Обитель Греха (House of Sin)

Весь понедельник шел дождь, и суета поглотила ее. И хотя идея отправить сообщение мужчине, о котором она в настоящее время пыталась не думать, была заманчивой, Гермионе до сих пор удавалось убедить себя не делать этого. Она настойчиво пыталась обдумать новую для себя ситуацию с рациональной точки зрения: Как она могла это сделать? Даже если не брать в расчет то, что Джинни и Луна подначивали ее постоянно, а Малфой появлялся в самые неожиданные моменты и готовил ей воскресное жаркое, это никак не могло произойти между ними даже просто физически: они были разными людьми, с абсолютно разными устремлениями. И в конце концов, она пыталась полностью забыть о том, как Малфою удавалось так легко говорить об этом. «Легко» – последнее слово, которым она бы описала сложившиеся обстоятельства. Ей было нелегко отпустить ситуацию. Ей было нелегко доверять Малфою. Ей было нелегко признаться самой себе, что он интересовал ее во многих смыслах. Во всех смыслах, которые в настоящее время мешали нормальному ходу ее мыслей и были причиной того, что девушка отправила уже несколько копий документов не в те отделы. Ситуация была из рук вон. А еще были постоянные сообщения от Джинни: «Ты еще с ним не говорила?» и «Просто, блядь, напиши ему и скажи, что сегодня вечером трахнешь его», которые на самом деле ни в малейшей степени не помогали. Ни в малейшей. Гермионе уже удавалось отговорить себя раньше, и ей придется сделать это снова... возможно, больше, чем несколько раз. Это просто сделка... Всего лишь бизнес… В последнее время она часто думала об этом. Малфой предлагал тебе услуги бесплатно, так что очевидно, что он ведет игру, в которой доход в денежном выражении не есть цель... Может быть, ему нужно что-то другое… Именно эта мысль не давала ей уснуть большую часть ночи. Мысль, которая заставляла ее отступать и возвращаться к ней снова и снова. Мысль, которая дарила понимание, что Драко Малфой – это плохо, независимо от того, насколько хорошо он был воспитан или насколько хорошо он выглядел. А выглядел он очень хорошо… Блин. Это была еще одна мысль, которой Гермиона была одержима: она должна была признать – Малфой выглядел безупречно. В его внешности чувствовались брутальность и опасность – черты, которые Гермиону обычно не привлекали, но, похоже, они так шли Малфою, что она просто не могла не пускать слюни каждый раз, когда его образ всплывал в ее голове. Но нет. Она не собиралась думать об этом. Она поклялась себе, что не станет и разорвет контакт и… – Гермиона? Девушка подпрыгнула от испуга, когда знакомый голос Пэнси Паркинсон донесся из-за двери. Гермиона встала, а темноволосая слизеринка переступила порог с горстью писем. – Ты когда-нибудь отдыхаешь, Пэнси? – тепло спросила ее Гермиона, когда девушка передавала письма своей идеально ухоженной рукой. – Почему они заставляют ваш отдел рассылать почту? Я думала, у них этим занимаются ученики? Пэнси слегка пожала плечами и опустила глаза. – Нам достается работа, которую никто другой не хочет делать. Гермиона покачала головой, снова возмутившись несправедливой ситуацией, в которой оказались Пэнси и несколько других слизеринцев после окончания войны. Бесперспективная работа в Министерстве как раз была одним из условий наказания для них. Гермиона знала, что Министерство рассматривало это как способ следить за теми, кто принимал какое-либо участие не на той стороне битвы. Держать в узде тех, кто оказался на другой стороне, и быть уверенными, что они никогда не смогут подняться по карьерной лестнице. Однако Пэнси Паркинсон была умна. После того, как активы ее семьи были заморожены, так же, как и у Малфоя, (Гермиона могла себе представить), Пэнси упорно трудилась, чтобы накопить денег. Она стала партнером Теодора Нотта, и вместе они планировали покинуть Министерство в течение следующих нескольких месяцев, выкупить помещение на Косой Аллее, чтобы построить пекарню. Простой бизнес, чтобы жить простой, спокойной жизнью. У них почти получилось, и Гермиона отчаянно