядов не хватало. — Моя прелесть в плохом настроении? — интересуется он игриво, чем только больше выводит Ледибаг из себя — почему вокруг неё одни только мужчины, совершенно неэмпатичные и без капли чувства этики? Целое мгновение ей хочется просто ударить Кота йо-йо по затылку, но она сдерживает себя, отворачиваясь и наматывая нитку оружия на пальцы. — Какой у нас план действий? — Оставить Бражнику гневную записку и пойти спать, — не очень довольно произносит Ледибаг, и Нуар усмехается, подходя к ней ближе. — Веди меня, на этот раз мне придётся тебя прикрывать, а не наоборот. — Как приятно, моя Леди готова идти за мной вслепую, — всё ещё паясничая говорит Нуар, не обращая ровно никакого внимания на её нелюбезное настроение. — Буду твоими ушами, глазами, ногами и всем, чем захочешь, — Нуар подмигивает ей и исчезает в темноте, и Ледибаг, закатив глаза, прыгает следом за ним, понятия не имея, куда идёт. Но с Котом дело и правило идёт лучше: пусть она всё ещё ничего не видит, но слышит его — он тихонько напевает что-то себе под нос, — и каждый раз, когда она приземляется, он дает ей знать о своем местоположении и ведёт вперед именно туда, где её йо-йо есть место. Напряженная до упора, она, тем не менее, чувствует себя уже не такой одинокой и, пожалуй, даже не столь несчастной, но всё же предпочла бы спать в своей кровати вместо того, чтобы заниматься незапланированной физкультурой. Она, не рассчитав расстояние, слишком резко опускается на землю в какой-то подворотне, но на этот раз не видит Кота. Сердце начинает биться чаще. Вдруг это был вовсе не Нуар?.. — Он устал, — раздается за спиной Ледибаг очень тихий голос Нуара, так близко, что она ощущает, как шевелится воздух. — И он где-то здесь. Ледибаг просто надеется, что не свалится к ногам злодея от медленной, тянущей усталости, потому что после стольких дней ночных нападений подряд — и Бражника, и домашних заданий от учителей выпускного курса — она не ощущает себя способной не то что быть героиней, а даже обычной девушкой. И дышать тяжело, и дело не в том, что в переулке полно мусорных баков, это просто она уже не может анализировать и подбадривать себя хоть какими-то словами. Нуар поддерживает её за талию, но она не против; не может быть против, ни морально ни физически — она позволяет ему сжимать себя, ожидая его команды к атаке, и, когда он беззвучно сжимает её, бросается вперёд, вскидывая руку. Йо-йо обматывает акуму моментально — Нуар проносится мимо неё, бьет шестом куда-то в сторону и даёт очередной сигнал, Ледибаг ловит бабочку и наконец позволяет себе прикрыть глаза. А ведь ей ещё нужно было решать физику. — Сегодня мы довольно быстро, принцесса, — говорит Нуар, подходя к ней ближе, когда Ледибаг выпускает исцелённую акуму. — Ты выглядишь усталой, тебя проводить? — Как жаль, что ты знаешь моё имя, иначе бы я могла сказать тебе «нет», — ворчливо бормочет Ледибаг. — Но ведь иначе никто не отнёс бы тебя домой на руках, — Нуар приподнимает брови, и Ледибаг закатывает глаза. В глубине души она совсем не против, слишком устала, да и лишний раз побыть в объятиях Нуара… Но самая настырная её часть, именуемая гордостью, тыкает ей под ребра невидимой рукой, не позволяя согласиться сразу же. — Спасибо, у меня всё ещё есть ноги, — говорит Ледибаг, чуть морщится, потому что слишком хорошо ощущает эти самые ноги, и внезапно вновь оказывается в объятиях Кота. — Серьёзно?.. — Ты ведь не можешь мне отказать, я слишком обаятельный, — подмигивает ей Кот и в следующее мгновение подпрыгивает вместе с ней над Парижем, так легко и быстро, что она не успевает даже подготовиться. — Я верю в твою силу, но так немного быстрее, чем искать, обо что зацепиться в темноте, моя Леди! — Я могу тебе отказать, просто я слишком устала, чтобы спорить с тобой, — бормочет Ледибаг, утыкаясь носом ему в плечо. В конце концов, неизбежное проще принять, чем с ним бороться, а Нуар определенно был именно такого порядка. Она почти засыпает, пока они летят через весь Париж, настолько она ему доверяет. Порой он её выводит из себя, порой она действительно хочет сбросить его в Сену или хотя бы легонько толкнуть, когда он стоит, нагло ухмыляясь, прислонившись к своему шесту, но это не отменяет того факта, что она доверяет ему свою жизнь и здоровье, не задумываясь. — Знаешь, если бы ты была луной, я бы хотел быть твоим небом, — шепчет Нуар, опуская её на ноги на балконе, и Ледибаг устало прислоняется виском к его плечу, не в силах даже отшутиться. — Днём бы я ждал твоего появления, а ночью рассыпал для тебя мириады звёзд, лишь бы только ты была довольна. — Нуар, — с усмешкой, горькой и осторожной, отвечает Ледибаг, неохотно отстраняясь, сонно и почти в забытьи. — Я слишком устала, чтобы восхищаться твоим флиртом. — А ты запомни и восхитись потом, попозже, — советует Нуар, и Ледибаг против воли улыбается. Она потирает глаза и распахивает их шире, силясь снова не уснуть и не упасть прямо на пол. — Ведь я совершенно серьёзен, моя Леди. — Это-то и плохо, — бормочет она себе под нос, смотрит на Нуара и совершает обратную трансформацию. Без костюма намного холоднее, поэтому она поднимает с кушетки брошенный плед, прохладный, но мягкий, и накидывает его себе на плечи, кутаясь. Не менее уставшая Тикки забирается в складочки одеяла у её руки и устраивается поудобнее. Маринетт оборачивается, смотрит в невероятные, глубокие глаза цвета грозового дождя и выдыхает, пытаясь понять, что у Нуара на уме. — Ты хочешь что-то ещё? Только не говори, что ждёшь поцелуя в качестве награды, это будет неоригинально. — Нет, но мне кажется, что при следующей встрече я захочу круассан из твоей пекарни, — улыбается Нуар, и Маринетт всё же тянется, оставляя торопливый поцелуй на его щеке. — Будет тебе круассан.

***