Красный путь, омыт твоей кровью...

Зеленые травяные склоны и холмы, ожидающе манили к себе. Отмахнутся от их приветливых глаз было не возможно, поэтому я продолжила свой путь к дому бабушки Мадлен. И всё же, хоть местность была прекрасна своими зелеными и свежо пахнущими видами, мне было уже сложновато шагать от истощения. Я второй день на ногах, редко приседала, только раз лежала... Даже охота не требовала столько усилий, как это путешествие... И как родители выносили подобные, а я как вместе с ними? Возможно я просто не помню, как мы оставались в городе на ночлег или как рано выходили из дому, чтобы не остаться в лесу до глубокой ночи. Двигаясь, как и раньше, напрямик, я завтракала мясным пирожком, чувствуя, что одного его мне будет мало и вскоре грянет "судный день" и к тыквенным кексам. Выкарабкавшись на небольшой, но, всё же, слегка габаритный холм, я увидела высокие деревья, скрывающие где-то между собой домик моей бабушки. О-х, опять лес! Я ринулась по склону ко входу в лес и, приглядевшись, поняла, что там довольно таки светло. Ну, хоть не страшно! Этот лес хоть и находиться недалеко от того, что отделяет Хидверг от моей деревни, он выглядит совершенно по-другому. Жуя тыквенный кекс, я увидела на своём пути маленький ручеёк, вода в котором быстро утекала, куда проходил её путь. Этот ручей будто ожил в моих воспоминаниях и я увидела его в своей голове... Я видела его раньше, а значит на правильном пути. Я решила пройти зелёным берегом вдоль ручейка. Быть может он приведёт меня к ещё одному знакомому месту. Капельки быстротечной воды резкими брызгами от ударения в булыжники, выпрыгивали ко мне, будто играли. Внутри родилось какое-то тёплое чувство, от которого самой захотелось попрыгать и побегать, поэтому следовать за ручейком я продолжила уже вприпрыжку, наслаждаясь лесом, его запахом, пением птиц и... наверное, жизнью, которую уже давно не замечала. Вскоре, ручей вывел меня к месту, которое я сразу же вспомнила и остановилась, не поверив глазам. Я наконец-то дошла! — Дом бабушки. — вслух сказала я от неожиданности. — Совсем не изменился. Даже не состарился! Теперь... я уже не могла ни радоваться, ни грустить... Что если она меня не узнает... хотя нет! Узнать — узнает, но что скажет, когда узнает, что меня выселяют по её разрешению и... что если она и не против? Мне нужно узнать всё, поэтому я направляюсь к дому бабушки Мадлен. В темных окнах было сложно хоть что-то просмотреть и пришлось идти на пролом к деревянной двери. И где она раздобыла деревья такого тёмного оттенка... не похоже на настоящую краску. Я не смело постучала в дверь четыре раза, но никто не ответил и даже не было слышно шагов за дверью. Я взялась стучать ещё раз, намного громче чем прежде. Ничего не изменилось. — Ну ладно... Я взяла всю храбрость в кулак и легонько толкнула дверь, на удивление, та поддалась. Медленно просовывая голову внутрь, я начала разглядывать домик изнутри: передо моими глазами возникла гостевая комната с кухней, стены которой были такого же тёмного оттенка, что и снаружи, только все в рисунках животных, а именно — оленей, зайцев и волков. В котелке в камине что-то варилось, очень знакомое на запах, посредине обеденный старый стол, к которому были приставлены четыре стула, а з-боку, под окном стоял длинный диван, застеленный белым ковром их звериного меха с большим рыжим пятном посредине. Но бабушки нигде не было... — Бабушка Мадлен? — спросила я, полностью войдя в дом и закрывая за собой дверь. — Бабушка, ты тут? Это... — Внученька! — женский голос заставил меня вздрогнуть, хоть я и ожидала его услышать. — Я одеваюсь, милая! Ты это... Помоги лучше! Возьми тарелки с глубинкой с красного комода и разлей нам супа! Как раз должен был сварится... — Э-э... хорошо! Я поставила корзину и мигом бросилась к деревянному комоду, окрашенного в красный цвет. В его верхней части на нижней полке лежала стопками посуда. Я отыскала две тарелки с глубинкой, аккуратно вытащила их и, положив одну на стол, с другой направилась к котелку. Открыв крышку котелка и забыв про осторожность, я ощутила горячий пар на своём лице, после чего сразу же увернулась. Зато приятный запах горячего супа так и манил. Я взялась за стальную огромную ложку, которая находилась в супе, но, на удивление, совсем не нагревалась. У нас дома когда-то тоже была такая. Ложкой налила сначала супу в тарелку бабушке, а потом и себе. Разложила две тарелки друг напротив друга, и, отыскав две ложки, приставила их к блюду. Сама села на своё место и, положив подбородок на свою ладонь, которой опёрлась об стол, начала ожидать прибытие бабушки из её комнатки, что прятала Мадлен зеленой клетчатой шторой. — Уже всё, моя дорогая! — послышался голос бабушки, а затем выдвинулась и штора комнаты. — Ну, как я выгляжу, дорогая?! Не слишком вычурно? Меня перекосило... В мою сторону из комнаты старой бабушки Мадлен, опёршись об деревянный косяк, стояла совсем