желала им обоим удачи. Они были лучшими подругами со школы, и, хотя в юности обе принимали неправильные решения, Гермиона достаточно долго общалась с Пэнси, чтобы понять, что в детстве на плечи девочки ложилось тяжелое бремя семейных ожиданий. Гермиона обнаружила, что под прохладной внешностью Пэнси Паркинсон на самом деле, скрывается теплый и дружелюбный человек; слизеринка была такой, когда чувствовала себя комфортно. К счастью для Гермионы, она знала, что Пэнси считала ее своей. – Почему Драко пишет тебе? – голос Пэнси прорвался сквозь мысли Гермионы, как будто на нее с большой высоты вылили ведро ледяной воды. – Прошу прощения? – Гермиона, должно быть, смотрела на нее широко раскрытыми глазами, потому что Пэнси слегка рассмеялась. Девушка указала на письмо, лежащее сверху стопки. – Я бы узнала этот изящный почерк где угодно, – сказала ей Пэнси с теплотой во взгляде. – Хотя этот мерзавец никогда мне не пишет. Гермиона посмотрела на черные чернила на конверте. Почерк действительно был очень красивый. Но с какой стати Драко Малфой посылал ей письма, когда у него был ее номер? И как он узнал, в какой отдел следует отправить письмо? Теодор… – Я понятия не имею, зачем ему писать мне, – ответила Гермиона своей подруге, слегка пожав плечами. – Первый раз получаю от него письмо. – Должно быть, это важно, – сказала Пэнси, переступая порог кабинета. – Драко часто говорил мне, что ненавидит писать письма. От пера у него болит рука. О, конечно, болит... Вероятно, домовые эльфы писали за него все письма из Хогвартса… – Если ты будешь отвечать ему, передай мои наилучшие, – весело сказала Пэнси, направляясь по пустому коридору. – И скажи ему, что, если он в ближайшее время не приедет навестить меня, я вычеркну его из своего завещания! Гермиона слушала вполуха. Она была слишком занята, разглядывая письма в своей руке. И теперь, присмотревшись повнимательнее, Гермиона поняла, что письмо Малфоя выглядело несколько объемнее остальных. Пальцы неудержимо чесались вскрыть письмо, а разум начал лихорадочно работать. Написал ли он потому, что она еще не вышла на связь? Пытался ли он таким образом запугать ее, чтобы она наконец связалась с ним? Что ж, если он думал, что это проймет ее, его ожидало противоположное. Обойдя вокруг, чтобы снова сесть за свой стол, Гермиона сделала несколько глубоких вдохов и открыла другие письма из почтового ящика, прежде чем, наконец, перешла к открыванию конверта от Малфоя.

Дорогая мисс Грейнджер, Прилагаю ваш полный спискок «требований», так как понимаю, что у меня больше нет необходимости хранить ваше досье на фирме. С уважением, Д. Малфой

Что? Что это было… И, конечно же, за первым письмом был полный список, который Гермиона заполнила, связавшись с «Обителью греха» в самом начале. А за этим была ее копия контракта, которую она не подписала… Подпись Драко Малфоя уже красовалась на обратной стороне. Значило ли это, что таким образом он расторгает ее контракт? Об этом было письмо? Гермиона не вышла на связь, поэтому он просто предположил, что она больше не хочет быть частью клуба. Да, как он посмел… Но ты сама говорила себе, что не хочешь этого… Он просто предлагает тебе легкий выход… Ну, вот именно. Трусливый выход. А Гермиона Грейнджер не была трусихой. ...а что, если он и вовсе решил, что больше не хочет подписываться с ней? Что, если это он струсил и теперь решил бросить ее ради кого-то другого? Кого-то получше… Хотя… Малфой потратил слишком много времени, пытаясь убедить тебя, чтобы просто бросить вот так… Но что, если он думает, что она просто тратит его время впустую? Вот, блядь. Теперь она заработала головокружение, и это была именно та реакция, которой он, вероятно, хотел добиться, отправив ей это письмо. Блядь. К черту все это. Гермиона сдвинула большую часть пергамента, чувствуя порядочное раздражение от нынешнего положения, и только тогда она заметила две другие части отправленного письма: небольшой отрывок пергамента, за которым следовало что-то похожее на еще один список требований.

