Холодное тепло.

      Такое манящее чувство наслаждения зародилось еще когда был сделан первый глоток вина. Он, как всегда, выпивал. И выпивал в гордом одиночестве. Хотя и продолжалось это одиночество не так долго, к сожалению. Позади послышались мягкие шаги, но не тихие, словно шелест ветра. Мужчина обернулся и увидел барда, с чем-то в руках. — Здравствуй, я присяду? — начал тот, осторожно приближаясь к капитану кавалерии. — Садись, — отмахнулся тот, язык ведь развязан алкоголем, — я в отличии от тебя, не собираюсь никого уничтожать, — был слышен тяжелый вздох Барбатоса на эту язву синевласого. — Ты знаешь… — скорее не вопрос, а уточнение. Осторожное уточнение, которого получить не хотелось, но увы. — Конечно, — начал Альберих, отпивая очередной глоток вина. Выпил он его уже прилично, хотя нет, очень много, — Откуда? — озвучил немой вопрос Архонта, — Все было понятно, когда вы украли лиру с прекрасной Люмин. Может, не все догадались, но я же не тупой и не слепой, — рука была отведена в сторону, а лживая и горькая улыбка блеснула на его лице, — как половина Мондштадта.       Ответа не последовало, Бард лишь присел рядом, отпивая вина. Он молчал, молчал громко, насыщенно, но при этом молчание погружало в такую странную атмосферу спокойствия. Больше никто ничего не говорил. У каждого из них была тяжелая жизнь, конечно, душу они бы не стали изливать друг другу, начиная с того, что говорить им не о чем, а если и есть, то явно ни один, ни другой не хочет портить момент прошлым, но кажется, что хватало, так это молчания. По крайней мере, что было приятно — не надо было притворяться тем, кем не являлся никто из них. — Ты пал ниже возможного, Архонт ветров и свободы.