Взгляд свысока

Когда яхта, наконец, была пришвартована у берега совсем небольшого порта, который, возможно, являлся так же и яхт-клубом, судя по количеству суден находящихся там, Андрес просто не мог поверить своему счастью. Кто бы мог подумать, что десять дней плаванья окажутся такими выматывающими как морально, так и физически. Он неспеша огляделся по сторонам, вдыхая свежий и теплый португальский воздух. По обоим бокам от их яхты стояло примерно по пятнадцать похожих, но всё-таки их, казалось бы, самое обычное судно выглядело самым роскошным. Это определённо был не самый элитный яхт-клуб. Пока Профессор пошёл опускать мостик для безопасного спуска, ребята довольно быстро разобрали свои рюкзаки и чемоданы из багажного отсека и начали медленно спускаться на землю. Ощущения, мягко говоря, странные. Из-за того, что при плавании на яхте судно покачивается на волнах, да и вообще никогда не находится в одном положении, ходить по никуда не двигающейся земле было очень непривычно. Денвер и Хельсинки даже несколько раз чуть не упали. Пока все были заняты разгрузкой багажа и привыканием к обычной земной поверхности, к ним быстрым шагом и издалека приближался какой-то мужчина. Видно, что накачанный, но довольно пухлый, с чёрной кустистой бородой, стандартной теннисной стрижкой и в какой-то грязной и заметно потасканной временем одежде — этот человек был больше похож на уголовника, чем на безопасного соучастника преступления. Ребята из группы сразу увидели нежданного гостя и явно напряглись, а некоторые даже приготовились убегать. Неизвестно с какими намерениями этот человек пришёл к ним. — Скажи, что это тот самый Марсель или Богота, — обеспокоенно сказал Москва, не отрывая взгляда от нежданного гостя. — Я не знаю кто это, — не менее встревоженно ответил Андрес. — Здравствуйте, Профессор, — интеллигентно, вопреки своему образу поздоровался человек, наконец добравшись до цели. Да так громко, что Серхио, стоявший к нему спиной, в страхе даже подскочил на месте. Несколько секунд понадобилось Профессору, чтобы понять, кто перед ним находится. — Боже, Эдга́р, — Маркина громко выдохнул. — Зачем же так пугать? Вся компания повторила жест Серхио, облегчённо выдыхая. — О… — неловко сказал мужчина, почёсывая выбритый практически под ноль затылок. — Простите, я не хотел… — Ничего страшного, — нетерпеливо перебил Профессор. — Ты сделал всё как я просил? Кроме нас здесь никого? — Конечно, Профессор, вы ещё сомневаетесь? — с мягкой улыбкой ответил он, явно довольный своей работой. — Отлично. Я переведу деньги в ближайшие двенадцать часов, — серьезно ответил Маркина. — А это один из тех самых новичков? — вдруг влезла Найроби. Серхио, наконец, соизволил обратить внимание на слегка озадаченных ребят позади него. — Нет, нет, что ты, — засмеялся Серхио. — Это владелец данного яхт-клуба, мой очень давний знакомый. Девушка кивнула в ответ, давая понять, что этой информации ей вполне достаточно. — Ну ладно, я пошёл, у меня ещё куча дел, — признался Эдгар. — Удачи вам! Друзья поблагодарили приятного незнакомца и продолжили свою светскую беседу, всё ещё внимательно рассматривая окрестности, обсуждая яхты и предполагая, кто примерно может быть их владельцем. Почему-то никого особо не интересовало, какого чёрта они стоят на месте, почему никуда не идут. Андрес, в целом, догадывался о том, что они кого-то ждут. У него даже было несколько предположений, кого же именно. Наконец через пару минут показался тот самый ожидаемый персонаж. Берлин практически сразу узнал его. — Профессор! — послышался глубокий басовый голос. Абсолютно вся компания оглянулась на звук. К ним шёл высокий длинноволосый мужчина среднего телосложения. Под носом красовались довольно густые усы, а сам он был одет в