Я всегда думал, что у нас больше общего, чем мы оба предполагали… Всегда помни, Грейнджер, обычно я всегда оказываюсь прав.

У Гермионы пересохло во рту, когда она посмотрела на пергамент, лежащий за его небольшим посланием. Пергамент, в котором было много общего с тем, что она заполнила для себя. Они были почти идентичны. Гермиона слегка нахмурилась, поскольку первое место в списке «требований», на который она сейчас смотрела, отличалось от ее предпочтения, и конкретно оно и смутило ее.

Размножение/Беременность.

...что это было? Ее глаза хмуро скользнули дальше по списку.

Бондаж… Удушение… Вуайеризм… Мазохизм… Похвала…

Взгляд Гермионы остановился на одном конкретном слове, от которого у нее подкосились колени.

Доминирование…

Гермиона уже давно жаждала отдать контроль над собой в чужие руки, но идея о том, что над ней будут доминировать немного пугала. Было почти забавно, как желание потерять контроль заставляло ее еще больше хотеть контролировать ситуацию вокруг себя. Открыв глаза, чтобы не погрузиться еще глубже в грезы наяву, которые внезапно обрушились на нее, Гермиона перетасовала бумаги и попыталась отдышаться. В разгар погружения в собственные размышления о том, сколько частей их списков совпадают, она также должна была попытаться взять себя в руки, чтобы увидеть общую картину и выяснить, что все это, возможно, означало. Он хотел покончить с этим. Это было единственное возможное объяснение, почему он послал все, что когда-либо существовало между ней и «Обителью греха». Но тогда… зачем ему еще показывать ей свой список? Чтобы подразнить ее? Чтобы заставить ее переосмыслить все, по чему она уже и так прошлась с достаточной скрупулёзностью за последние несколько недель? Драко Малфой отлично знал ее и понимал, что она не сможет просто получить его письмо, и при этом не выйти на связь и не бросить ему вызов, как следует расспросив о его действиях. Возможно, он мало что знал о ней, но, по крайней мере, знал, что она была настойчивой, если не сказать больше. Но это именно то, чего он хочет. Ну да, конечно, так оно и было. Но разве это не могло произойти на ее собственных условиях, в выбранное ею время и в выбранном ею месте, а также в соответствии с критериями допроса, о которых он не мог бы догадаться еще до того, как прибыл? Если этот человек мог играть с огнем, то и Гермиона могла. И если им обоим гореть, то так тому и быть.

Дорогой Д. Малфой, .....

Ровно в 8 часов раздался стук в ее дверь. Гермиона заметила, что Малфой никогда не пользовался каминной сетью. Ей было интересно, пользовался ли он ею, чтобы добраться в другие дома, или его работа всегда заставляла его относиться к приходу в дом формально и по-джентльменски. Ну... во всяком случае, большую часть времени. Гермионе пришлось прикусить губу от улыбки при мысли о том, что Малфой не понимает, насколько… по-маггловски для него было войти в ее дом через дверь, а не через камин, как обычно делали все ее друзья и коллеги. Однако сегодня вечером камин был отключен на случай, если их уединение будет нарушено. Не то чтобы ей нужно было что-то скрывать... абсолютно нет. Гермионе просто нужны были ответы. По дороге к двери ее ноги стали как желе, но она списала это на нервы из-за того, что они оба не видели друг друга со вчерашнего дня, когда он уложил ее на кровать и оставил там, не отвесив ничего, кроме ухмылки в ее сторону, и из-за мысли о необходимости вести разговор, который, как она знала, придется начать ей. Это не имело никакого отношения к широким очертаниям его плеч сквозь матовое стекло двери или к тому, что его лосьон после бритья окутает ее, как только она откроет ее. От него всегда так чертовски хорошо пахло. Это был запах, который, как она себе в тайне могла признаться, вытворял с ней нечто… всегда, если быть честной с самой собой. Нет. Сосредоточься. Щелчок двери привел ее в чувство, она медленно открывала ее, наблюдая, как в поле зрения появляется его черное пальто. Только на этот