Строчки

                    Фредди кажется, что он за ходом этого интервью наблюдает будто со стороны. Так, словно он уже всё это видел когда-то и сейчас просто смотрит запись полюбившегося момента из фильма. Наверное, это сказываются многократные проработки вопросов и предполагаемых ответов, смешанные с терпким привкусом ожидания.       Фредди слишком долго ждал этого дня после того, как проснулся утром совершенно один, потерявший успешную карьеру и брошенный любимой женщиной, в одном из отелей Мерано. Фредди умел терпеливо сидеть в засаде, вырабатывая безошибочную стратегию, чтобы, если уж жертва поведётся на приманку — больше не сбежала из цепких когтей.       Фредди с Анатолием играется, выдавая заготовленные фразы и побольнее задеть пытаясь. Фредди его планомерно в угол загоняет, растягивая решающий ход до финального «шах и мат». Ему до сладкой дрожи внутри нравится наблюдать за мечущимся страхом и потерянностью посеревшего взгляда своего оппонента.       Фредди думает: «Почувствуй то же, что и я. Ощути, каково это — потерять всё. Потерять самого себя».       Фредди каждым мгновением искренне наслаждается, показательно играя на камеру и парой гибких хищных жестов напоминая Анатолию, что для него самого это всё сейчас вовсе не игра. А если и игра, то игра на весьма крупные ставки. Фредди выпускает свою белую королеву настолько внезапно, что почти слышит, как спотыкается чужое сердце.       Фредди отходит в сторону, цепко следя за словами и действиями Светланы, чтобы не дать ей допустить хоть малейшей ошибки даже во взмахе тонкой ладони, ведь сейчас здесь разыгрывается партия его мести, и он не может позволить хоть кому-то её испортить. Света, такая решительная и сильная сейчас внешне, но Фредди прикрывает на мгновение глаза и видит её такой, какой он её нашёл несколько недель назад, прилетев в Россию: хрупкой, поникшей и, зеркально ему самому, сломанной-переломанной в мелкое стеклянное крошево. Фредди, пожалуй, даже пожалел бы её, но все его чувства сейчас слишком сильно сосредоточены на попавшейся в силки жертве.

***

      Камеры гаснут, Анатолий выбегает из студии уже второй раз за минувший день, и Фредди устало потягивается, поднимаясь с высокого стула. Чуть мутноватым взглядом ведёт по студии, прощаясь с операторами кивком головы, и останавливается на Свете, смотрящей в никуда и оставшейся сидеть неподвижно.       — Светлана? — зовёт её осторожно, стараясь не морщиться на звуки русского языка, искажённые его акцентом.       Та вздрагивает, поднимая на него растерянный взгляд. Головой встряхивает, будто в эту реальность пытаясь вернуться, и бормочет тихо:       — Прошу прощения, я задумалась.       — Ничего. Я хотел поблагодарить вас, что согласились приехать. Вы мне очень помогли.       — Жаль, что мне это не помогло, — Света грустно гнёт уголок чуть подрагивающих губ. — Но я рада за вас. Правда.       Фредди по-птичьи склоняет голову к плечу, смотрит на неё пристально, будто что-то прочесть желая, и вдруг просто садится рядом, тихо выдыхая и устало кладя руки на стол.       — Что теперь дальше? — отстранённо шепчет Света, на него не глядя, и будто даже и не ему.       — Жить? — Фредди глаза устало прикрывает, чувствуя так некстати проснувшуюся в глубине черепа головную боль.       — Не хочу, — неожиданно искренне признаётся она, на Фредди потухшие серые глаза переводя. — Я устала. Мне так больно, так хочется просто забиться в угол и чтобы жалели и все проблемы забирали себе!       — Нельзя, — тоскливо тянет Фредди. — А точнее бессмысленно. Я пробовал, — он на неё короткий, чуть дрогнувший насмешкой, взгляд бросает. — И никто не пожалел. И проблем меньше тоже не стало.       — А у меня ещё и сын…       — Вам повезло.       Света смотрит на него удивлённо. Фредди впервые за весь день осанку отпускает, чуть спину горбя от усталости, но за вынужденным профессией слоем тонального крема и холодным зеркалом глаз прячется всё так же умело, себя читать не давая ни на минуту.       — У вас есть за кого держаться, — поясняет Фредди.       Света ежится неуютно. Её вдруг чужим одиночеством переламывает так, будто в ней повышенная эмпатия резко проснулась. Света боится теперь представить, что скрывается за прохладой серой зелени.       — Неужели у вас совсем никого и ничего не осталось?       Фредди окидывает её настороженным, ярко вспыхнувшим взглядом, и Света уже ждёт какой-нибудь резкости или молчания, но Фредди отвечает почти спокойно. Почти ровно. Роковое почти в этот раз отдаётся тихим подрагиванием в голосе.       — Совсем. Никого. И ничего.       — Простите.       Света движение совершает раньше, чем успевает подумать: руку тянет, накрывая чужую, на столе лежащую, и чуть сжимая в своей. Фредди руку не отдёргивает, но Света замечает, как он морщится, словно от боли. Света перчатку кожаную с его руки тянет, почти слыша вибрирующий в горле рык: под перчаткой содранные костяшки и совсем свежие ссадины, едва ли обработанные.       — Позволь помочь?       Света соскальзывает на «ты», даже и не замечая, с царапающим душу ужасом на израненную руку глядя.       — Это ни к чему, — пробует всё же уйти от прикосновения Фредди. — Я привык…       — Пожалуйста.       Фредди от слишком встревоженного чужого взгляда не по себе становится, и он теряется искренне, неосознанно кивая. Света уходит спросить аптечку, возвращаясь почти сразу и снова рядом садясь. Плечами ведёт неуютно под внимательным и вновь настороженным взглядом потемневших глаз, нерешительно касаясь чужой ладони.       Фредди тихо шипит на обеззараживающий раствор, но руку не выдёргивает, позволяя промыть и перебинтовать. Фредди снова осторожно перчатку поверх повязки натягивает, выговаривая тихое: «Спасибо».       Света кивает смущённо. Отвечает:       — Не за что, и… мне пора идти. Самолёт скоро, меня Ваня дома ждёт.       — Я провожу.       Фредди ей пальто помогает надеть, почти машинально рукой проводя и желая длинные пряди волос убрать… и тут же руку отдёргивает. Они почти всю дорогу молчат, и Света уже успевает задремать в тёплом салоне такси, когда Фредди к ней поворачивается и говорит:       — Я переведу вам деньги. Возмещу то, что вы потеряли, не выйдя на работу из-за этой поездки.       — Вовсе не стоит, — Света смущённо вскидывается, натыкаясь на уверенный, но на удивление мягкий взгляд в ответ.       — Стоит. Я лишил вас времени, а время очень дорого стоит.       Фредди её в аэропорту на мгновение за руку ловит, что-то кладя ей в ладонь. Говорит негромко:       — Если… Захочется кому-то высказаться, — на шаг назад отступает. — Прощайте.       — Прощайте, — растерянно шепчет Света ему вслед, разжимая ладонь.       Там аккуратно сложенная плотная бумажка лежит со старательно выведенным на ней номером телефона. Света по незнакомому почерку неосознанно кончиками пальцев проводит.