Немного другая история

      На улице уже занимался рассвет — тусклый фиолетово-бордовый отблеск мягко ложился на невысокие ели, пробирался сквозь окна в дома. Над улочками Конохи висела мирная тишина, лишь редкое пение птиц раздавалось над безмятежной деревней. На улице было свежо и влажно — последствия недавно закончившегося дождя. Он был не то чтобы сильный, однако даже его малого шума хватило Какаши, чтобы погрузиться в собственные мысли. Хатаке до сих пор не спал, но его этот факт не особо-то и волновал — всё же многое стоило обдумать. Особенно последние события.       Вот чего-чего, а приглашения в Корень шпионом Какаши не ожидал совсем. Конечно, сейчас он понимал, что к этому были предпосылки и в основном с его стороны, когда он противился Третьему, однако это предложение всё равно было неожиданным. Крайне неожиданным.       Анбу вздохнул и присел на своей кровати, на которой он долгое время пытался заснуть. Не получилось. Он понимал, что с появлением солнца надеяться на отдых и вовсе бессмысленно, а впрочем… Нельзя сказать, что он хорошо спит и по ночам. Хатаке поднёс руки к лицу и пару раз с нажимом провёл по нему ладонями, пытаясь прогнать сонливое состояние. Он нехотя встал и тяжело пошёл в сторону умывальника. Оперевшись на него, Какаши трижды ополоснул лицо ледяной водой, отчего по его телу пробежала лёгкая дрожь, однако остатки так и не пришедшего, однако заглянувшего сна окончательно улетучились. Хатаке вытер влагу полотенцем, легко тряхнул волосами, подошёл к небольшому шкафу и быстрыми рваными движениями натянул на себя форму анбу. Привычным лёгким жестом он надел на себя маску и поправил катану за спиной. Третий не позволил ему принять участие в битве, не смог им пожертвовать… Какаши зло усмехнулся своим мыслям, кровавый шаринган блеснул в рассветной темноте. Он уже принял решение.

***

— Разговор с Данзо прошёл… Странно, — признался Какаши, сидя перед Третьим хокаге. Когда он зашёл в кабинет с разрешения Хирузена, то понял, что и сам хокаге ещё не ложился. Было около девяти часов утра, и около двух часов назад состоялся повторный разговор Какаши и Данзо, благодаря которому Хатаке теперь состоит в Корне. Точнее, не совсем состоит, судя по тому, что в данный момент он пришёл к хокаге. — Что ж… — промолвил Третий, со смесью удивления и восхищения разглядывая парня перед ним. Тот в свою очередь ответил ему твёрдым, серьёзным взглядом. — Я тебя слушаю, Какаши. И Какаши начал говорить. Медленно и чётко, он рассказывал хокаге о первом появлении Шимуры рядом со своим домом, о своих раздумьях и о последствиях их недавней договорённости. После он даже извинился за превышение своих полномочий, чем окончательно поверг Третьего в шок. — Но самое важное, — добавил анбу, — мне было приказано следить за Узумаки Наруто, джинчуурики Девятихвостого лиса.       В комнате на несколько долгих секунд повисла тишина. Когда Третий внезапно засмеялся, лицо Какаши вытянулось от удивления, но он тут же вернулся в привычное отрешённое состояние. — Добился-таки своего, да, Какаши? — усмехнулся Сарутоби Хирузен. Хатаке непонимающе прищурился. — Не знаю, зачем это понадобилось Данзо, учитывая, что Кьюби не может захватить тело Наруто в столь раннем возрасте, но, чтобы создать тебе алиби, действительно придётся приставить тебя к этому ребёнку, — Хирузен в задумчивости потёр ладонью подбородок и посмотрел на изумлённого Какаши. — Е-есть! — кивнул тот. — Должен признаться, ты действительно меня удивил, — улыбнулся Третий хокаге. — Я догадывался, что тебе поступит такое предложение, но и не думал, что ты решишь стать двойным шпионом… Какаши непонимающе склонил голову к плечу. — Хотел спросить, почему ты не принял предложение Данзо? — пояснил свои слова Хирузен. — Я принял, — непонимающе нахмурился пепельноволосый. — Я имею в виду, почему ты пришёл сказать мне это? Почему ты решил не работать на Данзо? — уточнил Третий, поднимаясь со своего кресла. Анбу последовал его примеру. — Шимура Данзо сказал мне, что вы слабохарактерны и не в состоянии привести Коноху к процветанию, — полуулыбнулся Какаши, — а я прекрасно знаю, что это не так, — пожал плечами анбу. Хирузен понимающе усмехнулся и покосился на направляющегося к выходу Какаши. — Приятно слышать, — улыбнулся Хирузен. Хатаке поклонился хокаге и собирался уже приоткрыть дверь, но Третий окликнул его. — Будешь наблюдать за ним посменно с Хитоши*. С полуночи до полудня — ты, с двенадцати до полуночи — он, — Хирузен задумался, — подбери ещё одного надёжного человека из своей команды себе на замену, я всё ещё буду отправлять тебя на миссии. Какаши кивнул. — И ещё один момент, — Хирузен вздохнул и пристально посмотрел на анбу, — Я должен выдать запрет на приближение к ребёнку и на вмешательство в его жизнь. По крайней мере пока.       Какаши замялся, но спустя несколько долгих секунд снова быстро кивнул, поклонился хокаге и вышел за дверь.

