Мы одно целое, Сергей

Ночь. Загадочное и жутковатое время. Спокойное, на первый взгляд, но лишь на первый. Где-то в темных подворотнях затаились черти в обликах людей. Насильники, бандиты, убийцы, грабители и наркоманы, поджидающие своих жертв. Но это лишь на улице. Людям кажется, что была бы у них башня или высокое укрытие, они бы избежали всех проблем и были бы в безопасности. Они заблуждаются, и очень глубоко, ведь даже в самой высокой башне, самом безлюдном месте, в самой отдалённой точке земного шара, ты не сбежишь от самого себя. Сейчас льёт дождь, стуча в панорамные окна с безмолвной просьбой войти. Напевает свою бессловесную песню, используя в качестве инструмента ксилофон из листьев деревьев. Но Сергей не слышит этой песни, он лишь чувствует, что где-то внизу она есть, но не здесь. Не в башне, куда не достанет ни одно дерево. Сергей закрылся от всего мира, плавая в прострации и собственных мыслях. Он давно потерял счёт времени и не находил в себе силы обрести его вновь. Он устал, жутко устал слышать в биении дождя тихие шаги сзади, то родное дыхание и тот знакомый голос. Он чувствовал его присутствие, чувствовал те холодные, но родные прикосновения, совсем забыв, что когда-то они были горячими, чувствовал его каждой клеткой своей жалкой плоти, но обернувшись, не находил никого. Вначале, он был не заметен, Олег не имел ни формы, ни голоса, он тихо каким-то чувством наваждения сидел рядом и не давал безутешному Сергею покоя. По прошествии времени он стал крепче, сильнее. Он был виден, с каждым днём все больше, ярче и чётче. Он не шептал, а вполне внятно говорил. Он касался Серёжи и питался его энергией. Не давал ему работать и затуманивал мысли. Сергей не сразу закрылся от социума. По началу он продолжал ходить на встречи, пытаться проветрить мысли в парках, клубах, барах и кафе. Но, возвращаясь домой, он знал, что тот безмолвно будет ждать его в кабинете на дорогом диване. С какой-то тоской и злобой в глазах смотреть на рыжего, притягивая его взглядом, маня к себе рукой и гладя по шелковым волосам, когда тот подойдёт к лживому образу, упадёт перед ним на колени и положит голову к нему на ноги. В эти моменты его сердце сжималось до невозможной боли, а ком подкатывал к горлу. Глаза Сергея наливались слезами и бежали по бледным щекам. Он продал бы жизнь за то, чтобы снова увидеть Олега: живого, настоящего, единственного родного и любимого для него. Он бился в истериках, разбивал зеркала и крушил всё вокруг. Все вещи напоминали ему об Олеге и той похоронке с ярким, будто кровавым, штампом «мёртв». Внутри него давно умерла надежда в то, что тот жив, а перед ним умирал и его образ, все больше и больше превращаясь в подобие парня, тело которого покрыто чёрными перьями, а за спиной нельзя было не заметить, возвышающиеся массивные крылья. Он был чудовищем. Каждый день нашептывал Сергею грязные слова, манипулировал, унижал, ни во что не ставил, проводил по плечам и шее, рассказывая как красиво, во всех красках сворачивал её. Но в то же время, от него шла какая-то забота. После очередной истерики, устроенной им же, он подходил к Сергею сзади и обнимал, укрывая их обоих своими крыльями, будто пытаясь укрыть от всех проблем. Эта мимолетная теплота окутывала и дурманила разум. Благодаря этим ощущениям, он был как кукла в руках ворона-кукловода. Иногда, его близость была не такой дружеской. Когда бледное тельце оказывалось в его полной власти, он не оставлял на ней живого места. Будь он сверху, тот впивался когтями в его бархатную кожу и царапал глубоко и болезненно, а ритмичные движения становились быстрее и глубже, заставляя Сергея выпадать из тела и чувствовать лишь головокружение, вместе с покалывающей болью в спине, пока простыня пропитывалась кровью. Он стал отдельным человеком, которого знал и видел только он. И, захватив контроль над разумом Сергея, он забрал и его тело. Сейчас льёт дождь, а Сергей корчится от боли на полу, сражаясь в войне за право контролировать своё тело и разум. Спустя несколько часов долгих мучений, он поднимается с пола. В апатичном состоянии подходит к панорамному окну. Сзади него снова возникает образ Птицы, такой же побитый и измотанный, как сам Сергей. Ворон снова обнимает его сзади и закрывает крыльями, шепча на ухо простую истину: «Как бы ты не старался, где бы ты не прятался, куда бы не пошёл, ты не сбежишь от самого себя. Мы одно целое, Сергей, пойми это наконец». А Сергей, лишь щёлкает пальцами и летит вниз, обдуваемый ветром, и, намокая под дождем вместе с Птицей, из открытого панорамного окна.