Конфетти

Зандворт, Нидерланды 3-5 сентября Гран-при Нидерландов — ёбанная катастрофа. Начиная с первой секунды первой пятничной практики до эпичного столкновения с Ландо на пятнадцатом круге. Он в ярости. Все выходные он неистовствует. Монстр внутри него вырывается из под контроля. Всё внутри чешется в ожидании борьбы, он жаждет жестокости. А затем всё сходит на нет, пока Чарльз наблюдает за невероятными событиями. Три машины безопасности. Плохие питстопы. Ужаснейшая стратегия. Вещи, которые даже самого капризного фаната Формулы заставят в нетерпении ожидать подиума. Ланс финиширует третьим. Даниэль приезжает вторым, а на высшей ступени стоит Себ. Уже второй раз за год Чарльз смотрит на него снизу вверх как на Бога. Все трое пьют из ботинка. Шампанское вновь стекает по шее Себа. И Чарльз вновь хочет слизать его. Он выглядит восхитительно. Божество в зелёном. Он принадлежит этому месту. Все остальные, кажется, согласны. Толпа кричит громче, чем Чарльз когда-либо слышал, а он побеждал в Монце. На Феррари. Они снова и снова кричат имя Себа. Он знает, что Себ растроган. Он знает Себа. Он знает всё дерьмо, через которые Себ прошёл в Феррари в том году. Боль, которую он почувствовал, когда ему позвонили и сказали, что он больше не нужен, даже если в итоге всё было к лучшему. Феррари были ядом для успеха Себа. Для его счастья. Сейчас — Себ первый водитель Астон Мартина, победивший на Гран-при. Это так правильно. Чарльз гордится. Все хотят поговорить с ним после церемонии, но никто не перебивает силу этого желания у Чарльза. Конечно, он, как и все, поздравляет его после гонки, но он хочет всего Себа себе. Так что, он ждёт. Ждёт, пока практически все уходят. А потом идёт. Чарльз не знает, должен ли он быть благодарен или смущён, когда Бритта, заметив его, прощается с Себом и оставляет их вдвоём возле машины Себа. – Мне жаль по поводу твоей гонки, – говорит Себ, равняясь с Чарльзом, когда они идут, не имея какой-то определённой цели. – Не думаю, что это важно, – он стукает хвоим локтем по локтю Себа. – Ты только что победил, мне кажется, это важнее. – Если тебя это расстраивает, то это важно. Чарльза раздражает, что его сердце в очередной раз пропускает удар. Он хочет поцеловать его. Он хочет притянуть Себа и целовать его до тех пор, пока они оба не расплавятся. Он хочет, чтобы и он нравился Себу. Нравился настолько, чтобы он горел также, как горит Чарльз. Он решает сказать правду вместо того, чтобы лгать, как собирался вначале. Себу не всё равно. Даже если бы очевидная влюблённость Чарльза заставила бы его чувствовать себя некомфортно, ему всё ещё было бы не всё равно. Себ заслуживает правду. Только Себ поймёт его. – Конечно, я подавлен. Машина ужасная. Я чуть не попросил обратно старый двигатель, – он слабо улыбается Себу. – Я честно пытаюсь изо всех сил, но боюсь, что люди подумают обратное. Я переживаю из-за многих вещей, но дни, как сегодня, делают меня счастливым. Мне нравится смотреть, как ты побеждаешь. Себ молчит, переваривая только что сказанное Чарльзом. Потом он останавливается. Чарльз тоже встаёт на месте. Рука Себа ложится на изгиб, где соединяются шея и плечо. Большой палец мягко проводит по ключице Чарльза. Чарльз не может сдержать мурашки, бегущие по позвоночнику. Себ точно это почувствовал. – Чарльз. Никто в тебе не сомневается. Даю слово, – он снова проводит пальцем по косточке. – Сейчас тяжело, но со временем станет лучше. Посмотри на меня. В прошлом году я был выдохшимся чемпионом, которому пора было на пенсию, а сейчас люди говорят, что я снова езжу, как чемпион. Продолжай гонять, как чемпион мира, Чарльз, и однажды ты им станешь. – Спасибо, Себ, – он действительно имеет это ввиду. – Не за что, – Себ тепло ему улыбается. – Мне нравится смотреть, как ты смотришь, как я побеждаю. Чарльз растекается в лужицу.