***

      Жизнь пошла своим чередом. Какаши даже мог сказать, что он был почти доволен ей — ему всё так же вверяли миссии, у него получалось спать почти шесть часов, спасибо Третьему за такой распорядок дежурств. Заменял его Шичиро** — честный и прилежный человек, которому он мог отдать часть своих обязанностей, особенно если они заключались в простой слежке за малышом. К слову, о Наруто — он был довольно… шумным ребёнком. Не плачущим и кричащим, отнюдь! Но рядом с ним всегда что-то падало, он часто смеялся, был довольно общительным и постоянно что-то лепетал, однако сиделки явно невзлюбили малыша. Ещё бы — в нём был запечатан Кьюби… Какаши может и сам бы ненавидел мальчика, если бы не одно но: Наруто не был демоном, коим все его считали. Он был просто очаровательным и весёлым ребёнком, а главное — очень способным. Хатаке сразу это заметил. У него не было никакого опыта работы с детьми, но сейчас он понимал, что Узумаки развивается намного быстрее своих сверстников. Прошло каких-то три месяца с дня его рождения, а он уже во всю крутился в разные стороны и переворачивался на животик, хотя остальные к этому времени только учились держать голову. А когда Наруто впервые начал ползать в кроватке, Какаши и вовсе потерял дар речи. Впрочем, Хитоши, который пришёл сменить его, тоже.       Хатаке прекрасно понимал, что сильно привязался к малышу. Когда он наблюдал за смешным угуканьем Узумаки, его всегда пробивало на улыбку, а то и на тихий смешок. Особенно, когда этот маленький пакостник будил всех в пять утра, потому что слишком громко болтал сам с собой. Какаши вообще было очень интересно наблюдать. Когда Наруто тянул свои маленькие ручки к сиделкам, которые ухаживали за ним, Хатаке так и подмывало обнять забавного малыша.       В общем, всё было бы очень даже неплохо, если бы не его ночные кошмары и боязнь тренировок. Он больше не мог использовать чидори, а желание как-то улучшать эту технику и вовсе исчезла. Каждый раз, когда рука загоралась синим свечением, Какаши неосознанно начинал дрожать и терял всю концентрацию, а из-за своего лунатизма, он довольно часто просыпался перед умывальником, с мокрыми руками. И пересохшими солёными дорожками на щеках. Он не раз замечал на себе обеспокоенные взгляды Хитоши и Шичиро, даже Киное заметил, что с ним что-то не так… Хотя Киноэ — вообще отдельный случай.       Хатаке помнит, в какой ступор впал, когда впервые увидел техники мокутона, которые, как он думал до этого, были подвластны только Хашираме Сенджу — первому хокаге. Он буквально оторопел. Но долго таращиться на Киноэ у него не получилось — всё же они были на миссии и его навыки были нужны. Особенно, когда на него накинулся главарь этой странной банды перед ним и ещё пара не слишком умелых шиноби.       В общем-то молодому капитану анбу жилось весело до того самого момента, пока его снова не позвал хокаге. Надо сказать, Какаши сразу понял, что его приглашают не просто для разъяснения деталей миссий, хоть беды ничто и не предвещало. Он не обладал потрясающей интуицией, но прекрасно понял тогда, что разговор будет не из лёгких, учитывая, что он только недавно пролез в кабинет Третьего, разыскивая информацию о способностях Киное. Конечно, Хирузен не удивился и даже не прогнал его из анбу, но, что действительно сильно удивило Хатаке, он сам рассказал о том, откуда взялся мокутон у его напарника.       