Память

      Буквы складывались в слова, взгляд скользил по строкам. Локи читал медленно, спешить было незачем, Один отправил его сюда навсегда. И он за это еще поплатится. Руки стиснули книгу. Краем глаза Локи уловил какое-то движение. Стражники порой проходили мимо камеры, но никогда не приближались, следуя приказу Одина, об этом ему сказала... царица Асгарда. Он пытался перестать называть её матерью, но это было нелегко даже в собственных мыслях. Движение остановилось у его камеры, и Локи оторвался от чтения. За едва различимой золотистой паутиной, в которую сплетались нити силового поля, стоял эйнхерий. Шлем он держал в руках, и это было необычно. Незаметная дрожь пробежала по рукам, и кончики пальцев стиснули края страницы. – Царица Асгарда убита. Локи услышал слова, но несколько секунд не мог уяснить их смысл. Эйнхерий продолжал стоять и смотреть на него, ожидая распоряжения, словно Локи все ещё был полноправным принцем. Тогда он кивнул, привычным движением отпуская стражника. Книга легко захлопнулась. «Царица Асгарда убита». Слова полоснули по душе, будто острие меча, резко и грубо обрубив её часть. Книга легка на мягкий пуфик. Он медленно поднялся. И вместе с ним поднялась волна боли. Разрастаясь внутри, она вырвалась наружу. Взмах руками. Ногти впились в кожу на ладонях. Невидимая сила швырнула в стороны стулья и стол. Но этого было мало, чудовищно мало! «Царица Асгарда убита». Последнее, что он сказал ей, что она ему не мать. Захотелось кричать. Долго и громко. – Почему она умерла?! Почему она?! Почему?! Вместе с криком камеру накрыло непроницаемой иллюзией. Наружу не вырвалось ни звука, не хватало ещё, чтобы Одину донесли, как он отреагировал на весть о её гибели. Локи схватил стол и пропустил сквозь него силу. Пока книги ещё падали, хрупкое дерево уже разлетелось в щепки. За несколько секунд в камере не осталось ничего целого. Искалеченные книги грудой покоились на полу. Колени подкосились и, задыхаясь, он упал на них. Белые стены – свидетели их разговоров – смотрели на него осуждающе. Локи вскочил, под ногами что-то хрустнуло. В стену полетела разодранная книга. Длинный черный след разбавил укоризненную белизну. – Где вы были?! Тор! Один! Почему вы не защитили её?! Руки тряслись. «Где был я сам»? Локи в бессилии ударил стену. Жар охватил тело и голову. Он вцепился в одежду. Нити затрещали, и к ногам упали разорванные куски кожаного жилета. Сила разошлась от него волной. Книги, ломаная мебель и битое стекло ударились о силовое поле. «Царица Асгарда убита». Любовь плавилась, обращаясь в боль. Прежде в мыслях о матери Локи всегда мог найти спасение. Он исцелялся её улыбкой, голосом, магией. Дрожащая рука потянулась вперед, и перед ним послушно появилась иллюзия, но тут же истаяла. Удерживать образ матери было выше его сил. Лучше бы вместо неё умер он сам. Обхватив себя руками, Локи медленно сполз по стене вниз и уткнулся лбом в пол. – Мама… Ему бы следовало отрезать язык за то, что он ей наговорил. Что может быть хуже?.. Локи выпрямился. Понимание упало резко, едва не вдавив его в пол. Он же сам подсказал врагу короткий ход в царские палаты! Горло свело, и из него вырвался хрип. Он бы отдал всё за то чтобы задохнуться. Не чувствовать. Не понимать. Не жить. Голова упала на руки. Пальцы наткнулись на слезы. Если бы только можно было выбраться из этой камеры. Найти убийцу матери и отомстить. – Локи, сегодня такой чудесный день, почему же ты плачешь здесь один? – Из глубины памяти так ясно раздался голос, что он дернулся, невольно обернувшись, но за плечом взгляд уткнулся лишь в белую стену. – Если случится что-то плохое, ты всегда можешь прийти ко мне. – Лучезарная улыбка матери, белый струящийся шёлк её платья, волнистые локоны, ниспадающие на плечи. Невыносимо. Память была невыносима. – АААААААААААААА!!! Он вскочил, в ноги впилось битое стекло, от неожиданности он с шипением рухнул обратно. Локи не помнил, когда и как оказался без обуви. Боль от ран была ничем в сравнении со словами, которые рвали душу. Один не разрешил ему даже попрощаться. Верно, ведь Локи им не родной. Пальцы сжали переносицу, глаза закрылись. Перед ним тут же возник облик богини, которая растила, учила и утешала. Пальцы скользнули ко рту и коснулись языка. Как же он сейчас ненавидел свой язык. Если бы он вырвал его, то мог бы истечь кровью и отправиться в Хельхейм. Но душа матери сейчас пребывает в чертогах Вальхаллы. Ему вход туда закрыт. Им никогда не встретиться. Он не сможет извиниться. Руки безвольно обвисли. Мир утратил всякий смысл. В груди собралась тяжесть. Такого жуткого отчаяние он не испытывал даже на краю бездны, в которую упал по своей воле. Если бы эти белые стены только могли свести его с ума… Но Локи знал, что не заслужил безумия. Мучится в одиночестве, неужели такова отныне его судьба?..