не знакомая мне женщина. Даже не так! Девушка! Молодая девушка с длинными кучерявыми тёмно-каштановыми, как и у меня, волосами в красном платье, не скрывающим плечи и лодыжки, а сверкающие зеленые глаза обладали свежестью, совсем не так, как у моей бабушки. Улыбнувшись, она, даже не ожидая моего ответа, прошла, как ни в чём не бывало, к печке, возле которой стоял небольшой комод, где бабушка хранила продукты. Девушка вытянула из него буханку хлеба и поднесла к столу, затем взяла нож и начала резать. — Ты как любишь, дорогая, — своим молодым голосом, который уже не хрипел так, как несколько минут назад, она развеяла туман из мыслей, что заполнил мою голову. — потоньше резать хлеб или потолще? — У-м... потоньше, пожалуйста. Она с улыбкой протянула мне кусочек белого хлеба с тёмной корочкой, продолжив нарезать. Откинув от себя размышления, я, всё же, решила обратиться: — Бабушка Мадлен? — Да! — она снова одарила меня широкой улыбкой. — А что? Не узнала меня? Ну, это не удивительно! Мы очень давно виделись в последний раз. — Н-нет... Бабушка! Вы же... Вы не моя бабушка! У моей бабушки были... было... не было... А-х! Кто Вы?! — Милая, не ворчи! — она сузила брови, со словами... моей бабушки. — Я Мадлен, и всё ещё твоя бабушка, хоть может и выгляжу немного по-другому. Я бы даже сказала по-новому! Она выпрямилась, покинув свою роботу с нарезкой, показывая себя во всей красе. И... наверное, она похожа на мою бабушку, но... точно ли она — Она?! — Хорошо. Я поверю Вам, если только... Вы расскажете тот секрет, который я поведала бабушке и просила... — Просила не рассказывать родителям. — странная мисс снова расплылась в улыбке, а затем сказала: — Когда-то в детстве ты сломала мою самую любимую вазу и вместо того, чтобы попросить прощения у меня, ты испугалась, что мама узнает об этом и будет тебя ругать, поэтому пришла и попросила ей не рассказывать. Я дала обещание, хотя в душе обижалась на тебя, но понимала, что ты лишь маленький ребёнок, потому и не ругала, а лишь одарила улыбкой... Славные были времена. — Бабушка Мадлен... Это и вправду ты. Но как ты... стала такой? — Ну... Долгая история. Мама тебе не рассказывала о своей маме, то есть мне? Ха-ха, а жаль! Она смеялась так же, как и бабушка, но поверить глазам всё ещё было очень тяжело. Казалось, кто-то умышленно издевается надо мной, разыгрывает, но... но ведь бабушка. Она знает о том, что знала бабушка, тогда как это возможно, если это шутка?! А знает ли она о смерти мамы? — Бабушка... ты знаешь, что мама умерла? — услышав меня она застыла и с её рта улыбка наконец стёрлась надолго. — Да, знаю. Прости... Прийти на её похороны я не могла, ибо... — Мадлен развела руками. — ты сама видишь, как я выгляжу. В деревне меня много кто знал и всё ещё помнит как я выглядела в молодости, поэтому мне пришлось пожертвовать этим грустным событием. — Бабушка... ты хотя бы плакала за мамой?.. — Немного... "Немного"? Что она такое говорит? Ведь мама — её дочь... — Тебе что? Совсем не жаль маму? Она же... твоя дочь... — еле сдерживая слёзы прошептала я... еле разговаривая с этой... будто совсем не знакомой мне женщине. — Много времени прошло, милая. Я всё ещё люблю её, но... теперь, я так молода. А-х, если бы я раньше так умела, может никогда бы й не постарела. Мадлен, будто думает только о себе и своей красоте. О чём она вообще говорит? — О чём ты, ба...? — мой голос дрожит от разочарования. — Точно. Совсем забыла. Я не только старая карга и твоя добродушная бабушка. Я — ведьма! Можно сказать лесная, живу ведь в лесу, ха! — Ведьма? — Угу! Я умею колдовать, зачаровывать и исцелять... хотя могу и проклясть, но таким ещё не занималась. И, кстати, зря ты не ешь суп, он хорошенько омолаживает. Меня аж отряхнуло от тарелки, что уже успела пройтись своим паром по моей коже. Что же с ней такое? Когда она успела превратиться в... ведьму? Мадлен стояла напротив меня, касаясь своего гладкого молодого лица без единой морщинки, по одной её эмоции было видно, как сильно она его обожает. Нет! Ты не моя бабушка! Я отказываюсь это принимать! Но ведь... Да! Я уже и забыла зачем проделывала весь этот путь к её дому. — Бабушка! — я резко встала со стола, взглянув на женщину с, как мне показалось, довольно сердитым видом. — Я сюда не то чтобы повидаться, хоть и очень хотела, я по делу! — Слушаю тебя, милая. — достала уже её грязная улыбка. — Ко мне два дня назад заглянул стражник и сказал, что у меня отнимут дом и ты этому поспособствовала. — Не правда! Я лишь подписала документы на продажу, вот и всё. — Это тоже самое! — Совсем нет и тон на меня не повышай, я всё же твоя бабушка, хоть и выгляжу на лет сорок моложе! — Нет! Ты не моя бабушка... Моя бабушка добрая и так она бы не поступила. Зачем ты так? Ты же знаешь, что у меня больше нет никого, все умерли! Я одна жила, а теперь и дом хотят отнять! Так зачем же? — Всё потому, что другим путём тебя к себе я бы ни как не затащила.