И именно этот разговор и то, насколько сильно активизировался Орочимару, и напрягали капитана анбу. Он понимал, что оставлять все его эксперименты, да и вообще санина в покое нельзя, но сейчас, когда жизнь в Конохе начинала налаживаться, думать об этом не хотелось совсем. И Хатаке не думал! До этого дня. — Вы отстраняете меня от наблюдения за джинчуурики Девятихвостого? — настолько обиженный голос удивил и самого пепельноволосого, но Третий и глазом не моргнул. — Мне приходится, Какаши, — твёрдо, но устало сказал хокаге. — У нас сейчас не слишком много способных и надёжных людей, а Орочимару начинает причинять… неудобства. Нам нужно успеть остановить его до повторения ситуации с Кьюби. Хирузен медленно потёр глаза и посмотрел на сидящего рядом анбу. — Шичиро оправдал твои ожидания? Какаши на мгновение задумался. — Да, он надёжный человек, хокаге-сама. Осечек в наблюдении за Узумаки Наруто замечено не было, — Какаши потёр подбородок через тканевую маску, — с Хитоши они сработались. «Надо сказать, что даже слишком» — подумал про себя капитан и усмехнулся. И это было правдой — Какаши иногда замечал их пересменок, когда раньше времени возвращался с миссий. Ребята всегда какое-то время проводили в разговорах, прежде чем разойтись. И Наруто им обоим нравился. Точнее, нравился бы, если бы не был джинчуурики. Однако ненависти замечено за ними не было, так что Хатаке действительно мог без опасений за сохранность жизни Наруто отдать им это дело. Другой вопрос, что ему не сильно хотелось. — Вы назначаете меня на новую миссию? — уточнил анбу, слегка поморщившись — на прошлой он неудачно подставился под вражескую технику, и некоторые крайне неприятные ранения до сих пор не зажили. Третий понимающе хмыкнул и покачал головой. — Я бы хотел обсудить этот вопрос с Данзо и отправить на эту миссию тебя и Киное, — признался хокаге, — его владение мокутоном может сильно помочь в непредвиденных ситуациях, — Третий задумчиво посмотрел в потолок, — да и ваши стихии друг с другом сочетаются — молния и вода… Хатаке нахмурился и посмотрел на Хирузена. — Разве это не выдаст меня перед Данзо? — удивлённо спросил он. — С какой стати? — улыбнулся Третий, — наоборот, это покажет, что я доверяю тебе, а Киное я иногда и сам отправлял на миссии. Хокаге не стал уточнять, что это получалось только путём долгих споров с Шимура. — То есть, теперь я не имею права находиться рядом с Узумаки Наруто? — осторожно уточнил Какаши после недолгого молчания. Хирузен смерил того внимательным понимающим взглядом, от которого Хатаке стало не по себе. — Всё верно, — медленно кивнул Хирузен, — но, чтобы не выдать себя перед Данзо, отдай своим людям приказ докладывать тебе о состоянии Узумаки.       От взгляда Третьего не укрылась излишне напряжённая спина при деланной расслабленности капитана анбу, но он не подал виду. — Должен предупредить, Какаши, я вынужден отстранить тебя надолго, — сразу поставил точку в этом разговоре Хирузен, — мне нужны высококвалифицированные шиноби, а ты — один из лучших сейчас. Я не могу позволить себе пренебрегать этим фактом. Какаши понимающе, но от этого не менее подавлено кивнул. — Вас понял, хокаге-сама.