раз оно было распахнуто, под ним была простая белая футболка. Гермиона позволила своим глазам на несколько секунд опуститься вниз и увидела черные облегающие джинсы и ботинки, которые придавали более благородный вид его стилю кэйжуал и которые удивили ее больше, чем ухмылка, которая в настоящее время красовалась на его лице. – Обычно женщины ждут, пока я войду, и лишь потом начинают раздевать меня глазами, Грейнджер. – Его глубокий голос заставил ее посмотреть на него. – Разве твоя мама никогда не говорила тебе, что пялиться - это дурной тон? Однажды – подлец, навсегда – подлец. Быстро решив, что не сумеет дать достойный ответ, Гермиона предпочла промолчать, быстро повернуться к Малфою спиной, которая уже не болела, слава Богу, и оставила его стоять в дверях, даже не потрудившись пригласить его внутрь. Но, конечно, мужчина взял на себя смелость последовать ее примеру, войти в ее дом и закрыть за собой входную дверь. Звук его широких шагов, приближающихся к кухне, заставил ее нервничать; она как раз пыталась взять контроль над дыханием, когда почувствовала его присутствие в дверном проеме, хотя и стояла к нему спиной. Займи себя делом... Заставь его потрудиться… Как ему удавалось проделывать с ней такое? Как ему удавалось заставлять ее чувствовать себя так всякий раз, когда он был рядом с ней? Раньше, в школе, она никогда не чувствовала себя так рядом с ним… Это потому, что он никогда не предлагал снять с тебя трусики и сделать тебя своей игрушкой, когда ты училась в Хогвартсе… – Я могу заверить тебя, любовь моя, – его голос заставил ее плечи вздрогнуть, пока она занималась упаковкой ланчабокса на следующий день. – Я бы приказал тебе снять нижнее белье, если тебе так нравится выполнять приказы. Вот, блядь. – В противном случае, я, как правило, сам получаю удовольствие от этой небольшой прелюдии. Гермиона сглотнула, но заставила себя сосредоточиться на том, чтобы правильно обернуть салат с тунцом и положить его в контейнер. Однако следующие слова слетели с ее губ прежде, чем она смогла остановить себя. – Ты расцениваешь снятие одежды как прелюдию? – спросила она, слегка повернув голову в сторону, чтобы мельком увидеть его крупную фигуру, все еще стоявшую, прислонившись к дверному проему. – А я думала, что ты должен быть хорош в том, что делаешь? Тишина позади нее, казалось, эхом разнеслась по комнате, сгущая атмосферу и заставляя ее почти сожалеть о том, что она ненавидела этого человека. Как ему всегда удавалось создавать напряжение и вить из нее веревки таким образом, как он это делал? Ему явно не понравился ответ, который она так смело дала. Может быть, он не привык, чтобы его клиенты разговаривали с ним так, как это делала она? Что ж, ты не его клиент… – Если какой-либо мужчина, с которым ты когда-либо была, никогда не позволял себе раздевать тебя перед сексом, то, боюсь, ты понятия не имеешь, как начинается настоящая прелюдия, любовь моя. Любовь. То, как он это сказал… То, как плавно это слетало с его языка, как будто это было слово, которое он сам придумал. Оно принадлежало ему, и только он мог сказать это так, чтобы волосы у нее на затылке встали дыбом. Успокоившись, Гермиона схватила кухонное полотенце сбоку, чтобы ей было чем занять руки, и, наконец, повернулась к нему лицом. В конечном счете, она пожалела об этом действии, как только завершила его. Он был видением, прислонившимся к косяку, практически заполняя весь дверной проем. Его руки были в карманах пальто, а одна обтянутая джинсами нога была закинута на другую. Прическа как всегда – безукоризненная, и выражение его лица, которому она в настоящее время изо всех сил пыталась дать определение. В общем, от его присутствия в комнате становилось теплее. – Я правда, не думаю, что это твое дело, – Гермиона скрестила руки на груди, заставив его на секунду опустить глаза, и он прикусил губу, прежде чем улыбнуться самому себе и опустить голову. – Ты права, конечно, – он слегка пожал широкими плечами. – Учитывая, что ты не мой клиент, и у нас нет никаких обязательных контрактов; твое сексуальное благополучие, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем, не имеет ко мне никакого отношения. – И я должна думать, что, отправив мне мой собственный контракт, ты намеревался таким образом разорвать нашу связь и прекратить... ну... – дерьмо. Малфой буквально сверлил ее глазами. – ...