элегантный костюм: белая рубашка, светло-коричневый галстук, красный жилет и серое пальто сверху. — А это ещё что за красавчик? — с игривой ухмылкой спросила Найроби. Тем временем Серхио уже вышел на встречу Марселю, обмениваясь с ним рукопожатиями, а затем и крепкими объятиями. — Знакомьтесь, ребята, на этот раз это новый участник нашей банды — Марсель, — подходя ближе к группе Серхио представил мужчину. — Ты ведь уже знаешь как нас зовут, да? — поинтересовалась Токио, изучающие рассматривая нового компаньона. — Наслышан, — Марсель коротко кивнул, без особо интереса глядя на людей перед ним. — А я смотрю он очень разговорчивый, — усмехнулся Москва. — Слушайте, если ещё двое выглядят так же как он, могу сказать, что мы в раю, девочки, — с ухмылкой проговорила Силена. — Эй, мы вообще-то едем спасать твоего парня, а ты тут на других мужиков заглядываешься! Нет уж, дорогая, жди своего принца на белом коне, а с этими я уж сама разберусь, — смеясь ответила Агата. Берлина от этой фразы прорвало на смех. Итак, выбор: молчаливый киллер, которого практически невозможно хоть как-то разговорить, пока он сам этого не захочет; Гей, которого от одной мысли о сексе с женщиной может инфаркт хватить; Ну и последний — обычный сварщик с семью детьми, вообще не факт, что заинтересует Найроби. — И меня со счетов не списывайте! — воскликнула Лиссабон и все тут же рассмеялись с реакции Серхио. Так как дальше никакого разговора у ребят не завязалось, Профессор решил взять инициативу в свои руки. — Марсель, у нас же будет больше одной машины? — с надеждой спросил Маркина. — Ну конечно, — он тихо усмехнулся. — Палермо и Богота уже ждут нас на парковке. Думаю двух машин будет достаточно. — Более чем, — Серхио тепло улыбнулся, кивая в сторону выхода из порта, откуда пару минут назад пришёл Марсель. Друзья быстро поняли намёк их предводителя и выдвинулись в указанную сторону. На парковке их и правда ожидали две большие чёрные машины. — Нам нужно распределиться на два автомобиля, — пояснил Профессор. — В целом вы можете выбрать сами, но… — В какой из них ещё двое новеньких? — нетерпеливо спросила Найроби. — Палермо и… Кажется, Богота? — Всё верно, — снова без особого интереса ответил Марсель. — Вам придётся выбирать, потому что они оба в разных машинах. — Профессор, вы с кем поедите? — спросила Токио, разворачиваясь к Серхио. — Ээ… Я? Я, пожалуй, с Палермо. — Тогда мы с вами, — бросила Токио, хватая за руку Найроби, которая в свою очередь повторила тот же жест с Хельсинки. — Тогда вам в ту, что правее, — Марсель указал пальцем на нужную машину. — Надеюсь этот Палермо красавчик, — ухмыльнулась Агата. — Тот ещё, — с хитрой улыбкой ответил Андрес. Как итог, с Марселем и Боготой решили поехать Денвер, Стокгольм, Цинциннати и Лиссабон. Несмотря на то, что вся семья Москвы ехала в той машине, он решил, что хочет отдохнуть от их вечных споров и поехать с более весёлой компанией. Осло же напротив решил, что поедет с молчаливым Марселем, ну а у Берлина особо выбора и не было, он в любом случае поехал бы в той машине, где был Мартин, даже не смотря на присутствие Токио там же. Пока Профессор ещё что-то обсуждал с Марселем и остальными ребятами, Андрес уговорил Агустина не дожидаться их и пойти в машину. Ему действительно не терпелось увидеть Мартина. Мужчины довольно быстро добрались до нужного авто, ведь оно было припарковано всего в нескольких метрах от группы. Берлин ловко запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, бросая взгляд на водителя и тут же теряя дар речи. В последние несколько лет ему доводилось видеть своего друга только растрёпанным, в несочетающейся между собой домашней одежде и практически всегда под влиянием алкоголя. Сейчас перед ним сидел совсем другой Мартин. Будто