Обитель Греха (House of Sin)

Пульсирующая боль в голове просто меркла по сравнению с урчанием в животе. Где-то между состоянием полной бессознательности и возвращением к реальности Гермиона поняла, что даже с закрытыми глазами комната кружилась. Но было тепло. Ей было тепло, одеяла были пушистыми, а подушка была словно облако, на котором покоилась ее тяжелая голова. А вот во рту у нее – словно кто-то умер. Девушка застонала, слегка повернув голову и приоткрыв один глаз. Она лежала в позе эмбриона, лицом к окну, через которое в настоящее время лилось слишком много света через маленькие щели в занавесках. Что она пила вчера…? Чертова Джинни Поттер. Она убьет ее. Убьет, потом воскресит, а затем снова убьет. Как только мир перестанет вращаться. Гермиона осторожно начала перебирать события прошлой ночи, в попытке избавиться от воспоминаний, которые с каждой секундой вторгались в ее сознание неприятными волнами. Одеяло немного сползло с плеч, открывая ее простой белый топ; девушка повернулась. – Доброе утро... От вскрика, который вырвался у нее, разболелась голова. Гермиона дернулась, и от рывка заломило все тело. Но ничто не могло сравниться с бешеным биением ее сердца, когда она открыла глаза и, преодолевая ужасную головную боль, сосредоточилась на том, откуда донесся глубокий голос. На темной фигуре, в настоящее время занимавшей удобное кресло не более чем в трех футах от ее кровати. Он сидел в тени. Парень сидел подавшись вперед, уперев локти в бедра, его лицо было наполовину скрыто темнотой. Там, куда падал яркий свет, проникающий через окно, виднелась часть лица Малфоя: угловатого и интенсивного… Его серые глаза внимательно смотрели на нее поверх бокала, который, казалось, был наполнен чем-то немного темнее воды. Гермионе хотелось вскочить и наброситься на незваного гостя в ее спальне… Дерзость самого факта, что он находился там, должна была вызывать тревогу... Но, как ни странно, ничего подобного она не испытывала. Очевидно, ее разум и тело думали, что присутствие Драко Малфоя в ее спальне, утром, было вполне приемлемой вещью. Забавная штука, не правда ли? – Ты пьешь алкоголь? – был первый вопрос, сорвавшийся с ее губ. Из всех вопросов, которые Гермиона могла бы ему задать, она задала этот. Этот, а не «Какого черта ты здесь делаешь?», не «Почему ты в моем доме?», не «Ты что провел здесь всю ночь?» Нет. Ни один из этих разумных и логичных вопросов не пришел ей в голову, а потом уже было слишком поздно. И... вау. Воспоминания о том, как он помогал ей подняться по лестнице, о пульсирующей боли в лодыжке и о том, как Малфой затащил ее в спальню, внезапно нахлынули на нее. Ее словно ударили под дых, когда она вспомнила, как близко они были друг к другу, когда он прижимал ее к себе, чтобы помочь ей безопасно подняться наверх. Малфой хотел снять давление с ее лодыжки, чтобы она не повредила ее. Гермиона почти ничего не помнила после того, как он уложил ее на кровать. – Не спрашивай меня о моих личных предпочтениях, и я не буду спрашивать тебя о твоих, – его тон был низким и грубым, заставляя ее еще немного натянуть на себя одеяло, в то время как Малфой не сводил с нее глаз. Боже... Она, должно быть, выглядела ужасно. – Несмотря на то, что, как ни странно, я неравнодушен к Мартини или к тому фруктовому безобразию, что ты зовешь «Малибу»... – он продемонстрировал ей свой стакан и сделал еще глоток. – Вместо этого я остановился на «Пряном роме Моргана»... Должен признать, у тебя неплохой вкус, Грейнджер. Итак, Малфой осмелился совершить набег на ее бар с алкоголем и угощаться его содержимым, как будто он был гостем в ее доме? Ей почти захотелось сказать ему, что «Морган» обычно пил Рон на самом деле, когда заходил поболтать... Но она не была настолько мелочной. – Так рада, что ты одобряешь. – Ей удалось выдавить из себя что-то, несмотря на стук набата в голове. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь отогнать тошноту. – Для меня твой комплимент моей алкогольной коллекции просто исключительно важен. – Коготки, Грейнджер... – но тон его был насмешливым. – Что я тебе говорил о твоих коготках? Гермиона застонала в подушку, крепко прижимая ее к себе, чтобы побороть спазмы в животе и возвращающуюся боль в лодыжке. – Почему ты все еще здесь? – да... наконец-то… стоящий вопрос. – Я и правда размышлял о том, стоит ли мне оставлять тебя в том дерьмовом состоянии, в котором ты заснула прошлой ночью... – его тон снова стал серьезным, Малфой наклонился еще дальше вперед, все еще не сводя с нее глаз. – Но потом тебя начало тошнить, так что я подумал, что лучше провести ночь с тобой, чтобы ты не захлебнулась собственной рвотой и не умерла. Гермиона почувствовала, что бледнеет еще больше. Как драматично… Так вот почему на ней не было черного жилета, в котором, как девушка была уверена, она легла спать прошлой ночью… О... Неужели он раздел ее? – Я попробовал заклинание очистки на твоей одежде, но запах был слишком отвратителен, чтобы спать в ней. Уверяю тебя, я был настоящим джентльменом. – Его лицо было серьезным, ничего не выдавая, но все же отвечая, на незаданные вопросы. – Я также применил несколько исцеляющих чар к твоей лодыжке ночью... В основном охлаждающие чары и заклинания против отеков. Боже, как ужасно неловко! Итак, Драко Малфой не только помог ей добраться до дома и благополучно уложил ее в постель... но и остался на ночь, потому что она была пьяна, привел ее в порядок, когда ее стошнило, и даже попытался избавить ее от боли в лодыжке? Господи Боже… Может быть, это ему нужно было пересмотреть свое решение по поводу выбора пары, а не ей. Постепенно Гермионе удалось сесть и прислониться к изголовью кровати, стараясь не слишком сильно двигать ногой. Именно тогда она вспомнила о воде и парацетамоле, которые Малфой положил на прикроватную тумбочку прошлой ночью... и сказал ей, что они понадобятся утром. Это была незначительная мелочь, но просто дотянуться и взять вместо того, чтобы идти на кухню, рыться в шкафах в состоянии похмелья, – было бесконечно приятней. – И часто ты напиваешься в стельку, а затем затеваешь пьяную переписку со случайными мужчинами в контактах? – спросил он серьезным голосом, делая еще один глоток своего Моргана, оставаясь при этом на месте. – За это ты можешь поблагодарить меня