что бы это ни было, черт побери. Его ухмылка вернулась, и теперь он стоял, возвышаясь над ней в дверном проеме. Когда, черт возьми, гравитация притянула ее еще ближе к нему? – Я не собираюсь ничего делать, – его голос звучал тихо, но по-деловому. – Согласно нашему предыдущему разговору, я полагаю, что предложил тебе аперитив, если не возражаешь? – его глаза были такими яркими, и он все еще смотрел прямо ей в лицо. – Я отправил тебе твой контракт, чтобы он был у тебя в сохранности на случай, если возникнет какое-либо дальнейшее недопонимание, путаница или если ты подумала, что я намеревался сохранить его в целях шантажа или обмануть тебя каким-то непостижимым образом. Блядь. Он действительно все продумал. Все, о чем она переживала, он уже продумал все ходы, чтобы прикрыться. Как ему удавалось быть всегда таким чертовски хладнокровным и собранным все время? Гермиона нахмурилась. – А твой собственный список «требований»? – осторожно спросила она, наблюдая, как он делает шаг к ней. Только один... не ближе. – Почему ты решил послать мне и его тоже? При этом она наблюдала, как его глаза медленно обшаривали ее тело, осматривая сверху донизу. Внезапно Гермиона почувствовала, что ее оценивают; его глаза осматривали ее постепенно: юбку-карандаш, серую блузку, которую она выбрала, чтобы надеть сегодня. – Я подумал, что ты, возможно, захочешь изучить меня так же, как я, кажется, изучил тебя, – его глаза потемнели, когда он увидел, как ее собственные расширились, а щеки вспыхнули. О, Боже… Это было уже слишком. Это было просто слишком. От его пристального взгляда у нее вспотели руки. Спасибо, блядь, за кухонное полотенце, которое она все еще держала в руках. Увиливай... У тебя это хорошо получается! – Итак, ты отправил мне письмо в офис намеренно, чтобы заставить меня связаться с тобой, потому как знал, что иначе я бы этого не сделала? – спросила Гермиона, защищаясь. – Ты думал, что единственным способом, которым я могу связаться с тобой, это либо в пьяном виде, либо обсудить разрыв нашего контракта друг с другом? Еще одно небрежное пожатие плечами. Еще на шаг ближе, все еще держа руки в карманах. – В любом случае, я здесь, не так ли? О, он был чертовски хорош… – Под ложным предлогом, да, – Гермиона стиснула зубы. Она ненавидела то, что этот мужчина, казалось, брал над ней верх. Казалось, он всегда брал над ней верх. – Мне очень нравится наблюдать за борьбой, которую ты, похоже, ведешь сама с собой из-за этого, Грейнджер, – когда он заговорил, в его глазах снова появился темный, почти собственнический огонек. – Это значит, что ты думала об этом, – продолжил он, ухмыляясь. – И это означает, что я, похоже, выигрываю. – Я не играю в твою игру, Малфой, – горячо ответила она, с вызовом вытягивая шею, когда он снова придвинулся ближе. – Я пригласила тебя сюда, чтобы закончить это... – Так сделай это, – Малфой смотрел прямо на нее сверху вниз, его фигура теперь была всего в футе или около того от ее собственной. – Оставь себе свой контракт и скажи мне уйти. – Теперь он вынул руки из карманов и скрестил их на груди. Татуировки на его руках выглядывали из-под рукавов пальто. – Если это то, чего ты хочешь, я оставлю тебя в покое, и ты победишь. Думай быстро. Думай быстро. Думай чертовски быстро… – В любом случае, ты вряд ли одет для деловой сделки этим вечером, – сорвалось с ее губ, удивив их обоих. Откуда, блядь, это взялось? – Я не классифицирую это как бизнес... пока, – ответил Малфой глубоким тоном, все еще пристально наблюдая за ней. – Итак, нет необходимости в обычных формальностях… включая