***

      Та миссия с Орочимару прошла... странно. Начиная с того, что Какаши не смог обезвредить практически беззащитного Санина, заканчивая тем, что Киное проявил свои эмоции и привязался к цели их миссии (как бы неприятно это не звучало) как к сестре. А уж реакция Данзо на эту историю вообще повергла в шок — тот чуть ли не смеялся, вот только Какаши было не смешно от слова совсем. Он не был готов к тому, что его хладнокровие подведёт его в самый ответственный момент, точнее, надеялся на то, что этого не случится. Хотя, глядя правде в глаза, Хатаке понимал, что закрылся от всех, что он, похоже, не выдерживает. Кошмары начали сниться каждую ночь, и то, что хокаге начал специально разделять их с Наруто, никак не способствовало улучшению ситуации. Какаши даже не представлял, зачем Хирузен это делает. Хочет слепить из Узумаки ужасающее оружие? А может, проблема в нём, в Какаши? Неужели он стал настолько некомпетентен и сентиментален? Или Третий и вовсе хочет сделать оружием не Наруто, а Хатаке?       Мыслей в голове было очень много, и с каждым днём становилось только больше. Голова уже пухла от собственных метаний, но Какаши никак не мог избавиться от них. Он заметил за собой, что на миссиях уже даже практически не думает — сложно называть убийства механической работой, но задания для него превратились именно в это. Правда, члены его команды заметили его изменившийся стиль ведения боя, ну ещё бы — синяя вспышка, как и громкий шум от «пения тысячи птиц» больше не появлялись, а после миссий Хатаке зачастую не говорил сокомандникам ни слова, до первого привала на пути к возвращению в деревню.       И вот теперь хокаге без малейших колебаний отправляет Какаши в другую страну на длинную миссию, которая может затянуться на несколько месяцев! «Не может пренебрегать тем фактом, что я высококвалифицированный шиноби? Да он же просто отсылает меня!» — Какаши шёл из резиденции, зло сжимая кулаки. Конечно, кому-нибудь бы показалось, что у него уже началась паранойя, но по взгляду Третьего Хатаке прекрасно понял, что с этой миссией что-то не ладно. Даже не так — причина этой миссии и её лёгкость, но муторность, не свойственные S-рангу вызывали у капитана анбу большие вопросы. Как и факт того, что он направится на неё один. Обычно, Третий всегда давал подстраховку любому шиноби, а уж сейчас, когда два человека из команды Ро просто наблюдали за младенцем, Хатаке точно должны были дать кого-то в напарники. Но нет! И анбу решительно не понимал, что с этим делать.       А ведь Наруто скоро исполняется семь месяцев… Какаши невольно улыбнулся — мальчик стал уже совсем взрослым и часто, пробегая мимо госпиталя, Хатаке замечал его стоящим в своей кроватке. Он не мог ничего с собой поделать и всё равно иногда, перед началом дежурства Хитоши, забегал к малышу, хоть и понимал, что хокаге может прознать об этом. И вот теперь Третий, видимо, решил «помочь» ему избавиться от лишних привязанностей. Иначе Какаши никак не мог это объяснить. — Ксо-о-о! — не выдержал паренёк и ударил кулаком в стену собственного дома. Как он дошёл до него Хатаке уже и не помнил. Он прислонился затылком к деревянной двери, издавшей глухой стук, и съехал по ней вниз. Просидев в приятной тишине несколько минут, Хатаке, почти задремавший, открыл глаза и глубоко вздохнул. — Пора собираться, — тихо, себе под нос, пробормотал Какаши, поднялся и медленным твёрдым шагом вошёл в дом.