позже, – сказал он, указывая на таблетки и воду, которые она сейчас держала в руках. Запивая парацетамол водой, Гермиона окинула Малфоя быстрым взглядом. Его черное пальто было перекинуто через подлокотник мягкого кресла, но он все еще был одет в темно-синие брюки, жилет и рубашку с белым воротником. Темно-бордовый галстук был расслаблен и разделен на две части, болтаясь с обеих сторон, а две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты. Парень выглядел немного растрепанным и невыспавшимся, но… нормально. – Ты спал прошлой ночью? – она поставила свой стакан на прикроватную тумбочку и вытащила волосы из неряшливого пучка, который сейчас, вероятно, выглядел как птичье гнездо у нее на макушке. – Сначала ответь на мой вопрос, – Малфой выглядел уверенно, как скала; его взгляд на мгновение метнулся к ее волосам, когда Гермиона позволила им упасть на плечи. Девушка закатила глаза. Вечно нетерпеливый, раздражительный слизеринец. – Хорошо, – она вздохнула. – Нет, Малфой. Обычно я никому не пишу, когда пьяная. – Значит, тогда только мне? – Его ухмылка вернулась, и он наконец откинулся на спинку кресла, позволив себе тихое самодовольное хихиканье. – Да я просто везунчик… Гермиона почувствовала, как жар приливает к ее щекам. Нет, она почти никогда не переписывается с людьми, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Это было всего лишь досадное недоразумение, и когда оно забудется, ей даже стыдно не будет. Она сделала себе мысленную зарубку никогда так больше не поступать... никогда. – Я почти не сомкнул глаз, раз уж ты спрашиваешь, – были следующие слова, слетевшие с его губ, когда он допил остатки своего напитка и встал. – Мне не нравится оставлять женщин в уязвимом положении, когда знаю, что может что-то случиться, по их вине или нет. – Малфой не выглядел счастливым. Его рост просто сводил с ума. Его фигура в вечернем костюме была такой властной и завораживающей... Она не могла удержаться и посмотрела на него, когда он был вот так близко и смотрел на нее сверху вниз. Внезапно Малфой посмотрел в ответ на нее довольно пристально. – Я привык к недосыпанию, Грейнджер... – он практически зарычал на нее, проводя рукой по волосам. – Но обычно это происходит из-за ночных утех... а не из-за того, чтобы нянчиться с кем-то, кто решил набраться и не может контролировать свои телесные функции. Гермиона фыркнула. Кто он такой, чтобы давить на нее за ее выбор? Она была, блядь, взрослой, и они едва знали друг друга. Да, она была благодарна ему за то, что он нашел время помочь ей, но она не просила его об этом… Он сам взял на себя обязанность присматривать за ней всю ночь. – Я тебя об этом не просила, – вырвалось у неё, прежде чем она успела осознать, что ляпнула. Гермиона увидела, как Малфой заметно напрягся, наблюдая, как на секунду задрожала его челюсть. Он явно пытался придумать что-то помягче, чтобы сказать ей, не слишком обидев ее. Девушка все равно приготовилась к нападению, вцепившись в одеяло еще крепче, чем раньше. – Нет, не просила, – в его голосе не было улыбки, а глаза потемнели, когда он взглянул на нее. – Но теперь, когда ты официально вышла на связь, я склонен беспокоиться о твоей безопасности. – Малфой поставил стакан с бокалом на комод рядом с ним и скрестил руки на груди, еще раз показывая ей проблеск татуировок из-под закатанных рукавов рубашки. – Я... – начала она, намереваясь сказать ему, что написать ему сообщение, очевидно, было пьяной ошибкой и больше не повторится… не могло повториться... Последствия были слишком постыдными. Беспокоиться… он только что сказал «беспокоиться»? – Когда у тебя пройдет похмелье, мы сможем поговорить, – он подошел к двери ее спальни и встал в дверном проеме. – Вчера ты вышла за пределы своих возможностей и чуть не подвергла себя опасности… – он снова оглядел ее с ног до головы. – Но мы можем поговорить о том, чего мы оба ожидаем друг от друга позже... – другая рука провела по его волосам. – Сначала тебе нужно еще немного поспать. – Я в порядке, – процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. Кем он себя возомнил? Говорить ей, что она подвергает себя опасности и зашла слишком далеко… Это было ее тело и ее жизнь, и, честно говоря, она могла делать с ними все, что хотела. Гермиона видела, как он снова раздраженно стиснул челюсти. – Хорошо, делай, что хочешь… Я не могу приказывать тебе… пока… Потом Малфой ушел. А его слова все еще крутились у Гермионы в голове, заставляя ее думать о том, о чем она определенно не должна была думать... Девушка закрыла глаза и нехотя погрузилась в сон. Гермиона почувствовала запах тостов еще до того, как открыла глаза. Пахло божественно, и вкусовые рецепторы пришли в действие, но ее желудок не поблагодарил их за это. Гермиона приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, что она лежит на боку; на будильнике было уже почти десять утра. Черт... Во сколько же она просыпалась в первый раз? Ведь для выходных было еще так рано… – Я предлагаю тебе съесть их, пока не остыло. Снова он. Значит, это не был сон, не какой-то кошмар, от которого она не смогла очнуться? Значит, ей не привиделось? Нет... Это на самом деле был Малфой. Он все еще был здесь, в ее спальне, сидел в ее кресле и чувствовал себя как дома, держа кусочек тоста с маслом и чашку сладкого чая на коленях. Она глубоко вздохнула, и вернулась в сидячее положение. Туман в голове рассеялся, но желудок все еще бунтовал. Девушка знала, что ее больше не стошнит... но ее подташнивало от малейшего движения, и болела лодыжка. Хотя тосты действительно хорошо пахли, а вода, несомненно, помогла бы утолить ее похмельную жажду. – Спасибо, – пробормотала она, поднося тост к губам и наслаждаясь насыщенным вкусом масла, когда ее зубы погрузились в хлеб. Тост действительно излечил все. – Итак, что же привело тебя в такое состояние прошлой ночью? – на его губах играла легкая улыбка. – Если ты позволишь поинтересоваться? Гермиона вовсе не думала, что ответа «ты» будет вполне достаточно, поэтому попыталась задумчиво прожевать и сделала небольшой глоток воды, прежде чем ответить, выбрав, по ее мнению, наилучшее оправдание. – Джинни накачала меня коктейлями… Они, должно быть, состояли на восемьдесят процентов из алкоголя, судя по тому состоянию, в котором я оказалась вчера вечером. – И