одежду. – Еще одна ухмылка украсила его изогнутые губы. – И я все еще не слышу, как ты предлагаешь мне уйти. Почему он всегда был таким деловым и говорил по существу? И постоянно ставил ее на место. – Я... – начала она. – Всего пять маленьких слов, Грейнджер, – он фыркнул на нее, используя свое тело, чтобы надвинуться на нее еще больше. – Скажи их, и я уйду. Но Гермиону Грейнджер было не запугать. – Ты думаешь, что сможешь взять надо мной верх, оказывая давление и используя свою фигуру, чтобы попытаться запугать меня и заставить принять быстрое решение? – смело спросила она его, на этот раз делая шаг ближе к нему. – Я сталкивалась с вещами похуже, чем ты, Драко Малфой. Твои слова и твое присутствие меня не пугают. – Я ни на секунду не думал, что испугаю тебя, любовь моя, – но он не отступил, просто продолжая смотреть на нее сверху вниз. – И, если тебе так будет комфортнее, пожалуйста... не стесняйся встать на стул и встретиться со мной лицом к лицу… Подойди сюда и покажи мне, из какого ты теста. Ну что за придурок. Но Гермиона никогда не отступала в споре. Спор, который возник из-за чего-то столь простого, как Малфой, проверяющий ее самоконтроль с ухмылкой на лице. И, как оказалось, она была очень сдержанна, когда дело касалось его... во всяком случае, отчасти. И поэтому, когда Гермиона схватила стул и решила снять свои высокие каблуки, пока она забиралась на него, она не ожидала, что теперь будет выше Малфоя и сможет увидеть его безукоризненно уложенные волосы. И вау... сила, которую она почувствовала, получив новое преимущество в росте. Особенно когда он посмотрел на нее, его глаза изучали ее лицо, чтобы проследить за выражением ее лица. – Тебе действительно не нравится, если преимущество не на твоей стороне, не так ли? – спросил он с той же ухмылкой на губах, когда посмотрел на нее. – Всегда нужно все контролировать… Гермиона откинула свои длинные локоны на одну сторону шеи, прежде чем скрестить руки на груди. – Ты явно недостаточно изучил мой список требований, если думаешь, что... – О, я, блядь, изучил его, Грейнджер, – Малфой прикусил губу, и она почувствовала, как ее щеки снова вспыхнули. Находиться сейчас так близко к нему ощущалось по-другому вопреки ожиданиям, когда она впервые встала на стул в столовой. – Но я говорил не о твоих сексуальных предпочтениях… Я говорил о работе… Под этим углом она теперь могла полностью видеть линию его челюсти. Резкость его скул в тусклом свете кухни. Она видела, как его серые глаза уставились на нее, заставляя дыхание сбиваться под его пристальным взглядом. – Контроль всегда был чем-то, на чем я должна была сосредоточиться в своей карьере. – Сказала она ему как ни в чем не бывало. – Это то, кто я есть… Иного я не ведаю... – Знаешь, ты можешь обладать властью, не осознавая, что она у тебя действительно есть, – ответил Малфой с едва уловимыми нотками любопытства в голосе, его глаза оторвались от ее лица и опустились вниз, остановившись на несколько секунд на ее бедрах. – Есть способы контролировать, не обладая никаким контролем вообще. Она сжала кулаки. Он заметил. Их глаза встретились на долю секунды, прежде чем Гермиона быстро вздохнула и отвела взгляд. – Ты здесь все контролируешь, Грейнджер, – его голос был решительным, как будто он пытался донести до нее что-то. – Возможно, сейчас у нас нет никаких контрактов, но правила всегда будут оставаться практически неизменными. Уважение и согласие – ключ ко всему, что произойдет. Движение привлекло ее внимание, и она посмотрела вниз. Больше не складывая руки на груди, он держал сжатый кулак, опустив руку, всего в дюйме или около того от нижней части ее бедра. – Так ты боишься потерять контроль и уступить тому, чего действительно хочешь? Это все? – спросил он на этот раз более тихим голосом, его пальцы разжались в кулак, в то время, как Гермиона продолжала наблюдать, полностью завороженная. – Или тебе просто невыносима мысль о том, чтобы попросить желаемое? Она вздохнула