Немного другая история

      Густую темноту ночи прорезали яростные, до порванных связок крики. Взорвали звенящую тонкой струной тишину. В одно мгновенье спокойная, умиротворённая чернота окрасилась бордовыми каплями крови, одновременно с оглушающим рёвом огромного Лиса, возвышающегося над Конохой. Многие жители, с недоумением повысовывавшиеся из окон, в ужасе побежали будить детей, и пусть массовая эвакуация была в самом разгаре, даже совсем молоденькие чунины, помогавшие джонинам в этом нелёгком дельце, прекрасно понимали — они не успевают. Всех спасти не успевают. — Не сдавать позиции! — прозвучал чей-то резкий вопль. Команда джонинов в грязноватых жилетах на всей возможной скорости понеслась к громадному чудовищу, угрожающему тысячам жителей их деревни, взметая пожухлые, смятые листья. Где-то вдалеке послышался оглушающий взрыв — каменной крошкой осыпалась местность рядом с лицами Хокаге. Шиноби неплотным кольцом окружили лиса, складывая печати; бывалые джонины напряжённо вглядывались в разбушевавшегося Девятихвостого, выискивая хоть какие-то слабые места, новенькие же едва не тряслись от страха, однако точно выполняли все приказы командиров. Внезапно, совсем рядом с разворачивающимися действиями, промелькнула ослепляющая золотая вспышка. — Это господин Четвёртый? — вскрик, полный надежды, потонул в оглушающем шуме от очередного взрыва. Почти половина от сотни джонинов полегла, защищая товарищей, жилеты были разодраны в клочья, на телах не осталось живого места — земля окрасилась тёмной вязкой кровью.       Чуть дальше от эпицентра сражения пепельноволосый паренёк пытался прорваться на передовую, избегая взоров приятелей. Однако на окраине леса его жёстко скрутили стоящие на страже шиноби, ещё несколько рядом возводили барьер. — Это приказ третьего! — звенели в ушах слова скрутивших его анбу. Какаши снова метнулся вперёд, едва не выламывая себе суставы на руках, но даже не поморщился от пронзившей тело боли. — Какаши Хатаке! — шиноби, державшие его, перешли на хриплые крики, понимая, что даже так достучаться до парня будет невыносимо трудно, — Это приказ Третьего Хокаге, оставайся на месте!       Где-то рядом до него, словно через толстую плёнку воды, пытался докричаться Гай, и, хотя мысли Какаши затмили ужас и ярость, он не мог разорвать ни в чём не повинных шиноби. Да и анбу было слишком много. Однако, вырывался он изо всех возможных сил, а когда получилось, даже смог пробежать пару сотен метров, прежде чем глаза заволокла холодная тьма, а затылок пронзило болью.       Как пришла оглушающая тишина и всё прекратилось, Какаши уже не увидел.