тут накатили еще воспоминания, волнами: вот она кладет ему руку на плечо и поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Честно говоря, я так и подумал, когда получил твое сообщение. – Малфой все еще улыбался, откидываясь на спинку стула и слегка вытягивая шею в сторону. – Судя по времени отправки сообщения, я предположил, что ты, вероятно, была слишком пьяна, чтобы позвонить. – Так вот почему ты мне не ответил? – дерьмо... Ей действительно нужно было научиться держать язык за зубами. Почему она не могла держать рот на замке в его присутствии? Это было чертовски опасно. В его глазах промелькнул намек на жесткость при ее вопросе, и он сделал глоток чая. – Нет, – ответил Малфой ей просто, облизывая нижнюю губу, чтобы поймать каплю теплого чая. Гермиона не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на его язык. – Я работал. В ответ на его честность Гермиона откусила большой кусок тоста и заняла руки, поднеся стакан с водой к губам, внезапно оказавшись совершенно не в состоянии встретиться с ним взглядом; на ее щеки снова вернулся румянец. Она вообще не собиралась совать нос в чужие дела и уж точно не ожидала ответа, который получила. Малфой мог бы, по крайней мере, солгать... Но зачем? Она точно знала, в чем заключалась его работа. Она знала, чем он занимался, и что у него, вероятно, была дюжина клиентов, с которыми он проводил запланированное время. Он не принадлежал ей… У них даже не было контракта друг с другом. Что бы он сейчас ни делал в ее доме, это было незапланированно, потому что он решил… ему платили не за то, чтобы он оставался и присматривал за ней. Итак... чего он хотел? – Пожалуйста, по одному вопросу за раз, Грейнджер. – Она нахмурилась, потому что его голос был полон веселья. – Дай своему мозгу отдохнуть… ты никогда не отключаешься. – Легилименция... – прошептала девушка, больше для себя, чем для него, когда поставила свою теперь уже пустую тарелку и допила остатки воды в стакане. Не может быть… – Умная девочка, – его глаза заблестели, когда он посмотрел на нее, и Гермиона попыталась не обращать внимания на небольшой разряд электричества от возбуждения, который прошел через нее, когда Малфой назвал ее умной. – Я глубоко не смотрю, честно. – Его голос был тихим, как будто он тщательно обдумывал выбор слов. – Но ты так громко думаешь, Грейнджер… иногда просто сложно не подключиться… – Должно быть, она скорчила рожу, потому что Малфой вздохнул и закатил глаза. – Хорошо, я сделаю все возможное, чтобы блокировать тебя... если смогу. Постарайся думать потише. Гермиона только покачала головой и поиграла с ободком своего бокала, подтянув колени к животу, в попытке облегчить давление на лодыжку, одеяло все еще было при ней. На минуту воцарилось неловкое молчание, ни один из них не произнес ни слова, так как оба сидели, погруженные в свои мысли. – Я был в театре, – спокойно заявил Малфой, снова наклоняясь вперед в кресле, глядя на нее. – Мои клиенты приходят ко мне по разным причинам... не только из-за секса. О… – Для некоторых это просто компания или «плюс один» к важному событию... – он говорил так практично, как будто зачитывал список. – Для других это просто секс... но все всегда заранее оговорено и всегда по просьбе клиентов, а не моей. Все, что они хотят, они могут получить... в разумных пределах. – Потому что платят за работу, – Гермиона понимающе кивнула, наблюдая, как загорелись его глаза, когда она, наконец, поняла, что он объяснял. – Вот именно, – согласился Малфой. Но потом его глаза слегка потемнели. – Работа, которой я очень горжусь, и в которой правила строги, а границы никогда не нарушаются. Гермиона почувствовала, как у нее пересохло во рту от его слов. – Если только ты не старая знакомая... – почему она вдруг обнаружила, что ей нравится, когда он прикусывает губу? – ...из-за которой, похоже, я в данный момент сильно нарушаю правила... Ее глаза немного расширились от его слов, и Гермиона прервала контакт. Неужели он ушел со своего свидания прошлой ночью, чтобы убедиться, что с ней все в порядке? Заботился ли он о своих клиентах так же, как заботился сейчас о ней? Девушка зевнула, прикрыв рот одной рукой и вытянув другую над головой. Парацетамол, который она приняла ранее, начинал действовать. – У тебя есть еще час, Грейнджер, – сказал он ей, затем щелчком пальцев вызвал «Ежедневный пророк» и открыл его на середине, откинувшись на спинку стула. – Скорее всего, ты почувствуешь себя намного лучше после сна. И на этот раз, забравшись под одеяло и устроившись поудобнее, Гермиона поняла, что спорить с ним нет смысла, потому что она знала, что Малфой прав. Было уже чуть больше часа дня, когда Гермиона снова проснулась. Проспав почти двенадцать часов, она чувствовала себя как вата, и могла поклясться, что была дезориентирована. Прошло уже много лет с тех пор, как она могла просто позволить себе выспаться, с похмелья или нет. Гермиона потянулась – даже это действие уже не причиняло той боли, что раньше. Девушка приоткрыла один глаз, повернувшись в сторону стула – теперь пустующего. Малфоя не было… Когда он исчез? Он попрощался или просто тихо ушел? Оставил ли он записку? Ему обязательно было оставлять записку? Ему ведь на самом деле ничего не нужно было делать, не так ли… Все, что он сделал для нее прошлой ночью и этим утром, было ради… Что ж… Ради чего? На этот раз она села прямо на кровати, свесив ноги и… Черт, лодыжка все еще немного болела – опустив ноги на пол, Гермиона сумела доковылять до своей сумочки, которая лежала на комоде рядом со стулом, с намерением забрать свою палочку. Исцеляющее заклинание немного приглушило боль, но небольшую припухлость было видно, и это, откровенно говоря, вызывало у нее тошноту. Она больше никогда не будет пить... Никогда, никогда больше не будет. Гермиона накинула топик и, оставшись в тех же шортах, вошла в открытую дверь. Девушка уже вышла на лестницу, когда до нее донесся запах. Он наполнил ее чувства, заставив желудок сжаться – на этот раз в хорошем смысле – и ее вкусовые рецепторы начали истекать слюной. Гермиона заковыляла вниз по лестнице, остановившись только один раз, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале, – ее растрепанное величество уставилось на нее в ответ. Господи... похмелье явно ее не красило. Однако