бы… прежний? Аккуратная укладка, которая наверняка перестанет быть таковой от одного только неаккуратного движения, чёрные водолазка, брюки и пальто. — Чёрт, а он становится красавчиком, как только перестаёт пить, — удивлённый голос Москвы прервал размышления Андреса. Фонойоса в ответ утвердительно качнул головой, всё ещё не отрывая своего взгляда от друга. Он и правда выглядел просто великолепно. Насладившись внешним видом Берроте, Берлин перешёл к наблюдению за его эмоциями. Мужчина явно задумался, глядя в одну выбранную точку где-то вдалеке. Его пальцы нервно постукивали по обшитому мягкой кожей рулю, что было не очень хорошим знаком. Палермо нервничает, а это случается крайне редко. На самом деле, Андрес только сейчас подумал о том, что Мартину только предстоит познакомиться с ребятами из банды и неизвестно как он на них отреагирует. Будет он с ними мил и добр, как с Андресом раньше, либо будет грубить и язвить на каждом шагу? Да, пожалуй такой режим Берроте тоже может включить. Размышления Берлина были прерваны внезапным громким звуком открывшейся двери рядом с ним, а после человек открывший эту дверь бесцеремонно уселся прямо на Андреса. — Братишка, ну где твои манеры, — цыкнул Фонойоса, тихо смеясь и пододвигаясь чуть подальше. Москва, конечно, сразу начал смеяться над положением Андреса. Видимо, он забыл, что с ним на заднем сидении будет ехать ещё три человека. — Привет, — неловко поздоровался Серхио, обращаясь к Мартину, который всё ещё витал где-то в своих мыслях. Внезапно появившийся мягкий голос заставил Палермо вздрогнуть и резко обернуться на говорящего. — Боже, — вздохнул он, потирая глаза подушечками пальцев. — Привет, дорогой, — уже веселее сказал Берроте, крепко обнимая Серхио. — Где ты потерял свою ораву? — Оо, не беспокойся об этом, они уже идут, — Маркина негромко рассмеялся, указывая на нескольких спорящих о чём-то ребят, стремительно приближающихся к машине. Мартин, только взглянув на них, как-то слишком нервно вздохнул. — Эй, ты что, волнуешься? — удивлённо спросил Профессор, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Ээ… Нет. С чего ты взял? — слегка растерянно ответил Берроте, отворачиваясь от окна и снова глядя в лобовое стекло. — Да так, — Серхио мягко улыбнулся. Он был умилён волнующимся Мартином в тот момент точно так же, как и Андрес. Наконец, двери машины резко распахнулись и небольшое пространство моментально заполнилось громкими голосами. — Вообще-то это ты опять провоцировал Стокгольм! — возмущённо воскликнула Токио. Только сейчас Берлин заметил, что вместе с девушками в машину запрыгнул не Хельсинки, а Денвер. Теперь пришло время Андреса смеяться над выражением лица Москвы, который буквально грезил отдохнуть эти несколько часов дороги от своего неугомонного сына. — Да никого я не провоцировал, это она опять обиделась на меня! — раздражённо объяснил Даниэль. — Если ты продолжишь вести себя, как придурок, она обязательно бросит тебя! — Найроби тоже решила поддержать подругу. — Ты говоришь это из женской… этой… солидности! Вот, из солидности! Да, Профессор? — Из солидарности, — усмехнулся Серхио, судя по всему, активно пытающийся уснуть. — Заткнись, Денвер, — усмирила его Агата, с силой толкая в плечо. Через несколько секунд, когда ребята в конце-концов затихли, они обратили внимание на водителя, терпеливо ожидавшего конца спектакля. — Эй, привет! — весело поздоровалась Найроби. — Повернёшься к нам, загадочный незнакомец? — с ухмылкой сказала она. — Только если вы закончили орать друг на друга, — Мартин обернулся назад, протягивая руку. — Я Палермо. Денвер тут же схватился за руку новичка, начиная рассказывать, что эти две милые дамы просто так наезжают на него, и что на самом деле это всё его жена обиделась