и снова посмотрела ему в лицо, только чтобы заметить, что он тоже теперь смотрел вниз на свою руку, а его пальцы тянулись к ней, приближаясь все ближе и ближе, но так и не касаясь ее бедра. – С моей работой я... – начала она тихим голосом. – О, я не думаю, что мы сейчас говорим о твоей работе, Грейнджер, – и он поднял на нее глаза, как раз в тот момент, когда кончики его пальцев коснулись внешней стороны ее бедра, заставив ее резко выдохнуть при соприкосновении. Она видела это в его глазах. Вопрос. Он спрашивал, можно ли прикоснуться. Малфой молча спрашивал, следует ли разорвать контакт или она даёт свое согласие на это прикосновение. После нескольких долгих секунд, пока они смотрели друг на друга, Гермиона почувствовала, что слегка кивает головой. Это вызвало легкую усмешку на его губах, а затем его поза изменилась, и он выпрямился, его пальцы немного согнулись, усиливая прикосновение. – Контроль у тебя, – его голос был серьезен, когда он посмотрел ей прямо в глаза. – Здесь командуешь ты. – Она почувствовала, как его пальцы осторожно ощупали кожу чуть выше того места, где они остановились, заставив ее невольно вздрогнуть. – Единственный раз, когда у тебя отнимут контроль, – это когда ты сама попросишь об этом, и мы обсудим это заранее. Она не могла думать. Его теплые, длинные пальцы продвинулись на дюйм или два, теперь останавливаясь под разрезом ее юбки-карандаша и согревая кожу там. Мужчина едва ли коснулся ее с тех пор, как пришел, а она уже умирала от предвкушения того, что он мог заставить ее почувствовать, лишь едва соприкоснувшись кожа к коже. Ты все контролируешь… Это не будет так, как хочет он или кто бы то ни было… Ты будешь назначать встречи и говорить, что ты хочешь делать… Все будет зависеть полностью от тебя… Он будет у тебя на побегушках … – Ты не можешь просто так приходить, – выпалила она, на мгновение остановив его движения. Малфой слегка кивнул ей и посмотрел на нее снизу вверх. – Как только соглашение будет заключено, я даже мечтать об этом не смогу. – Его пальцы снова медленно двинулись выше, теперь немного вправо от ее бедра, двигаясь внутрь и заставляя ее почти задыхаться. Но его лицо оставалось бесстрастным, совершенно бесстрастным. – И это будет только одна ночь на выходные, – продолжала Гермиона, пытаясь отвлечь свое внимание от того, как он заставлял ее бедра сжиматься. – Я действительно не думаю, что у меня есть время на это. Девушка увидела, как он снова прикусил губу, и чуть не застонала, в то же время почувствовав, как его пальцы коснулись внутренней стороны ее бедра, снова двигаясь вверх. – Это полностью твое решение, любовь моя, – прошептал он ей, когда его глаза на долю секунды сфокусировались на ее шее сбоку. – Ты выберешь день, и я освобожу свое расписание. – День? – Гермиона выдохнула, почти желая положить руки ему на плечи для поддержки, когда почувствовала, что его пальцы снова медленно двигаются, теперь уже к нижней части ее ягодицы, скользя по поясу ее трусиков. Становилось все труднее не стонать вслух. К ней уже давно не прикасались так интимно, и она чувствовала, как в комнате создается вакуум, когда она пыталась контролировать то, как его прикосновения заставляли ее чувствовать. Черт... если одно такое прикосновение к тебе может превратить твои внутренности в кашу, представь, каково это, когда он прижимает тебя к матрасу и тра… Нет. Остановись. Не думай об этом. – Обычно я никому не предлагаю выбрать день, но если мы встречаемся только раз в неделю, то я бы предложил целый день, чтобы проработать какие-либо конкретные кинки в нашей ситуации. – Его глаза улыбались ей, и как раз в этот момент ей пришла мысль. – Размножение и беременность стоят на первом месте в твоем списке требований, – ей удалось выдавить из себя, когда она почувствовала, как его пальцы скользнули по самой верхней части ее бедра под юбкой. – Я действительно не знаю... – Если для тебя это не серьезно, даже не рассматривай это. – И взгляд, который