ее плачевный вид в зеркале не значил ровно ничего по сравнению с тем, что она увидела, войдя, прихрамывая на кухню: Драко Малфой выкладывал тарелку, полную воскресного жаркого, на обеденный стол. Он поднял глаза, когда она вошла, слегка улыбнулся ей так, что Гермиона действительно не знала, куда смотреть. Ни один парень никогда не делал подобного для нее. Ни один парень никогда не заботился о ней во время похмелья и не готовил ей чай, не говоря уже о завтраке и полностью приготовленном ужине. Ни один мужчина никогда не сидел рядом всю ночь, чтобы убедиться на следующее утро, что она здорова или не заботился о том, чтобы повторно применить исцеляющие чары, пока она была без сознания и ее рвало прямо на себя. Но Драко Малфой все это исполнил. Драко Малфой все это проделал, порхая по ее кухне, как будто это было самой обычной вещью на свете. Он вел себя так... нормально. Совсем не похоже на того жестокого маленького засранца, каким он был в школе, или на уверенного и задумчивого ублюдка, каким он был в последние несколько раз, когда она его видела. Как одному человеку удавалось совмещать столько личностей одновременно? Было ли это умением? Хотя эта ухмылка… эта ухмылка всегда показывала его истинное лицо. Как раз то самое, которое он приберег для нее прямо сейчас, когда она пришла в себя и осознала, что последние несколько секунд просто стояла и смотрела на него. Гермиона решила проигнорировать это, шаркая вперед и стараясь не морщиться от боли в лодыжке. – Все еще болит? – бровь Малфоя поползла вверх, а взгляд опустился к ноге. Он пододвинул тарелку с вареным мясом, овощами и картофелем, жестом приглашая ее сесть. – Я попробовал несколько разных исцеляющих чар прошлой ночью, но это всего лишь несколько легких заклинаний, чтобы убрать острое состояние... Острое состояние… Дрожь охватила ее, когда она подумала о значении этих слов, сидя за столом перед аппетитной едой. У нее буквально потекли слюнки. Делал ли он это для своих клиентов? Готовил ли он им такие блюда и сидел ли напротив, скрестив руки на груди, с любопытством разглядывая их? – Это не я готовил, – он слегка махнул рукой в сторону еды на ее тарелке, слегка улыбнувшись ей. – Я, конечно, хорош, но не настолько. – А я уже было подумала, что Пол Голливуд поджал бы хвост при виде тебя… – Гермиона пробормотала себе под нос, откусывая первый кусочек... Еда была восхитительна. Именно то, что ей было нужно. – Пол Голливуд печет хлеб, Грейнджер, – ответил Малфой с легким смешком. – Я сомневаюсь, что меня пригласят на «Выпечку» в ближайшее время... При этих словах Гермиона подняла брови. Малфой… Драко Малфой знал о маггловских поварах и телевизионных шоу? В какой искаженной реальности она проснулась этим утром? – В конце твоей улицы есть маленький магазинчик на вынос, любовь моя. – И он снова улыбался ей, его рука снова играла с ремешком, который все еще был на его запястье. – На выбор либо жаркое, либо запеченная паста с тунцом... – Жаркое выигрывает каждый раз, – пробормотала она с полным ртом, заставив его снова усмехнуться. – Так, значит, ты делаешь это? – спросила она, прикрываясь рукой, в попытке быть вежливой. – Ты... эм… занимаешься подобными вещами со своими клиентами? Вау. Смелый вопрос. – Обычно меня об этом не просят, – его тон и выражение лица снова стали серьезными. – Мои клиенты, как правило, довольно... экстравертны... но я бы не стал сбрасывать это со счетов. Гермиона с трудом сглотнула. – Но если это то, что тебе хотелось бы, и ты хочешь поговорить об этом, мы могли бы обсудить это. Вау. Смелый ответ. Она поймала себя на том, что почти заикается, говоря: – Н-нет, я не это имела в виду. – О Боже... Неужели он думал, что она была достаточно смелой, чтобы сказать ему, что хочет подписать контракт на подобные вещи? – Я просто имела в виду... Эта сторона дела не должна приносить много денег. – Я зарабатываю достаточно, – Малфой вздохнул, глядя прямо сквозь нее. – Тогда, может быть, мы уладим все формальности должным образом? – спросил он, положив обе руки на стол и снова открывая ей полный обзор татуировок на своих мощных предплечьях. – Если мы серьезно рассматриваем возможность этого разговора, тогда спроси меня, что ты действительно хочешь знать сейчас, чтобы не спрашивать потом. Малфой снова пристально смотрел на нее, и теперь, когда Гермиона посмотрела на него как следует, она заметила, насколько... мужественным… он выглядит в холодном свете дня. Заметила, какие у него угловатые черты лица и как это ему идет. Заметила, как его костюм, казалось, идеально сидел на нем, и как его волосы подчеркивали его колорит. Малфой всегда обладал этим таинственным налетом жесткости в школе… Оказалось, что он перекочевал за ним и во взрослую жизнь. – Я... я бы даже не знала, откуда... – начала она, миллион вопросов пронесся у нее в голове, а ее желудок сжался, призывая девушку притормозить с едой. – Хорошо, тогда позволь начну я, – он слегка кивнул ей и сделал небольшой вдох для драматического эффекта. – Я занялся этим примерно через год после возвращения из Франции. С деньгами было туго, пока я боролся за право собственности на мое семейное хранилище от министерства. Ну... она не ожидала, что он начнет с этого. – Излишне говорить, что у меня все еще нет доступа к наследству Малфоев, но мне удалось получить Семейное Поместье, где я в настоящее время проживаю самостоятельно, пока «зарабатываю» на жизнь. – Он слегка наклонил голову, глядя на нее, внимательно наблюдая за выражением ее лица. – Работать в эскорте я стал по рекомендации друга, чтобы продержаться, пока я не найду себе работу... но, как ты можешь себе представить, в наши дни любая компания, принимающая бывшего Пожирателя Смерти, как правило, осуждается, и их доброе имя становится запятнанным… Так что мне все еще предстоит найти место, в которое меня возьмут без проблем. Гермиона почувствовала вспышку жалости к нему, отодвинула от себя тарелку и схватила стакан с водой, ей нужно было чем-то занять руки, пока Малфой продолжал играть с кожаным ремешком на запястье. Клеймо позора, которое все еще было на Малфое, даже после срока в Азкабане, а затем и домашнего ареста, вероятно, останется с ним на всю оставшуюся жизнь. – Мне не нужна твоя жалость. – Его голос был тихим и отстраненным; он встретился с