Память

      Когда буря в душе утихла, оставив лишь мертвую тишину и холод, Локи обвел пустым взглядом свое узилище. Белый свет, лившийся со всех сторон, подчеркивал разорение, царившее в камере, прежде ему было бы неприятно находиться в подобном беспорядке, но сейчас это его вовсе не трогало. Слезы, которые он был не в силах сдерживать, в какой-то момент высохли. Гнетущее чувство безысходности пропитало воздух. Его мир вновь рухнул, утратив зыбкое подобие равновесия. Время текло, но он потерял ему счет. Какая разница сколько часов или дней пройдет, если мать больше не придет? Но даже сейчас, когда ее уже не было среди живых, искусство магии, которому она его научила, продолжало спасать Локи. Он поддерживал иллюзию внешнего спокойствия. Любой стражник видел, как Локи лежит, читает или расхаживает по камере. Он не смог бы снести взглядов эйнхериев, если бы им открылась его скорбь. Локи бесцельно наблюдал, как мимо камеры идет стража. В негромкий звук их разговора вплелись знакомые шаги, мелькнул серый плащ и светлые ниспадающие на плечи волосы. Из полумрака появился Тор. Локи впился в него взглядом, не снимая иллюзию. Зачем он пришёл? Что если брат узнал, что Локи помог врагу Асгарда?.. Он не выдержит, он просто не выдержит, если брат сейчас скажет, что в смерти их матери и вправду виновен Локи. Лучше прогнать его самому. Иллюзия шагнула вперед. – Тор. В кои-то веки мой брат явился с визитом. Чего ради? Чтобы злорадствовать? Глумиться? Тор не менялся в лице, просто смотрел на него снизу вверх. Не будь Локи так плохо, он может и оценил бы иронию. Всю жизнь он пытался дотянуться до брата, стоявшего на недосягаемой высоте, стать таким же любимым сыном для Одина. И вот сейчас он, раздавленный и разбитый, сидит в камере, а его иллюзорная копия смотрит на Тора сверху вниз. – Локи, довольно… Хватит иллюзий. На секунду он удивился, но Тор все же знал его достаточно хорошо, чтобы не купиться на этот трюк. Иллюзия быстро растаяла. Он понял, что не хочет поддерживать ее. Хотя бы перед Тором, он может хоть немного побыть самим собой. Может быть, Тор пришел разделить их общую боль от потери матери?.. В душе шевельнулась робкая надежда. - Теперь ты видишь меня, брат. Зеленовато-золотистое свечение поглотило порядок, и перед Тором предстал разгром. Часть темных следов на стене была похожа на следы рук, видимо, Локи в отчаянии бросался на нее. Разорванные книги, сломанная мебель, битое стекло. Темный силуэт брата выделялся на фоне белой стены, всклоченные волосы, безвольно опустившиеся руки. Настолько раздавленным Тор не видел Локи никогда. На секунду Тор представил, как Локи в одиночестве мечется по камере и ломает вещи, рвет на себе одежду и в бессилии падает на пол. На душе стало еще тяжелее. По плечам пробежал холодок. Тор едва не замотал головой, прогоняя мысли, пока обходил камеру. Локи нельзя верить. Он обманщик и предатель. Но Тору нужна его помощь, иначе Джейн погибнет, иначе Малекит вернется в Асгард и разрушит его. У него нет времени давать волю чувствам. – Она страдала? – Я пришел сюда не для того, чтобы разделить наше горе. Вместо этого я предлагаю тебе нечто куда более ценное. Нет, Тор пришел не разделить боль. Как и всегда он пришел, потому что ему что-то нужно. Локи показалось, что ему вонзили кинжал в спину. Сил изумляться уже не было, его душу выпило горе. Но если Тор явился не разделить боль, то возможно… месть?.. Локи отсек чувства, и перешел на деловой тон. – Слушаю. – Знаю, ты жаждешь мести не меньше моего, поможешь бежать из Асгарда, у тебя будет возможность отомстить. А после вернуться сюда. Тор окинул взглядом камеру, и Локи тоже обернулся. Вернуться сюда?.. Вокруг лежали осколки стекла и обрывки бумаги. Он не хочет возвращаться в заключение, в эти стены, которые так и будут смотреть осуждающе. Все здесь, всегда будет напоминать о последнем разговоре с матерью. Тор хочет бежать из Асгарда с его помощью. Значит Один запретил пользоваться Биврёстом. Тора привела в его камеру нужда. Как и всегда. Когда Локи колдовал на поле боя, спасая ситуацию, а после его силы и умения бывали осмеяны. И вот теперь, после всего что между ними случилось, брат снова пришел за его знаниями. Это невольно заставило усмехнуться. – В каком же ты отчаянии, брат, раз обратился ко мне. Ситуация отдавала горечью и безумием. Их мать убита, он сидит в камере, а Тор просит его помочь бежать из Асгарда, очевидно в обход царского приказа. Подобного ему не могло присниться даже в самых дурных снах. Пусть будет так. Брат дал ему цель. Жажда мести – то, что сейчас заставляло его чувствовать себя живым. А теперь к ней примешались отголоски радости. Один будет разгневан, когда они сбегут, и бессилен их остановить. Локи усмехнулся. Ситуация его явно позабавила. Еще вчера Тор и сам не мог представить что-то подобное. Он и собирается помочь бежать Локи из тюрьмы, чтобы тот помог ему бежать из Асгарда. Хотелось открыть глаза и очнуться от происходящего, как от жуткого кошмара. – По твоему мне можно верить? Локи не упустил свой шанс поиздеваться. Тор отвернулся и сделал шаг в сторону. Он не хотел, чтобы эти слова задели его, но Локи удалось это сделать. Верить – как бы Тор хотел верить своему брату, и… не мог. Где-то в глубине души заворочалась безысходность. Он развернулся, его глаза встретились с глазами Локи. – Я не верю. Мать верила. – Тор заговорил жестче. – Но предупреждаю, в прошлых наших стычках я все надеялся, что в глубине души ты остался мне братом. Сейчас эта надежда умерла. Предашь меня, я тебя убью. Слова дались тяжело. Даже после всего, что случилось, после памятного сражения на Биврёсте, после Нью-Йорка, угрожать брату было сложно. Локи выслушал его с серьезным лицом. Мать верила… Она всегда в него верила. И оттого, что эти слова сказал брат, стало одновременно теплее и тоскливее. Мать верила… Тор говорил очень серьезно. Готовил речь? Он, и правда, способен его убить? Или это попытка запугать и контролировать? Локи мог ожидать таких слов от Тора и… не ожидал. Когда и где их отношения прошли точку невозврата?.. Он отбросил сомнения. Пусть брат не хочет делить горечь утраты, но он зовет его с собой, чтобы отомстить. Локи довольно ухмыльнулся и расплылся в улыбке. – Когда начинаем? Он утопит в собственной крови тех, кто убил их мать.