Малыш, ты меня волнуешь

— Так, что там за таинственный незнакомец? — с таким вопросом ко мне подошла Ленка. — В общем… — я вывалила ей все от и до, в подробностях рассказывая даже то, какие сигареты я тогда курила. — Боже… Главное, чтобы он не сказал никому, что ты куришь, а то совершенно нехорошо получится. — тут я полностью согласна. Вот бы он никому не рассказал, хотя, на самом деле, мне плевать, но лишний раз свою репутацию портить не хотелось бы… Первый день в школе… Такой лёгкий, такой свободный и не обязывающий. Уже был четвертый урок, и мы всем классом пошли в столовую. — Ммм… Как же я скучала по столовской пицце! Подойдя к буфетчице, я сказала: — Можно мне, пожалуйста, эту пиццу и апельсиновый сок. Я разворачиваюсь с подносом, как врезаюсь в чью-то грудь. Руки — совершенно не знаю, почему — задрожали, а поднос в тот же миг отлетел на пол. Кажется, а нет, не кажется, с подносом на пол полетел и учитель — учитель литературы… — Твою мать! — вскрикнула я и тут же прикрыла свой рот. — Не то слово, Малиновская, не то слово, — на штанах Виктора Робертовича красовалось желтоватое пятно от сока. «1:1» — подумала я и меня тут же пробило на усмешку. — Галантней, Малиновская, галантней. Не подали бы вы руку учителю? — повторяя мои слова, преподаватель сам встал, стряхивая с себя крошки от пиццы. «1:2» — боже! О чем я сейчас думаю?.. — Изви… Извините пожалуйста! — Ничего, застираю как-нибудь, — в его глазах читалось: «Начинается война, моя дорогая, война…». Или мне показалось? Он в точности повторил мои слова, как в тот раз… Я, немного щурясь, посмотрела на Виктора Робертовича, а он ткнул пальцем в мой нос. — Тык, — и его лицо сразу же украсила лучезарная улыбка, он, будто ничего и не было, подошёл к буфетчице. — Не словлю я флэшбеков со школьной пиццы… — громко вздохнув, я последовала к выходу — Малиновская, а ты куда? — опять его голос! Что. Они. Все. Хотят. От. Меня. Куда я? Я пошла депрессировать в туалет, а точнее — курить! — В класс. Куда я ещё могу идти? — выпалила я. — Постой, — преподаватель схватил меня за руку и усадил за стол. — Держи, всё-таки, это я лишил тебя обеда — с наигранной грустью сказал Виктор Робертович, поставил передо мной поднос с пиццей и апельсиновым соком и сел напротив меня. — Спасибо, — немного изменившись в лице, ответила ему я, а он улыбнулся и начал уминать пиццу уже со своего подноса. Его примеру последовала и я. — У вас тут майонез, — показывая на себе краешек губ, сказала я, немного улыбнувшись. — Ох… — наигранно вздохнув, Виктор Робертович взял салфетку и вытер свой рот. Я уже допила свой сок и хотела идти относить поднос, как меня снова взяли за руку. — Иди, я отнесу, — перехватив мой поднос, сказал Виктор Робертович, а я, ещё раз его поблагодарив, ретировалась со столовой. — И что это было? — с крупными от удивления глазами начала расспрашивать у меня Ленка. — Ты видела, как он смотрел на тебя? — сразу же изменившись в лице, с улыбкой сказала подруга. — Кто «он»? — Учитель! — чуть тише, чтобы услышала только я, добавила девушка. — Да что ты такое говоришь?! Сегодня не мой день, и абсурдные ситуации просто преследуют меня! — с выраженным раздражением сказала я. — Ну… Я не про это. В общем, подруга, желаю вам счаст… — я прикрыла ее рот ладонью и посмотрела ещё более раздражённо. — Шучу я, шучу! — она укусила меня за ладошку, и мы вместе рассмеялись. Наконец-то домой… Уроки все закончены, я полностью могу быть свободной! Я могу покурить… Мои пальцы обхватили длинную и такую желанную сигарету. Я поднесла её к пухлым, едва приоткрытым губам. Короткая затяжка, а за ней следует выдох — и вот уже всё вокруг меня наполнено едким и таким сладостным дымом. Что же может быть лучше этой вишнёвой никотиновой палочки? — Марго, Марго, стой, подожди, — сзади раздался знакомый голос. — Ванек, ты что-то хотел? — Прекрасная леди, не поделитесь ли вы сигареткой? Его длинные пальцы вытянули из моих губ сигарету; Ваня поспешно затянулся и отдал её назад. — Ты чего, я бы новую дала! — Тсс. ты снова куришь вишневый Мальборо? — Курю. — И что же мы тут делаем на территории школы? — я подняла голову и увидела над собой лицо Виктора Робертовича. Что же ему на этот раз то надобно? — Курим, — с улыбкой заявил Ваня. — Эх ты, балбес, хоть бы контору не палил! Видел бы ты сейчас лицо своей спутницы. И вправду: мои щеки налились кровью, я немного покраснела, сама того не замечая. — Пошли, в машине поговорим, курильщик! — со смешинкой в голосе сказал Виктор и немного подтолкнул Ваню за плечи. — Вы знакомы? — Да, Маргарита, знакомы, знакомы. Этот балбес — мой племянник. — Вот это да! Вы запомнили мое имя? — меня больше всего удивило только то, что учитель запомнил мое имя, а не то, что Ванек так долго молчал о своём родстве с Цоем. Виктор прыснул в кулак. Позже, попрощавшись с преподавателем, я последовала домой.