***

      В кабинете хокаге тускло мерцал свет. Лампочка явно была на последнем издыхании, однако, о её замене думать было некогда. Да и некому — потери Конохи были серьёзными, все вокруг оплакивали своих родственников и друзей — хокаге недавно видел Умино Ируку — мальчуган рыдал навзрыд рядом с тренировочной площадкой. Во время битвы он пытался прошмыгнуть за разбушевавшимся пепельноволосым анбу, но второго прорыва никто не допустил. Да и куда этому малышу… — Минато-сенсей… Мёртв? — очередной посетитель — мальчик прервал мысли старика, тупо уставившись на третьего хокаге ничего не выражающим взглядом. Тот в свою очередь даже не смотрел на пепельноволосого. Сарутоби Хирузен устало кивнул, но к шокированному пареньку так и не повернулся. — И Кушина-сан… Тоже? — Третий снова кивнул, прикрыв глаза, и бросил взгляд на бывшего ученика Четвёртого. Хатаке Какаши — потрясающе талантливый шиноби, всегда ставящий правила ниндзя превыше всего, скрывающий свои эмоции всеми возможными способами, перенёсший утрату своих сокомандников; безжалостный хладнокровный убийца, которым его сделали обстоятельства — сейчас стоял перед ним абсолютно опустошённый. Из-за недавних новостей он выгорел окончательно. Третий смотрел на него и пытался понять, сколько тот ещё продержится в таком состоянии, пока не станет отступником или пока не решит убить его самого. Всё-таки именно Хирузен не позволил Какаши помочь своему сенсею… «Но ведь тебе нужны именно такие шиноби, не так ли? — прошелестел противный голосок где-то на задворках сознания хокаге, — Беспрекословно подчиняющиеся и сломленные…» Хирузен мотнул головой и покрутил в руках кисть для каллиграфии, незаметно для Хатаке поморщился и неслышно вздохнул. — Что ты планируешь делать дальше, Какаши? — тихо спросил он, внимательно разглядывая отрешённого паренька перед ним, стараясь приметить малейшие изменения в его поведении, чтобы сообразить, что делать дальше и как, в случае чего… Сарутоби, не веря самому себе, застыл. «Устранить его, Хирузен? — ехидно уточнил голос в его голове, — Теперь мы подставляем своих же?..» Хокаге раздражённо сжал двумя пальцами переносицу и снова посмотрел на анбу перед ним. — Я… — хриплым голосом начал Хатаке под длинным взглядом, — останусь в анбу, если вы об этом, хокаге-сама, — прокашлявшись, сказал он. Хирузен снова медленно кивнул, не отрывая взгляда от пепельноволосого. Третий не хотел оставлять анбу без присмотра, но то, насколько сильно он задержал Хатаке, уже могло показаться его охране странным. Хотя, не то чтобы это его волновало, конечно. Не найдя другого варианта, кроме как отпустить его, Сарутоби ещё раз вгляделся без эмоционального парня, кивнул чему-то своему и отпустил Какаши. Когда молодой анбу почтительно поклонился ему и вышел, хокаге глубоко вздохнул и откинулся на спинку своего кресла, вперившись взглядом в дверь.       Хатаке вышел из кабинета, ни слова не сказав охранникам Третьего, хоть те и проводили его долгими взорами. Он шёл, не особо разбирая дороги, холодный ветер бил в лицо, а кончики пальцев и вовсе начинали неметь. Мысли немного прояснились только когда он оказался на окраине деревни, на опушке окружающего её леса. Только тогда он смог глотнуть немного ледяного воздуха — возникло ощущение, что до этого он вообще не дышал. Паренёк закашлялся и упал на колени, судорожно вонзая пальцы рук в чёрную землю. Он не заметил, как по щекам полились слёзы, как он задрожал — всё это для него было слишком. Конечно, он уже привык к тому, что люди умирают — сначала Обито, потом Рин, да и скольких убил он сам… Но сенсей и Кушина-сан! Он никогда не думал, что практически всемогущий Четвёртый мог проиграть, умереть в битве. От старости, когда-нибудь потом — в это он ещё мог поверить, но вот так… Хатаке не мог перестать думать об этом, мысли нескончаемым потоком рвались в больную голову. Если бы только его пустили на поле боя, он бы успел, должен был успеть защитить Четвёртого! Анбу винил себя в том, что не смог. Это ведь его работа — защищать хокаге! А он даже тут не справился…       Его осенило только спустя несколько минут — а ведь у семьи Намикадзе должен был родиться малыш! Какаши неосознанно всхлипнул и замер. «Они хотели назвать его Наруто, кажется». Губы Хатаке дрогнули в слабой улыбке — Минато-сенсей рассказывал ему о том, откуда они взяли это имя — книга Санина Джирайи. Он и сам читал, довольно занимательно, но немного не его.       Точно, Наруто! Малыш ведь жив! Правда, Какаши не знал, в каком он состоянии. — Соберись, Хатаке! — прошептал себе под нос пепельноволосый и отряхнул руки, еле разжав онемевшие пальцы. Паренёк ещё несколько раз вздохнул, приводя себя в порядок. Он воровато оглянулся и быстро сиганул домой — переодеть свою «водолазку», поскольку её верхняя часть-маска была насквозь мокрой.

***

      Первое, что почувствовал Какаши, когда увидел малыша Наруто — облегчение. Он, конечно, знал, что тот жив, однако сомнения терзали его и так заметно пошатнувшуюся психику. Потом, его внимание привлекли тонкие полоски-усики на лице младенца, а после — и ярко жёлтые волосы, явно доставшиеся от отца. Хатаке помотал головой и притаился, запрыгнув на выступ рядом с окном и наблюдая за спящим ребёнком. «Он такой милый, — подумал Какаши, улыбнувшись. — но откуда эти полоски? Неужели его ранили? Уже успели затянуться? Да нет, слишком уж симметрично расположены…»       Хатаке подгадал момент, когда медсестра отошла в другую комнату и бесшумно запрыгнул внутрь слабо освещённой комнаты. Он медленно и бесшумно подошёл к младенцу, которому сегодня исполнилось всего два дня и осторожно прикоснулся к его волосам. Малыш заворочался и нехотя разлепил большие глазёнки, застав испуганное лицо Какаши. Тот уже хотел ретироваться, но Наруто внезапно улыбнулся и протянул к нему свои малюсенькие ручки. У Хатаке даже дыхание перехватило, и он, сквозь маску улыбнувшись младенцу в ответ, не сильно сжал его ладошку в своей. Намикадзе снова мило улыбнулся и… уснул, так и не выпустив ладонь Хатаке из рук. Какаши некоторое время понаблюдал за малышом, давая ему время окончательно заснуть, а после осторожно высвободился из на удивление крепкого захвата Наруто и выпрыгнул на улицу, где был мгновенно схвачен каким-то анбу.