ней взглядом, серый цвет его глаз слегка потемнел. – Возможно, это не считается честной жизнью по правилам нормального общества, но я горжусь своими достижениями и тем, как сильно это отличается от моей камеры в Азкабане. Малфой заерзал на стуле, потирая запястье. Гермиона допила последние несколько капель из своего стакана, и в тот момент, когда она поставила его на стол, он протянул руку и забрал его у нее. – Я люблю деньги и люблю секс, – небрежно бросил он, и ее глаза расширились от такого заявления. – На самом деле все вот так просто. Представь, что ты находишься в заключении в течение шести лет, позволяя тоннам разочарования накапливаться внутри тебя... – голос Малфоя внезапно стал тихим, а его лицо оказалось немного ближе к ее. – …так что, честно говоря, мне приятно расслабиться. Гермиона с трудом сглотнула, наблюдая, как он уходит. Мысли, которые приходили ей в голову, вообще не имели права там находиться. Они были только о нем: от визуализации его жалкой персоны в одинокой камере до того, как, по ее мнению, будет выглядеть его спина, когда он прижмет безликую женщину к стене… Интересно, перекатывались бы мышцы его спины под кожей, если бы они у него были. Гермиона прочистила горло. – Итак, ты сказал, что зарабатываешь много денег? – тихо спросила она его, наблюдая, как Малфой встает со своего места и подходит к крану, наливая ей еще один стакан воды. Это был личный вопрос, но что еще она могла спросить у него о его работе, что не было бы слишком личным? Малфой тихо рассмеялся, возвращаясь к столу, и снова поставил перед ней стакан с водой. На сей раз он продолжал стоять, внимательно глядя на нее сверху вниз своими потемневшими глазами. – Не в последнее время, – его глаза удивленно блуждали по ее лицу. – Был слишком занят, чтобы принимать предложения большинства моих постоянных клиентов. – Значит, тебе не нужны деньги? – спросила Гермиона с любопытством, не подумав. – Кому не нужны деньги? – оборонительный ответ на личный вопрос. – Извини, – быстро добавила Гермиона, чувствуя, как учащается ее сердцебиение при мысли о том, чтобы обидеть его после всего, что он сделал для нее за последние двенадцать часов. – Я не хотела совать нос не в свое дело. – Конечно, хотела! – он засунул руки в карманы и начав кружить, подошел немного поближе к ней. – Но хватит обо мне, Грейнджер… А как насчет тебя? У Гермионы пересохло во рту, а руки внезапно стали совсем липкими. Что насчет нее? Он хотел знать, почему она присоединилась? Он хотел узнать о ней что-то личное? – Что на самом деле сподвигло тебя обратиться в «Обитель Греха»? – Малфой теперь стоял за ее стулом, и она чувствовала, как меняется воздух в комнате... Статическое электричество проникало под кожу, когда он говорил… когда он завладевал ее вниманием. – Какова была настоящая причина, по которой тебе понадобился некто для сексуальной разрядки? Слово «сексуальный», казалось, слетело с его языка так плавно, что от его голоса волосы у нее на затылке встали дыбом. Гермиона знала, что он был рядом с ней. Она знала, что он смотрит ей в затылок. Гермиона чувствовала, как он сверлит ее взглядом. Девушка сделала глубокий вдох. Ну, назвался груздем… – У меня нет времени на отношения, – ответила она профессиональным тоном, стараясь казаться спокойной и собранной, в то время как ее желудок делал сальто. – Моя работа очень важна для меня в данный момент… и ваша компания просто показалась мне лучшим способом для... ну, в общем... – Удовлетворить свои желания? – и он казался довольным собой, когда она почувствовала, как он опять повернулся, снова оказавшись в поле ее зрения с другой стороны от нее. Руки Малфоя все еще были в карманах, но он стоял прямо, требуя внимания. – Это то, что ты бы хотела получить? – тут его взгляд упал на нее. – От меня? О, Господи… Гермиона сглотнула, сцепив руки вместе, и сделала вдох. Как же ей выкрутиться из этой передряги? Как же сказать то, что она хотела сказать, не выглядя при этом полной идиоткой и, возможно, даже не желая обидеть его в случае, если ему не понравится ее ответ? – Грейнджер... Просто предположи, – и его голос зазвучал почти успокаивающими нотками; Малфой как будто почувствовал, что она нервничает и не может продолжить разговор. – ...это тебя ни к чему не обязывает... но если бы ты подписала контракт… чего бы ты хотела от всего этого? – Чего бы я хотела? – да… это был стоящий вопрос, не так ли? – Я бы даже не знала, с чего начать! – а это был честный ответ. Это было честно, потому что Гермиона действительно не знала. Она не знала, чего хотела от всего этого даже сейчас. Да, идея о том, чтобы иметь возможность исследовать свои сексуальные потребности с кем-то, кто готов ее ублажать, была первоначальной целью игры... но теперь? Это был Драко Малфой. Мальчик, который издевался над ней в школе, обзывал ее детскими именами и заставлял ее чувствовать себя неловко. Это был Драко Малфой, который сейчас стоял на ее кухне и спрашивал ее о сексуальных предпочтениях, как будто между ними никогда ничего не было. Драко Малфой, который проявил сострадание, позаботившись о ней прошлой ночью. Был ли это его способ молчаливого извинения? Хотел ли он извиниться? Приходила ли ему когда-нибудь в голову такая мысль? – Ты ведь понимаешь, почему мне так трудно объять все это, не так ли? – наконец спросила она его, готовясь к какой-то неловкой конфронтации. – Мы не нравимся друг другу, Малфой. Мы никогда не нравились друг другу… Как кто-то из нас вообще мог подумать, что было бы неплохо начать такие отношения, учитывая наш горький опыт прошлых лет? У нас нет абсолютно ничего общего. Малфой встал перед ней, глядя на нее сверху вниз с серьезным выражением. – Мы уже не те, что в школе, Грейнджер. – Его голос был глубоким и низким; он скрестил руки на груди в защитном жесте. – Я признаю, что был избалованным маленьким ублюдком, который в юности не знал ничего лучшего… годы, которые я провел после Хогвартса, были самыми важными для меня… я познал горечь, испытав сильнейшую жалость к себе... Малфой слегка пожал плечами. – Я повзрослел и трансформировал это чувство жалости. Искоренив его, я стал счастливым, и это самое важное для меня. Гермионе нечего было сказать. Сам факт того, что Малфой был так откровенен с ней, потряс ее до глубины души. Давать ей