просто так, а он совсем не причём. — А он ещё красивее первого, — удивлённо проговорила Найроби. — И кто же был первым? Надеюсь, ты не сравниваешь меня с Боготой, — ухмыльнулся Берроте, мягко затыкая Денвера. — Первым был Марсель, — ответила она, протягивая ему свою руку. — Я Найроби. Палермо аккуратно взял её руку в свою и нежно поцеловал. — Ну а вы, сеньорита? — Ладно тебе придуриваться, ты же знаешь, что я Токио, — язвительно и не особо доброжелательно ответила она. Агата и Даниэль бросили на подругу осуждающие взгляды, а Андрес сразу понял, что девушка явно ещё не поняла, что с Палермо лучше так не общаться. Если он разговаривает с тобой адекватно, тебе лучше следовать его примеру, иначе его настроение может резко измениться. — Ну конечно, — максимально сладким голосом ответил Берроте. — Сеньорита Токио, которая ставила план под угрозу около миллиона раз. Я не ошибся? Что и требовалось доказать. — А ты типо дерзкий, да? — ухмыльнулась Силена. — Типо да, — уже серьёзнее ответил Мартин, отворачиваясь обратно и заводя машину. В тишине ребятам пришлось провести всего несколько секунд, когда Токио вновь решила заговорить: — Будь аккуратнее, был тут у нас один дерзкий, знаешь как закончил? — загадочно проговорила девушка. В тот момент Берлину было абсолютно плевать на те слова, что Оливейра произнесла в его адрес, он и так знал, что она его не переносила так же, как он её. Фонойосу больше волновала реакция Мартина. — Эй, не перебарщивай! — вдруг вступился Денвер. — Да, дорогая, по моему ты уже перегибаешь, — настойчиво проговорила Найроби. — Тебя правда интересует знаю ли я как он закончил? — вдруг послышался медленный и леденящий душу голос Палермо. — Конечно знаю, моя милая, он погиб прикрывая твою спину, так что советую поуважительнее относится к человеку, который дал тебе возможность продолжать жизнь, — сквозь зубы, всё так же холодно закончил он. Андрес прекрасно видел, как тяжело другу сдерживать себя, чтобы прямо сейчас не обматерить Токио. — О, так получается ты следил за нашим ограблением, очень мило, — мастерски перевела тему Найроби. — И как тебе? Мартин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Впечатляюще, — уже намного спокойнее ответил он, спустя пару секунд. — Но план для этого ограбления мне нравится больше. Друзья на заднем сидении удивлённо переглянулись. — Откуда ты знаешь план для этого ограбления? — приглушённо спросила Агата. Берроте тихо ухмыльнулся. — То есть Профессор даже не удосужился сообщить вам, что создатель плана — я? — ответил он, оборачиваясь на ребят, чтобы проследить за их реакцией. Брови Даниэля и Агаты резко взметнулись вверх, а лицо Силены осветило неожиданное понимание. — А я думаю, кто план придумал? — с хитрой улыбкой сказала она. — А то Профессор сказал только что этот план не его… — Но он и не в полной мере мой, — мягко осёк девушку Палермо. Удивительно как быстро может меняться его настроение. — Мы готовили этот план с моим… другом, — со вздохом продолжил мужчина. — На протяжении девяти-десяти лет. Теперь брови ребят взметнулись ещё выше. Андрес понял, что, кажется, неудобных вопросов не избежать. — С Профессором что-ли? — приподняв бровь спросил Денвер. — Неа, с Профессором мы никогда не были друзьями, — он ухмыльнулся, глядя на мирно спящего Серхио. — То есть ты слил своего друга и присвоил план себе, раз он не едет сейчас с нами, а? — усмехнулась Токио. — Может это Марсель или Богота? — перебила Найроби. — Или с нами ещё кто-то будет? — добавил Даниэль. Все трое друзей с интересом смотрели на водителя, на лице которого медленно появлялась болезненная улыбка. — Нет, мой друг не пойдёт на ограбление с нами, — всё с той же горькой улыбкой вздохнул он. — И нет, я никуда его не сливал. — То есть