***

— Ещё раз тебе говорю, Какаши, тебе нельзя подходить к этому мальчику! — хокаге явно был зол, причём сильно, а Хатаке будто совсем не собирался его слушать. — Но почему, Третий-сама? — анбу всеми силами держал непроницаемую маску эмоций на лице, но куда ему было провести хокаге! Хирузен раздражённо выдохнул и поднял глаза к потрескавшемуся потолку. — Ты знаешь, куда делся Девятихвостый, Какаши? — тихо процедил он сквозь крепко сжатые челюсти. Тот мигом похолодел. «Нет, не мог же сенсей…» — Наруто Узумаки— джинчурики! — выплюнул Сарутоби. — И поэтому тебе нельзя к нему подходить! Повисла тяжёлая тишина. У пепельноволосого перехватило дыхание, и он в немом ужасе уставился на Третьего Хокаге, вытаращив глаза, а после храбро набрал в грудь побольше воздуха. — Узумаки? — медленно и напряжённо переспросил Какаши, — но он же должен быть… — Это для его же блага, — отрезал Третий. Хатаке и сам не понял почему, но он почувствовал такую волну ярости, что даже его проверенный временем самоконтроль дал слабину, и он не смог сдержаться. — Вы понимаете, на что его обрекаете?! — внезапно даже для самого себя взорвался Какаши, сверкая неприкрытым шаринганом. В воздухе резко запахло озоном, и анбу непроизвольно сделал шаг вперёд, — вы понимаете, что вы вообще делаете?! Хокаге посмотрел на разъярённого мальчика перед ним и согласно склонил голову. — Свободен, Хатаке, — устало махнул рукой Хирузен. — Иди. Голос Третьего был обманчиво спокойным, но взгляд стал предупреждающим, с толикой угрозы, и Какаши, давя в себе прорывающееся наружу бешенство, решил не спорить — себе дороже. — Знаете, Третий, — медленно проговорил Хатаке — я никогда не думал, что со временем жизни жителей деревни станут для вас ничем, — тихо отчеканил он. Анбу медленно развернулся, напоследок прожигая Третьего усталым взглядом и ретировался. Хокаге лишь посмотрел ему вслед.       Подрагивающими руками сложив печати перемещения, Хатаке взметнул желтоватые листья и очутился всё в том же лесу. Быстро оглянувшись и обнаружив себя почти в центре бурелома, Какаши направил неохотно подчиняющуюся чакру к кулаку, чтобы не сразу разбить его в кровь и отточенным движением зарядил по стоящему рядом дереву, оставляя на нём приличного размера вмятину. Тряхнув рукой, анбу провёл серию ударов, а после взвился в невысоком прыжке и мощным ударом ноги пробил дерево пополам, и откатился быстрым кувырком, чтобы не попасть под падающего «противника». — Отлично, Какаши! — раздался жизнерадостный голос за спиной парня, и тот внутренне напрягся, — Я смотрю, ты не унываешь! Не хочешь сразиться? — Гай, — скрипнув зубами откликнулся Какаши, поднимаясь на ноги. Он глянул на стоящего рядом улыбающегося парня в зелёном трико и нахмурился, — ты что здесь делаешь? — Как грубо, Какаши! — ухмыльнулся тот, — я услышал шум и пришёл посмотреть, кто тренирует свою Силу Юности! Хотел присоединиться к своим последователям! — звонко заявил он. Анбу поморщился и задумался. — Ты готов сразиться со мной, мой дорогой соперник? — А давай! — хмыкнул Хатаке после недолгих раздумий, привычным движением выхватывая кунай и отворачиваясь, чтобы поправить съехавшую маску. — Отлично! — сказал Майто Гай, спрятав облегчённый вздох за привычной жизнерадостной улыбкой. У него получилось отвлечь Какаши. И это, безусловно, хороший знак.

***

После нескольких долгих и выматывающих спаррингов с Гаем Какаши явно отпустило. Дышать стало спокойнее, и он даже почувствовал некую вину перед Третьим за то, что устроил истерику прямо у него в кабинете. Однако по пути домой, он всё равно думал о приказе хокаге, о его решениях и всё равно не мог их понять. Почему Наруто стал Узумаки? Зачем Третьему скрывать истинную фамилию Наруто и от кого он её скрывает — от самого Наруто или от деревни? Что ему вообще делать дальше, как помочь маленькому, беззащитному мальчику, и что с ним будет, когда люди узнают (а они точно узнают) кто запечатан в ребёнке? Ведь он не мог ослушаться и начать приходить к Наруто в открытую — это измена родине, его просто убьют! Он прекрасно понимал, что теперь, когда он знает всё (по крайней мере надеется на это), Третий точно не позволит ему находиться рядом с ребёнком. Получается, всё же придётся послушаться?..       Погружённый в собственные мысли, Какаши не заметил, как оказался рядом с собственным домом. Когда анбу очнулся, что-то сразу его покоробило, и он осмотрелся, сканируя светящимся шаринганом местность рядом. Спустя пару секунд парень почувствовал знакомую ниточку чакры, но насторожился только сильней — зачем этот человек вообще к нему... Раздался шорох, и Какаши мгновенно повернулся в сторону ближайших кустов, выдёргивая катану из ножен.       На свет выходил довольно немолодой мужчина в плотной чёрной накидке, лоб и правый глаз которого были перевязаны грязновато-белым бинтом. Стуча деревянной тростью о каменную кладку улицы и прихрамывая, на встречу молодому анбу вышел человек, которого он совсем не был готов увидеть. — Ну, здравствуй, Хатаке Какаши, — сказал Шимура Данзо, в упор глядя на настороженного паренька.