честные ответы и быть таким открытым... Ни один мужчина никогда не был с ней так откровенен, как он сейчас. Она привыкла к тому, что ее обрезали и говорили, что все в порядке, или к тому, что мужчины просто терялись, как речь только начинала заходить о чувствах. Вау… это было ново, и она обнаружила, что, как бы сильно это ее ни пугало, это определенно вызывало у нее любопытство. – И ты считаешь, что у нас нет ничего общего? – его тон изменился, когда он слегка прикусил губу и посмотрел на нее, приподняв бровь. – Но я, на полном серьезе, позволю себе не согласиться... – И почему же? – Гермиона встала, оперевшись на стол руками, чтобы снять давление с лодыжки, и посмотрела на него снизу вверх. – Хорошо, давай начнем с твоего списка, – и на его губах появилась легкая усмешка. – А что насчет моего списка? – Гермиона почувствовала, как ее сердцебиение ускорилось. Его взгляд слегка изменился, заставив ее невольно вздрогнуть. – Первая тройка предпочтений была очень... специфичной. Вот, блядь… – Ты помнишь, что я указала в своем списке? – девушка молилась, чтобы он положительно ответил, потому что она прекрасно помнила, как заполняла этот список после бокала вина, чувствовав себя очень уверенной и невероятно честной, отмечая свои предпочтения в списке по порядку. – Я не стану лгать, – Малфой склонил голову набок, изучая ее, его рука снова играла с ремешком на запястье. – Я не мог думать ни о чем другом с тех пор, как взглянул на твой список... Его слова не должны были подействовать на нее так, как подействовали. Вся эта ситуация не должна была заставить ее почувствовать, что комната кружится, по причине, совершенно не связанной с похмельем. Он не мог перестать думать о ее списке. Ее списке? Девушка, над которой он издевался в школе, теперь была девушкой, о которой он не мог перестать думать? – Почему я, Малфой? Почему ты так прицепился ко мне? – она снова попыталась задать вопрос, который задавала раньше, надеясь, что на этот раз он ответит честнее. Гермиона услышала, как он глубоко вздохнул, делая шаг ближе к тому месту, где она стояла. Теперь он был в нескольких дюймах от нее. – Нездоровое любопытство, – Малфой подсознательно облизнул губы. – Знать, что у идеальной маленькой Золотой Девочки Гриффиндора есть темная сторона, безусловно, заставило меня хотеть большего. – Его глаза снова скользнули по ее фигуре, и на губах появилась легкая улыбка. – А также, как я уже говорил раньше… почему бы и нет? – Мой список заинтриговал тебя? Дерзко. Она снова осмелела. Но… почему нет? Она могла быть с ним наравне, когда дело доходило до уверенности в себе, она знала, что может. Малфою потребовалась минута, чтобы решить, как ей ответить. Она видела противоречие в его глазах из-за того, как много он собирался рассказать. Увидела, как выражение его лица слегка изменилось, заставив ее прикусить губу при мысли о том, что он изо всех сил пытается контролировать то, что хотел сказать. Ему приходилось контролировать свои эмоции при мысли о том, чтобы ответить ей. Гермионе очень нравилось ощущение силы, которой, как ей казалось, она была наделена в тот момент. – Ты заинтриговала меня, Грейнджер... – наконец ответил Малфой, делая последний шаг и сокращая небольшое расстояние между ними, его мужской запах заполнил пространство вокруг нее, как прошлым вечером, вызвав у нее воспоминания о желании прижаться к нему… – Твой список - просто увлекательный маленький бонус, на который я случайно наткнулся. Она... она что? Заинтриговала его? Вау… – Мы все взрослеем, любовь моя, – Малфой слегка наклонился, позволяя ей заметить загорающийся огонь в его глазах. – Некоторые из нас просто вырастают немного более любопытными, чем другие... – И тебе любопытно? – она на секунду задержала взгляд на его губах. – О, я думаю, что любопытно нам обоим… – он снова взглянул на нее. Была секунда, когда ни один из них не произнес ни слова. Воздух между ними был весьма напряжен, они оба стояли и смотрели друг на друга, как будто это было либо началом, либо концом. Что она могла сделать? Что ей теперь со всем этим делать? Был ли это выход из ситуации или она все-таки решила выяснить, как глубока кроличья нора, прежде чем ее поглотит тьма? И, потрясенная собственной уверенностью, она обнаружила, что заговорила первой: – Мне нужно в душ. Ну... настроение было зарублено. Неубедительный выход из разговора, который легко мог бы пойти по двум сценариям... и она сдалась, потому что ее упрямая гордость не позволила бы ей сломаться первой. Но Малфой только улыбнулся ей. – Душ не помогает от опухоли в лодыжке, – его глаза оценивающе смотрели на нее в течение секунды. – Что тебе нужно, Грейнджер, так это принять ванну. Пена встретила ее невероятно приветливо, когда Малфой помогал ей залезть в ванну. Вода была чудесного жемчужного цвета, различные бомбы для ванн шипели прямо на поверхности, все были зачарованы, чтобы успокоить боль и страдания, что определенно было необходимо ей в тот момент. Однако главное отличие было в том, что она все еще была одета в пижамные шорты и майку-топ, чтобы скрыть наготу от высокого мужчины, который в настоящее время занимал ванную комнату вместе с ней. Гермиона говорила ему, что справится. Говорила, что способна самостоятельно принять ванну и может, ковыляя, привести себя в порядок, но оказалось, что Драко Малфой был таким же упрямым, как и она. Он настоял на том, чтобы, по крайней мере, помочь ей подняться по лестнице и забраться в ванну. Он настоял на том, чтобы подождать снаружи, пока она принимает ванну, а затем помочь ей, если ее лодыжка разболится еще больше. На что она не рассчитывала, так это на свой длинный язык, – она успела задать вопрос Малфою уже на выходе из ванной, что означало, что он так и не вышел. – Держу пари, ты делаешь это для всех своих клиентов... Это было дерзко, и она знала это. И это заставило его остановиться и обернуться в дверях ванной, чтобы посмотреть на нее, его бровь снова поднялась в ее направлении. – Я никогда раньше не относил пострадавшую сторону принять ванну, так что для меня это совершенно новая территория, – ответил Малфой с улыбкой на губах. Он прислонился к дверному косяку; Гермиона глубже погрузилась в ванну, позволив волосам скользнуть в воду, испустив вздох полного расслабления. Когда девушка снова