это он тебя кинул? — с интересом спросила Оливейра. Андрес посмотрел на выражение лица Мартина и понял, что его друг испытывает идентичные с ним самим эмоции по отношению к Токио. Отвращение. — Так тоже можно выразиться. Но вообще-то он погиб несколько лет назад, — наконец выдал Палермо. В машине моментально повисла мёртвая тишина. Ребята точно не ожидали такого поворота, это можно было понять по их ошарашенным и слегка смущённым выражениям лиц. — Извини, мы не знали, — виновато проговорила Агата через несколько секунд. — А как он погиб? — аккуратно, но с живым интересом спросил Денвер. — Почему я никогда не замечал, что он настолько бестактный? — прошептал Москва, покачивая головой. — Не переживай, Токио он вряд ли переплюнет, — ухмыльнулся Берлин. Тем временем лицо Мартина выражало сплошное искреннее удивление. — Вообще-то, Профессор говорил, что вы неплохо соображаете, — ухмыльнулся аргентинец. — Но если мы не знаем при каких обстоятельствах погиб твой друг, это не значит… — Значит. Или вы хотите сказать, что мне нужно напомнить вам о том, как именно погиб Берлин? — строго перебил Берроте. Лица всех троих молодых людей выражали полный шок около двух-трёх секунд, после чего они практически одновременно воскликнули: — Чего?! — Так это получается… — удивлённо начал Денвер. — Ты дружил с Берлином? — закончила за него не менее удивлённая Токио. — Дружил, — грустно ответил Палермо. На несколько секунд в машине снова повисло молчание. Видимо, ребята пытались обработать данную им информацию. — Ты был другом Берлина и, вероятно, знаешь что он погиб из-за нас, — серьёзно сказала Найроби. Мартин качнул головой в утвердительном жесте. — И ты отдаёшь нам ваш план, чтобы… Ты вообще знаешь зачем мы совершаем это ограбление? — Вы — чтобы освободить вашего дружка, твоего парня, — он указал пальцем свободной руки на Силену. — А я слишком долго мечтал воплотить этот план в жизнь. — Раз так долго мечтал, почему же не воплотил? — язвительно спросила Токио и сделала она это зря. Тема более раннего воплощения ограбления для Мартина являлась очень больной. Берлин буквально увидел, как закипает гнев внутри друга. Его лицо начало медленно меняться, он заметно напрягся. — Я не уверен, что мы сможем совершить это ограбление даже с тем количеством людей, что у нас есть сейчас, а ты хотела, чтобы я сделал это один? — Палермо пытался говорить как можно спокойнее, но в его голосе всё равно отчётливо слышалось напряжение. Видимо, у Токио были какие-то очень сильные проблемы со считыванием интонаций, потому что её поток вопросов так и не прекратился. — А Берлин с Профессором? — Профессору не нравился этот план, — так же напряжённо проговорил Палермо. — А Берлин пошёл за своим братом на Монетный двор. — И почему они не взяли тебя с собой? — недоумевающе спросила Найроби. Андрес даже не мог себе представить, что может ответить на это Мартин, ведь он и сам не знал ответа на этот вопрос. Конечно, самым ужасным будет если он ответит… — Не знаю. Перед вашим ограблением мы с Берлином… поругались. Наверное он просто не хотел меня видеть некоторое время. Именно этого и боялся Берлин. Чёрт, знал бы он, как сильно Андрес тогда хотел взять его с собой. *** Семь месяцев до ограбления Монетного двора. Всего полтора часа назад Андрес оставил Мартина в монастыре. Оставил его одного, в самом хреновом из всех возможных состояний. На самом деле, его состояние сейчас практически ничем не отличалось от состояния друга. Именно поэтому он отменил встречу с Татьяной в ресторане и сейчас ехал в такси совсем не туда, куда планировал. Добравшись до нужного дома Берлин оставил таксисту какую-то довольно крупную купюру и выбрался из машины. Холодный воздух неприятно ударил по его разгорячённому от нахлынувших