Вспомнить всё

В доме одного из посёлков, расположенных недалеко от места трагедии, уже несколько дней без сознания находилась русоволосая девушка, голова её была перебинтована. — М…м…м… — девушка начала приходить в сознание. — Очнулась, ну значит, жить будешь, — к кровати, на которой лежала больная, подошла женщина лет сорока пяти. Смочив салфетку в воде, она протёрла губы девушки. — Тише, милая, тише. Кто же тебя так? На следующий день девушка была практически в сознании, но ещё очень слаба. — Где я? Кто я? — неуверенно произнесла она. — Ты что же, не помнишь ничего? — спросила женщина. — Нет. А вы кто? — Я?! Рыбаки из нашего посёлка выловили тебя из реки всю в ссадинах и синяках. А я — местный фельдшер, Серафима Николаевна. Вот они и принесли тебя ко мне. А ты сильная, я боялась — помрёшь, а ты молодец, выкарабкалась. Тебе сейчас силы беречь надо, вот выпей лекарства и отдыхай. А когда поправишься, будем думать, что делать дальше. Через неделю пострадавшая чувствовала себя уже намного лучше. — Всё пытаюсь хоть что-нибудь вспомнить, но ничего, белый лист, — грустно сказала девушка. — Ты у меня уже больше месяца, надо тебе имя какое-то, не может же человек без имени, — предложила Серафима Николаевна. — Но я не помню, как меня зовут, — испуганно произнесла больная. — А мы тебе новое придумаем, пока ты старое не вспомнишь, — приободряющее проговорила женщина. -Думаете, я вспомню? — Конечно, а как иначе. Вот смотри, сколько здесь имён, — хозяйка протянула ей справочник имён. — Ну что, давай выбирать. — Доминика… Доминика… Ника… Что-то знакомое, — проговорила девушка. — Может, тебя так зовут? — предположила Серафима. — Не знаю. А давайте так: открываем любую страницу, я тыкаю пальцем, и в какое имя попаду, так меня и будут звать, — предложила больная. — А если не понравится? — Тогда повторим, — девушка закрыла глаза, взяла справочник, открыла и ткнула пальцем. — Ксения, — прочитала она. — А мне нравится. — Значит, Ксюша. Имя мы тебе выбрали, теперь документы нужно сделать, — Серафима задумалась. — Есть у меня один знакомый в полиции, да и должен он мне. — Спасибо, Серафима Николаевна, вы меня спасли, и теперь помогаете. Только, если я преступница или наркоманка, и, убегая от полиции, в реку упала? — испуганно сказала Ксения. — Я по глазам твоим вижу, что девушка ты хорошая. А хорошим людям нужно помогать! — Серафима улыбнулась, а затем тяжело вздохнула и добавила: — А как выглядят наркоманки, я, к сожалению, знаю. Дочь у меня была: умная, вежливая, всегда поможет… — Была? — Да, нет её… Уже два года… как схоронила… — медленно, словно спотыкаясь на словах, произнесла женщина. — Она, когда школу закончила, в Москву учиться уехала. А там совсем другим человеком стала. Сначала всё было хорошо: первые три года она успешно училась, была всегда на связи, на праздники домой приезжала. А вот как на четвёртый уехала, всё изменилось: сначала звонить стала очень редко и на мои звонки не отвечала, говорила учёбы много, на праздники не приезжала, а потом её и вовсе отчислили. Я её искала долго, а когда нашла, это была не моя дочь, а призрак с исколотыми венами. Я её через знакомых в клинику устроила, а она оттуда сбежала и опять к своим дружкам подалась, а через неделю её нашли в подвале мёртвой… передозировка. Так что, как наркоманки выглядят, я прекрасно знаю, — со слезами на глазах закончила женщина. Ксюша обняла Серафиму, сочувствуя её горю. — Это вот и комната её, и вещи все её, а теперь, значит, всё это твоё. — А вам не будет неприятно, если я буду вещами вашей дочери пользоваться? — Нет, конечно. Ей они теперь не нужны, да и девчонка-то она хорошая была, пока с этим всем не связалась. Она бы сама всё тебе отдала. Так что пользуйся, не задумываясь, а я только рада буду, что всё это кому-то пригодилось. Ты, я вижу, девушка хорошая, и я думаю: в неприятности ты не по своей воле попала. Через месяц знакомый Серафимы сделал для девушки официальные документы. По документам её звали Иванова Ксения Алексеевна. Так она и осталась жить у Серафимы, пытаясь хоть что-то вспомнить из прошлой жизни.