он бросил на нее, был строгим. Он слегка схватил ее за бедро, предупреждая пальцами. – Это мой кинк, не твой. – А затем тепло его руки исчезло, и тепло его тела больше не согревало ее, он отошел от нее. – Я здесь, чтобы удовлетворить твои потребности, не более того. Прислав тебе свой список, я просто хотел показать тебе, что у нас гораздо больше общего в сексуальном плане, чем ты думала раньше. Почему он так стремился показать ей, как много у них общего? Что он должен был получить от всего этого? Вопросы, которые выжигали всю глубину ее души. Вопросы, которые сейчас неуместны, но, возможно, скоро она сможет задать их, не чувствуя, что забредет в змеиную яму. Это всего лишь сделка. Он любит секс. Тебе нравится секс. Вот и все, вот так просто. И теперь в воздухе повисла немного неловкая тишина, так как ни один из них не произнес ни слова в течение минуты или около того; Гермиона была так явно погружена в свои собственные мысли. Она вдруг почувствовала себя глупо, все еще стоя на стуле, поэтому попыталась спуститься вниз. Она явно не особо хорошо подумала, когда решила сгоряча взобраться на этот чертовый стул в первую очередь. Решение пришло, когда она меньше всего этого ожидала. Малфой снова встал перед ней, положив руки по обе стороны от ее бедер, просто создавая призрачный контакт между ними. – Нужна помощь? – спросил он с гаденькой ухмылкой. Он собирался поднять ее. Господи, помилуй, блядь. И прежде чем она успела возразить, сильные руки Малфоя обхватили ее бедра с обеих сторон, и она почувствовала, как ее поднимают в воздух. Это было редкостью, так как Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз ее кто-то поднимал, но она не могла отрицать, что это было... приятно. В каком-то смысле освобождающе, если быть честной. Бабочки в ее животе, пока ее опускал Малфой, были, однако, ничем по сравнению с ощущением того, как он прижимал ее к своему телу. С такого близкого расстояния она могла чувствовать игру каждой мышцы, с которой соприкасалась. Ощущение его мощной груди и того, какими широкими на самом деле были его плечи, когда она обняла их, оперевшись. Этот человек был гребанной горой. Заберись на него... Осмелишься? Его лосьон после бритья заполнил ноздри, и ей пришлось останавливать головокружение. Его близость, и то, как он держал себя, и то, как он держал ее, опьяняли. Она не сомневалась, что если попросит его об этом, он сможет хорошенько ее наказать, если они когда-нибудь доберутся до спальни. Однако, она заметила, что Малфой по-своему по-джентльменски, держал свои руки именно там, куда изначально положил их, и как только ее ноги твердо встали на землю, она почувствовала, как он отодвинулся от нее, когда она убрала свои руки с его плеч. Странно, насколько официально они оба вели себя друг с другом сейчас, учитывая их предыдущую линию разговора и то, где его рука была на ее теле не более пяти минут назад. Гермиона наблюдала, как он провел рукой по волосам и поправил пальто на теле, прежде чем небрежно засунуть руки обратно в карманы пальто. – Значит, в следующие выходные? – Малфой кивнул, выжидающе глядя на нее. – Не обязательно быть чем–то полным на... – В субботу вечером, – перебила Гермиона. – Днем у меня есть несколько дел, но мы могли бы... – Поужинать, – перебил Малфой с легкой усмешкой. – Ты выбираешь место и время, и я буду там. ...типа свидания?... Гермиона не успела как следует все обдумать, как Малфой быстро развернулся и вышел. – Не думай слишком много, Грейнджер, – услышала Гермиона Малфоя, медленно последовав за ним, чтобы проводить его. – Ты все контролируешь, помнишь? Гермиона покачала головой, удивляясь той замечательной ситуации, в которой она сейчас оказалась, потому что в конце концов позволила себе частично потерять контроль. «Как надолго однако?» — спросила она себя. – Ну, на данный момент по крайней мере... – услышала она глубокий голос Малфоя в ответ, прежде чем звук захлопнувшейся двери только эхом отозвался в тишине.