эмоций лицу. Андрес, готовый сорваться в любой момент, практически бегом поднялся в квартиру своего брата, надеясь, что тот поможет ему разобраться. Что он подскажет ему, что делать дальше, как ему вернуться, как поговорить с Мартином. Слава всему святому, когда Фонойоса нервно и беспрерывно застучал по двери, Серхио открыл дверь практически сразу. — Андрес, одиннадцать вечера, ты знаешь, что я в это время… — недовольно проговорил мужчина, но тут же заткнулся, как только обратил внимание на лицо брата. Он действительно испугался. Андрес всю жизнь был самым безэмоциональным человеком из всех, что знал Профессор. Максимальные эмоции, которые из него можно было вытянуть — это счастье, ярость и раздражение. Всё остальное он всегда активно скрывал за маской безразличия. Но сейчас перед Маркиной стоял настоящий Андрес, на лице которого чётко вырисовывались отчаяние и испуг. Первый раз в жизни Профессор видел своего брата беспомощным. — А-а… Андрес? — Серхио плавно поводил ладонью перед лицом мужчины, чтобы убедиться, что он сейчас вообще способен слышать. Фонойоса медленно перевёл взгляд с лица на руку брата. — Серхио… — прошептал он. — Ты можешь объяснить, что случилось? — обеспокоенно спросил Профессор. — Я… Я… Серхио, я ужасный человек, да? — испуганно спросил Берлин. Эта фраза ещё больше сбила Маркину с толку. Ужасный? Андрес говорит это про себя? Ну нет, такого не может быть. — Во-первых, давай зайдём в квартиру, — Профессор нервно кивнул в глубь комнаты, наблюдая за реакцией брата, которой, почему-то, не последовало. Серхио решил взять ситуацию в свои руки и, схватив брата за запястье, затащил в квартиру, плотно закрывая дверь. — Хочешь что-то выпить? — он всё ещё пытался хоть как-то разговорить Берлина, который уже аккуратно уселся на его диван. Фонойоса ничего не ответил, он только осторожно опустился на диван, делая глубокие вдохи и выдохи. — Я бросил Мартина, — наконец выдавил Андрес. Серхио даже подавился водой от такого поворота. — Что ты сделал? — пытаясь не задохнуться и откашляться одновременно, переспросил Профессор. — Я сказал… чт-то знаю о его ч-чувствах, ч-что нам надо перестать об-бщаться, а ещё я поцел-ловал его, — нервно проговорил мужчина. Второй раз Серхио давится водой. — Ты его… ч-что?! — Не строй из себя идиота, — растерянно ответил Андрес. — Ты прекрасно слышал, что я сказал. — Если я всё правильно понял, то могу только сказать, что ты придурок, — немного помедлив, осторожно ответил Маркина. — Зачем ты поцеловал его? — Я хотел этого, Серхио. — Ты планировал бросить его после этого? Берлин не отвечал, но его дыхание определённо участилось. — Андрес? — настойчиво позвал мужчина. — Планировал. Профессор замолчал. В таком случае, у него было слишком много вопросов. — Ты же не хочешь сказать, что сначала поцеловал его, а потом… — Именно так и было, — Фонойоса медленно оторвал взгляд от выключенного телевизора, на который смотрел всё время до этого, и посмотрел на озадаченного брата. — Как он отреагировал? — Серхио продолжил допрос. — Он заплакал. Просил меня не уходить. Я только сказал что-то про то, что когда-нибудь время снова сведёт нас вместе… — Ты идиот, Андрес, — констатировал Профессор, качая головой и закрывая лицо ладонями. — Ты сам хотел, чтобы я его оставил, — опустошённо возразил Берлин. — Чёрт, Андрес, ну не так же, — прошипел Маркина, расхаживая по комнате туда-сюда. — Ты знаешь Мартина лучше, чем я, но даже для меня очевидно, что он может сделать с собой после этого что угодно. Взгляд мужчины в момент стал более осознанным. — Т-ты думаешь, что он может… из-за меня… — немного помедлив начал мужчина. — Я так не думаю Андрес, это очевидный факт. Несколько секунд Берлин стоял в ступоре, глядя на всё ещё не останавливающегося