взглянула на него, то обнаружила, что он на самом деле вообще не смотрит на нее, как будто понимал, что прерывает интимный момент. Или… Может, Драко Малфой внезапно оказался застенчивым? Была ли это плохая идея? Неужели они каким-то образом переступили какую-то невидимую границу? Не здесь ли проходила его красная линия? Может быть, ей нужно было пролить свет на ситуацию... Да... Шутка ослабила бы внезапное напряжение в комнате. – Если бы я была твоим клиентом, я бы заставляла тебя делать это каждый раз, когда мы встречались, – поддразнила она его, хихикая, и схватила губку, благодарная за то, что вода уже окрасила ее щеки в прекрасный розовый оттенок, так что он не мог видеть ее смущение. Малфой поднял на нее глаза, продолжая стоять, прислонившись к дверному проему. – Честно говоря, я думаю, что смог бы жить с этим, – ответил он ей тихо. О… Переведи все в шутку … – И я бы заставляла тебя потереть мне спинку, – Гермиона бросила на него полный юмора взгляд. – Можешь и это включить в пакет услуг? – ей казалось это забавным... Малфой же снова выглядел серьезным. – Грейнджер, если бы ты была моей клиенткой, это то, что я бы сделал для тебя в конце ночи, чтобы помочь тебе успокоиться... а не в начале. От этой фразы у нее перехватило дыхание, и она поймала себя на том, что кусает губу. Вода успокаивала ее нервы, что было хорошо, потому что в настоящее время ей казалось, что они на пределе от его слов. И он хотел, чтобы она спросила. По выражению его лица и по тому факту, что теперь он встал во весь рост и сделал шаг дальше в маленькую комнату, она поняла, что он хочет, чтобы она спросила его. Но хотела ли она этого? Неужели она действительно собиралась сделать это сейчас, принимая ванну? – А что еще ты бы сделал? – выскользнуло из нее тихо на вдохе. – Если бы... если бы я была твоим клиентом? Его глаза снова потемнели. Еще один шаг к ванне. – Гипотетически? – спросил он, посмотрев ей в лицо. Гермиона слегка кивнула в ответ. Да... «гипотетически» было хорошо… «Гипотетически» – это все еще барьер… «Гипотетически» давало ей время подумать. – Гипотетически, – начал он, облизывая нижнюю губу и снова делая шаг вперед. – ванна была бы для тебя способом расслабиться после того, как я всю ночь играл с некоторыми подробностями из твоего списка... – Гермиона почувствовала, как ее дыхание слегка участилось. – Я бы уложил тебя и по твоей просьбе помог бы тебе любым способом, который ты только бы пожелала, пока ты там… Гермиона подтянула колени к себе, и ее бедра показались из воды, немного расплескивая воду. Она знала, что дразнит Малфоя, но он заслужил это, потому что его слова делали с ней то же самое. – Гипотетически, моя спина всегда была единственным местом, до которого я никогда не могу дотянуться... – ого… Неужели она это делает? Неужели она собралась сделать это? Девушка наблюдала, как его глаза медленно окидывают ее, останавливаясь, чтобы взглянуть на бедра. Она отметила, что, учитывая его недосып, он выглядел хорошо. На нем были темно-синие брюки и жилет, в которых он был вчера вечером. Они хорошо на нем смотрелись… действительно хорошо. – Тебе стоит только попросить, – и это было утверждение. – Гипотетически. – Боже, эта ухмылка… Но теперь она знала, что она ведет. Теперь все зависело от нее. Она знала, что он не станет подходить к ней ближе или заниматься чем-то, что она не начнет сама. Малфой был умен… он знал, чего она хочет, но пока она не сдастся и не покажет, что это то, чего она действительно хочет, он никогда не подойдет ближе. Нет. Она справится сама. Сама извернется и дотянется туда, куда ей позволит растяжка. Было бы слишком неловко признаться, что она действительно хотела этого… Гермиона была слишком упряма, чтобы признать, что хочет этого. И поэтому он наблюдал, как она борется. Малфой наблюдал, как она подалась вперед, проклиная боль в лодыжке, когда она попыталась залезть под майку с губкой, и все это с очень веселой улыбкой на лице. Теперь он был всего в нескольких футах от нее, наблюдая за ее бедственным положением. – Грейнджер... – звук его голоса был похож на низкое рычание, отчего у нее по рукам побежали мурашки. – Прости, что вмешиваюсь, но ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь. Она посмотрела на него вызывающе. – Я в порядке. – Грейнджер... – еще ниже, вибрируя внутри нее и заставляя ее сбиваться с ритма дыхания. – Тебе нужна помощь? И вот тогда она сдалась. Она опустила губку в воду с кивком и едва слышным «Да, пожалуйста». Можно было винить во всем свою лодыжку, наблюдая, как Малфой наклонился и поднял губку. Можно было винить во всем боль и глупую позу, которую она попыталась принять, когда почувствовала, как он опустился на колени рядом с ней, его рот на секунду приблизился к ее уху. Она могла бы полностью винить во всем похмелье, которое все еще время от времени накатывало, когда она смотрела, как его татуированная рука на секунду погружается в воду перед ней, промакивая губку. – Спинку, значит, да? – это все, что он спросил грубым голосом у ее уха, ожидая ее команды. И это не должно было так на нее подействовать. Это не должно было заставить ее закрыть глаза на секунду, чтобы успокоиться, когда она вдруг задалась вопросом, что еще он мог сказать ей на ухо тем же самым голосом. – Да, – выдохнула она. – Как пожелаешь… – и Гермиона почувствовала, как его гладкие влажные пальцы слегка отодвинули топ сбоку у плеча, чтобы он мог засунуть губку внутрь. И тепло было приятным. Вода была приятной на ощупь, и шероховатость шершавой стороны губки удивительно приятно ощущалась на коже ее спины. И Малфой все еще был рядом с ней, продолжая стоять на коленях у ванны. Она чувствовала запах его лосьона после бритья, от которого у нее закружилась голова, пока он продолжал нежно тереть ее кожу губкой. Затем она почувствовала зацепку, губка зацепилась за ее топ, – слегка потянув, Малфой попытался высвободить ее. Гермиона почувствовала, как он наклонился над ней, чтобы проделать это, его дыхание коснулось ее кожи, заставив ее вздрогнуть. Он заметил; она чувствовала его взгляд на своей спине… ожидая, что она сделает это снова. – Губка все время цепляется за твой топ, – прошептал он. Будь смелой… Ты знаешь, чего хочешь… – Я могла бы... – она глубоко вздохнула. Теперь это, конечно, переходило