***

Придя домой, я решила приготовить себе что-нибудь поесть. — Нужно включить музыку! Сплин — Танцуй Волна бежит на этот берег Мой выбор остановился на таких обычных яйцах и помидорках, я решила приготовить омлет с томатами. Волна бежит и что-то бредит Как тут раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок, а за дверью оказался мой брат, кажется, с пиццей в руках. Я улыбнулась и открыла ему. — Юра-а! Приветик! — чмокнула его в щеку и пропустила в квартиру. — Привет, Маргоша, — с улыбкой на лице поприветствовал меня брат. — Ох… Как пахнет, кажется, я вовремя! — Обычный омлет, — улыбнувшись, сказала я. — Ну ничего, у меня пицца ещё есть, сейчас как отпразднуем день знаний, сестричка! И звёзды падают за ворот Юра жил не со мной, поэтому виделись мы совершенно нечасто, как хотелось. Хотя лучше уж здесь самой, чем на той квартире с ним. Конечно, я очень хотела проводить побольше времени с братом, но спать я хочу больше всего на свете. А так как мой брат рокер, можно представить, что там у него на квартире происходило ночью… Конечно, конечно, квартирники я просто обожала, обожала, как он играл ночью на гитаре с друзьями, но я просто не переносила всех этих пьянющих в хлам панков, которые на утро были просто раскиданы по квартире: один лежал в ванной, другой — вовсе на коврике в гостиной… — Как там первый день в школе? Фух… Вот это всё-таки насыщенный денёк сегодня выдался… Ладно, брату все выкладывать я не буду, ну а кое что всё-таки расскажу… Я заварила чай и пригласила брата за стол. — Сегодня день насыщенный у меня выдался, очень даже! У нас учитель новый по литературе, представляешь? — Ого, и по твоему лицу можно понять, что ты этим не сильно-таки довольна, так? — Так, ну нет, стой, я довольна… Или нет? — брат рассмеялся. — Определись уже! — всё-таки, я решила вывалить на него всё, что сегодня произошло. Я взяла в рот сигарету, тут же чиркая зажигалкой. — В общем… — начала рассказ я. — Этот учитель столкнул меня утром… — дальше я рассказала ему всё в подробностях. — А потом я его столкнула, только уже в столовой, на него опрокинулся мой сок… Брат внимательно слушал, мне даже казалось, что хотел что-нибудь добавить, но не решался. И вот, когда я вывалила на него все, абсолютно все, в малейших подробностях, он улыбнулся и рассмеялся. — Ты с таким серьезным лицом это все рассказывала, что мне казалось, что эта ситуация тебя ни капли не забавляет. — Так это и не есть смешно, — нахмурившись, сказала я. — Слушай, Маргош, не бери в голову, с кем не бывает?! Да и такие ситуации только жизнь красят, — он улыбнулся и приобнял меня за плечи. — И выбрось ты уже эти вишневые сигареты, весь вкус портят! Лучше держи папиросу, попробуй, друг вчера привез. Он протянул мне её. — Фу! Вишневые самые лучшие… — Ты же их курила только тогда, когда твое состояние было хуже прежнего, хочешь вспомнить былые времена? — Юр, перестань! И вправду, вишневые сигареты несли в мою жизнь только беды. Я курила их только тогда, когда в моей жизни происходили самые худшие вещи или когда я просто напивалась в хлам — мне было уже ровным счётом что курить. Недавно, я купила эту пачку вишнёвых Мальборо… Как раз тридцать первого августа, когда была в хлам пьянющая. Всё-таки, приняв папиросу, я преподнесла её к открытыми губам и, поближе двинув голову к брату, чтобы он её зажёг, — закурила. Такой чёткий, горький вкус табака. . . Вынув папиросу, я выдохнула этот горький, едкий дым; а мои лёгкие с неистовой силой заполнились теплом. — Ну как, нравится? Уж думаю, получше будут, чем вишневые. — Получше, получше, — согласилась я. С папиросами не сравниться ни что!