Профессора. — Мне нужно вернуться, — вдруг сказал он, подскакивая с дивана и бросаясь к выходу. — Нет, Андрес, — Серхио преградил путь брату. — Отойди, Серхио! — Берлин активно пытался убрать Маркину с дороги. — Я сказал — нет, — настойчиво процедил Профессор. Фонойоса даже испугался такой реакции, ведь его брат никогда не позволял себе… — Я должен! — Ты должен остаться здесь! — яро возразил Маркина. — Ты сделал то, что должен был сделать уже давно. Жёстче, чем нужно было, но я давно говорил тебе сделать это. Теперь мы можем совершить ограбление Монетного двора, — держа активно сопротивляющегося брата за плечи, проговорил он. — Даже сейчас ты думаешь о своём плане! — с некоторым отвращением заорал Андрес, не собиравшийся оставлять попытки вырваться ни на секунду. — Думаю, потому что я мечтаю воплотить его уже второй десяток лет! — продолжая борьбу с братом объяснил Профессор. — Ты говорил мне, что я эгоист! Говорил, что я думаю только о себе! — надрывисто прокричал Берлин. — Ты ещё больший эгоист, чем я! По-твоему мы с Мартином не хотим совершить ограбление банка Испании?! — Мало ли чего вы хотите, это невозможно! Перестань смотреть на мир через грёбаные розовые очки! — прорычал Маркина, толкая Берлина в грудь с довольно приличной силой. — Да пошёл ты к чёрту, придурок! — заорал Андрес, падая на колени, будучи не в силах больше сопротивляться. — Успокойся, Андрес, — убедительно проговорил Серхио, отходя куда-то в сторону. Краем глаза Фонойоса увидел, что его брат достаёт из небольшого деревянного шкафчика на стене какой-то маленький флакончик, затем набирает этот неизвестный Берлину препарат в шприц и возвращается назад. — Расстегни рубашку, пожалуйста, — слегка нервно попросил Профессор. — Зач… — Андрес! — настойчиво крикнул Маркина. Берлин хотел было возразить, но в итоге решил, что не в силах сейчас сопротивляться чрезмерно настойчивому для самого себя Серхио. Он медленно расстёгивал каждую пуговицу на своей белоснежной рубашке, трясущимися потными руками. Когда мужчина, наконец, расстегнул последнюю пуговицу, Профессор подошёл ближе, медленно оголяя левое плечо брата и натреннированным движением вводя иглу в его упругую, напряжённую дельтовидную мышцу. Берлин мог буквально почувствовать, как холодное вещество проникает в каждое мышечное волокно, находящееся в его плече. — Что ты делаешь? — прошипел Андрес, определённо недовольный таким раскладом. — Это успокоительное, — уверенно ответил Серхио, бесцеремонно выдёргивая иглу из плеча мужчины, которое тут же пронзила адская боль, заставляя того шипеть, как грёбаную змею. — Ты идиот? — выдавил Фонойоса, хватаясь за плечо. — А если у меня какие-то противопоказания к этой херне? — Я знаю твои противопоказания лучше тебя самого, — устало вздохнул Маркина, протягивая брату руку, дабы помочь подняться. Андрес предпочёл отказаться от этого жеста доброй воли, медленно поднимаясь на ноги самостоятельно. — Думаешь, вколол мне какую-то хрень и можешь делать всё что хочешь? — Берлин был в ярости — это было чётко ясно по его раздувающимся ноздрям. — Я знаю это, Андрес, — отрезал Серхио. Мужчина отвернулся от Берлина, неспеша подходя к дивану и располагаясь на нём спиной к брату. Берлин только сейчас серьёзно обратил внимание на то, как с ним общается Профессор: в приказном тоне, сухо, уверенно. Он просто не мог поверить, что Серхио, его добрый Серхио мог быть таким… ужасным? — Я бы не был в этом так уверен, — сквозь зубы проговорил Фонойоса. — Я прямо сейчас вызову такси и уеду в монастырь. — Нет, — ледяным тоном ответил Профессор. — Твои мышцы ослабеют ровно через две минуты тридцать семь секунд. Не думаю, что таксист успеет подъехать за это время. И Мартин тебя сейчас уж точно не ждёт, поверь. — Почему ты так