всякие границы. – Я могла бы его снять? Или подкатать наверх? На несколько секунд воцарилась тишина. Размышлений о том, каким будет следующий шаг. – Подкатать будет достаточно, – наконец ответил Малфой, немного отстранившись, пока снова не оказался рядом с ней. – Я бы не хотел, чтобы ты делала что-то, что тебе некомфортно. Его слова, казалось, успокоили что-то внутри нее. Гермиона не могла назвать это доверием, но... она подпускала этого мужчину достаточно близко к себе, чтобы помочь ей искупаться, так что… как еще она могла это назвать? Но он был так осторожен в выборе слов и сумел успокоить ее всего несколькими короткими предложениями. Как мог этот мужчина быть тем мальчиком, который был так жесток и недобр к ней в школе? Гермиона скрестила руки на груди и схватилась за промокший топ, скользя им по спине, пока он не оказался на затылке; ее кудри теперь прилипли к коже, которая была видна мужчине, чьи глаза были прикованы к месту в центре ее спины. – Знаешь, это может быть так, – тихо сказал он ей, когда губка снова коснулась ее кожи, заставляя ее закрыть глаза от этого ощущения. – Если бы ты хотела, чтобы все было так… если бы такого рода вещи были всем, чего ты хотела... – внезапно он опустил губку в воду прямо между ее бедрами. Его татуированная рука выглядела абсолютно мокрой. Вода заставляла татуировки сиять. Это сделало светлые волосы на его руке достаточно влажными, чтобы она могла их видеть… это было эротично, хотя для этого не было абсолютно никаких причин. Но Малфой не прикоснулся к ней. Его руке удалось не задеть ни одну из частей ее тела, собирая воду для губки, а затем снова вернулась к намыливанию ее спины, заставляя ее задышать тяжелее, чем раньше. – Мне нужно было бы нечто большее, чем просто ванна с пеной и мытье спины, – так же тихо ответила она ему. Будь смелее... – Гипотетически, мне понадобится, чтобы кто-то был рядом со мной в один из выходных дней. Она услышала, как Малфой тихо усмехнулся про себя. – Опять эта игра... – он пробормотал что-то себе под нос. – Гипотетически, я уверен, что это вполне можно устроить... – Ничего слишком сложного или серьезного... – нужно ли было прояснить эту часть? Для него это все равно просто бизнес, не так ли? – Мне просто нужно что-то, что на несколько часов оторвет меня от моей жизни. – Как и всем нам, любовь моя, – ответил Малфой и позволил воде с теплой губки стекать по ее спине. – Но у меня такое чувство, что ты все еще не готова на это… Гермиона слегка напряглась и поняла, что он почувствовал ее внезапное беспокойство. Незнание того, что он собирался сказать дальше, медленно убивало ее. – Хочешь попробовать, что я могу для тебя сделать, Грейнджер? – его голос снова был тихим рядом с ее ухом, и его рука снова оказалась перед ней, медленно погружаясь в воду между ее раздвинутыми бедрами, снова достаточно осторожно, чтобы не соприкоснуться с ее телом. – Ты хочешь знать, на что это может быть похоже? – Я не подписала контракт, – ее глаза были закрыты, и теперь ее дыхание было поверхностным, когда она позволила его словам овладеть ею… он хотел дать ей попробовать... заставить ее увидеть, чего ей будет не хватать... втянуть ее в свой мир… – И я не просил тебя об этом, – прошептал он ей в ответ, его рука все еще была в воде перед ней… его мощное предплечье прямо между ее раздвинутых ног. – Если ты согласна, будем считать это бесплатной пробной версией... – его дыхание щекотало ей ухо. – Небольшая договоренность между старыми знакомыми... – она могла сказать, что Малфой ухмылялся, даже не глядя на него. – Потому что мне так любопытно узнать, насколько ты послушная... Гермиона выдохнула, не открывая глаз, переставляя ноги в воде... Ее глаза расширились, когда ее нижняя половина соприкоснулась с рукой, которая была у нее между ног, которую он все еще держал с губкой в воде. Она услышала, как он прошипел ей на ухо, заставляя ее пульс учащаться от ощущения того, что его рука была прямо там, даже если это было через пижамные шорты и только на мгновение. – Не подведи меня, Грейнджер. – Его губы теперь практически касались ее уха, его рука все еще была в воде. Гермиона снова пошевелилась. Прикосновение его руки заставило ее бедра внезапно заныть от скрытой потребности, которую она никогда раньше не испытывала. Испепеляющее чувство: хотеть мужчину, которого она не имела права хотеть. – Как долго это продлится? – тихо спросила она его сквозь прерывистое дыхание, чувствуя, как дрожат ее бедра. – Столько, сколько тебе будет нужно... – он выдохнул ей в ухо, а затем она почувствовала легчайшее прикосновение тыльной стороны его ладони к своему лону. Она издала едва слышный стон; она знала, что не должна этого хотеть, но Гермиона так отчаянно желала этого в тот момент. – Это для тебя... Прошло слишком много времени, вот и все… Слишком давно у тебя не было секса… – И заплатить... – заикаясь, пробормотала она. – Оплата? Она услышала, как он тихо рассмеялся ей на ухо, прежде чем почувствовала, как он вынул руку из воды, взял ее сзади за топ и стянул его с ее тела. В своем все еще похожем на сон тумане она наблюдала, как он встал и посмотрел на нее сверху вниз с легкой улыбкой, потом схватил полотенце, протянул ей руки, чтобы помочь выбраться из ванны. – Что такого в словах «бесплатная пробная версия» тебе было непонятно, Грейнджер? – а потом он нежно подхватил ее под мышки, вытащил из ванны и обернул полотенцем. У нее едва хватило времени осознать, что он говорит или делает, когда он подхватил ее под левый бок, снова проводил в спальню и уложил обратно на кровать. Все, казалось, произошло так быстро, что ее мозг все еще пытался осознать, где она была и что только что произошло между ними. – Напиши мне завтра и дай знать, что с тобой все в порядке. О, и продолжай накладывать чары на свою изящную маленькую лодыжку. – сказал он ей, стоя у двери. – Мы начнем с нее. Гермиона слегка фыркнула, все еще застигнутая врасплох его внезапной сменой темпа. – Еще какие-нибудь указания? – спросила она его, приподняв бровь, прежде чем закатить глаза. Выражение лица, которым он одарил ее, было похоже на выражение охотника, наконец поймавшего свою добычу. Темное, таинственное и абсолютно завораживающее. – О, поверь мне, Грейнджер... – его губы изогнулись в знакомой ухмылке. – Так и будет.