думаешь, — взволнованно спросил Андрес, ощущая, что мышцы во всём его теле действительно начинают слабеть. — Почему? — Маркина наконец повернул голову, чтобы взглянуть в лицо брату. — Андрес, ты поцеловал его, а потом сказал, что уходишь. Дальше додумаешься сам или это я тоже должен объяснить? Берлина правда раздражало такое поведение брата. И он правда мог бы наорать на него, снова подраться или что-то в этом роде, если бы у него были на это силы. Сейчас же их не было. Вещество, ранее введённое в организм Андреса впитало их в себя, как губка, и похоже выжимать обратно не собиралось. Серхио, видимо, заметивший, что Фонойоса полностью истощён как морально, так и физически, медленно поднялся с дивана и положил руку на здоровое плечо брата, подталкивая к дивану. Андрес упал на этот диван, безжизненно глядя на горящий в камине огонь. Он сидел так около двадцати минут, а Серхио и не думал что-то делать с этим. Он просто сел рядом, перед предварительно ухватив с полки какую-то книгу. Надо же, после произошедшего он может спокойно читать… — Серхио… — послышался разбитый голос Андреса, спустя долгие двадцать минут ожидания. — М? — не отрываясь от чтения отозвался Маркина. — Мы возьмём его с собой на ограбление? — пусто, но в то же время с теплящейся где-то глубоко внутри надеждой, спросил Берлин. — Нет, — резко ответил Серхио. — Тогда почему ты думаешь, что я пойду туда? — просто спросил Фонойоса, уже даже не обращая внимания на грубое поведение брата. — У тебя не будет выбора, — со вздохом ответил тот так, будто это было просто очевидно. — И почему же? — Для его же блага ты не вернёшься в монастырь до конца нашего ограбления. К тому же, думаю, он уже на днях уедет оттуда и ты просто не будешь знать где он, — особо не задумываясь объяснил Профессор, аккуратно перелистывая страницу книги. — Если я завтра утром поеду к нему? — Не поедешь, — жёстко перебил Серхио. — Даже не думай об этом, Андрес. Когда мы закончим с ограблением Монетного двора, я помогу тебе найти его, а затем помогу вам с ограблением банка Испании. Мартин к тому времени, возможно, простит тебя и вы помиритесь, — чуть мягче добавил он. — Так почему мы не можем взять его на Монетный двор? — задумчиво проговорил Берлин. Профессор тяжело выдохнул, видимо, пытаясь успокоиться, отложил книгу и посмотрел на брата. — Во-первых, я уже объяснил, Андрес, ему нужно отойти от всей этой ситуации, на это понадобится время. Возможно, много. — он говорил так, будто пытался объяснить что-то недалёкому и назойливому ребёнку. — Во-вторых, я всё ещё считаю его неуправляемым. — Но… — Нет, сегодня без но. — строго сказал Серхио. — Ложись спать, пожалуйста. Профессор проводил уже окончательно разбитого и ничего непонимающего брата в одну из небольших комнат, помогая раздеться и улечься на кровать, после чего бросил короткое «спокойной ночи» и покинул комнату. С обратной стороны двери послышался звук поворота ключа, и Андрес подумал о том, что, похоже, его брат действительно бывает опасен и безрассуден. Иногда. Просто какой человек в здравом уме решит, что если закрыть Берлина в комнате без его на то разрешения, он не прикончит этого умника утром? Когда Андрес проснётся, он ничего не сделает брату. Он ещё и поблагодарит его за то, что тот остановил его вчера. И нет, он не передумает возвращаться и уж точно не разлюбит Мартина за одну ночь, просто поймёт, что его другу действительно нужно время, чтобы успокоиться. И ему самому тоже нужно это время, чтобы набраться смелости и вернуться. Но в чём он точно будет уверен, так это в том, что после ограбления Монетного двора он обязательно вернётся к Мартину с кучей денег и они точно воплотят их совместный план в жизнь. Он пока не знает, что его задумке не суждено сбыться. Никогда.